Глава 4(3)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Треск сломанной кости эхом отразился от стен. Голова боксёра дёрнулась в сторону, глаза потеряли фокус, челюсть отвисла под неправильным углом.
Третий сзади обхватил меня руками, пытаясь взять в захват, пользуясь своей физической силой прижать мои руки к телу и обездвижить. Сука сильный — ручищи, как стальные тиски сжались на моей груди, выдавливая воздух. Техника правильная, а хватка мёртвая. Против обычного человека сработало бы.
Но я только что прилетел с планеты с двойной гравитацией, накаченный «витаминками», действие которых пусть с каждым днем и уменьшалось, но до сих пор давало мне невероятное преимущество перед столичными жителями Новой Москвы-3.
Я резко присел, опуская центр тяжести, выбивая его из равновесия. Потом бросил голову назад с полной силой. Затылок встретился с его лицом — хруст переносицы, вой от боли, горячие брызги крови на моих волосах. Хватка гиганта ослабла на секунду. Этого мне хватило.
Я выкрутился из захвата, развернулся лицом к лицу. Бедолага держался за нос обеими руками, кровь текла между его пальцев, а глаза слезились от боли. Я не дал ему времени опомниться. Удар ногой в колено — сбоку, под углом, куда сустав не должен сгибаться. Связки не выдержали нагрузки. Хруст, поросячий визг, и он рухнул на пол, сжимая вывернутую ногу.
Боксёр всё ещё стоял. Качался, челюсть висела, из угла рта текла кровь и слюна, но он стоял. Тупое звериное упрямство не давало ему упасть. Он попытался меня ударить — неуклюже, медленно, почти слепо. Я легко ушёл с линии атаки, схватил его бьющую руку, провернул в болевой. Рычаг на локоть, давление вверх. Сустав заскрипел, сопротивляясь. Я надавил сильнее. Хрустнуло, рука согнулась в обратную сторону. Боксёр завыл — гортанный, животный вопль человека, у которого чуть не оторвали конечность. Я отпустил, он упал, сжимая руку, согнутую под невозможным углом.
Но я ещё не закончил. Ярость требовала выхода, требовала, чтобы они поняли, запомнили, никогда не забыли, что они пытались сделать. Что хотели сделать со мной. С человеком на полу. Со всеми, кто попадал в эти стены.
Первому, что лежал без сознания, я ударом ноги в пах отбил всякое желание когда-либо повторять подобное. Даже без сознания его тело дёрнулось, скрючилось в защитную позу.
Второму, что держался за колено, я добавил удар в челюсть. Боковой, с разворота. Зубы брызнули в стороны, челюсть треснула с сухим звуком ломающейся ветки. Он осел полностью, перестал держаться за ногу, обе руки прижал к лицу, затем, в пах.
Боксёру, что скулил, держась за сломанную руку, я тоже добавил ногой между ног. Удар был жёстким, беспощадным, рассчитанным на максимальный урон. Он взвыл, скрючился, перестал думать о сломанной руке, потому что новая боль перекрыла всё остальное.
Амбалов лежали на полу. Все трое с отбитыми гениталиями. Они стонали, хрипели, пытались доползти до двери, словно там было спасение.
Я стоял посреди камеры, тяжело дыша. Руки были в крови — чужой, не моей. Костяшки пальцев чуть побаливали, но это была мелочь. Моё тело, прокачанное новгородскими препаратами, справилось без серьёзных последствий. Никаких сломанных костей, никаких вывихов. Только лёгкое напряжение в мышцах, которое пройдёт через минуту.
Парень в углу смотрел на меня так, будто я был не человек, а какое-то мифическое существо, сошедшее с древних фресок. Рот его был открыт, глаза широкие.
Я подошёл к человеку на полу. Тот уже подтянул свои штаны и вытащив кляп, закашлялся, сплюнул и сейчас дышал жадно и глубоко. Он поднял на меня взгляд. В глазах больше не было ярости. Было что-то другое — облегчение, смешанное с уважением.
Движения были медленными, достойными — человек, который только что был на грани унижения, возвращал себе человеческий облик. Он встал. Во весь рост — чуть ниже меня, но очень широкий в плечах, мощный. Повернулся к троим амбалам, которые начали приходить в себя. Посмотрел на них долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось обещание. Потом сплюнул в их сторону — плевок презрения.
И тут началось самое комичное.
Первым опомнился шрамовый. Он подполз к двери и начал колотить в металл.
— Открывайте, суки! — пищал он. — Тут псих какой-то! Беспредельщик! Убивают! Открывайте, мусора!
Боксёр присоединился к нему, подполз, игнорируя боль в паху и сломанной руке. Стучал здоровой рукой, голос срывался на визг:
— Помогите! Спасите! Он ненормальный!
Третий попытался встать, не смог — ноги не держали после удара между ног. Пополз, оставляя кровавый след на бетоне. Присоединился к хору:
— Заберите нас! Мы больше не будем!
Трое мордоворотов, каждый под два метра и центнер живого веса, стучались в дверь и скулили, прося защиты от парня, которого они пять минут назад собирались запугать и сломать. Картина была настолько абсурдной, что я не сдержался и снова весело усмехнулся.
Парень в углу тоже улыбнулся. Робко, неуверенно, но улыбнулся. Первый раз за всё время, что провёл в этой камере. Человек, которого я спас, стоял рядом и смотрел на эту сцену с выражением мрачного удовлетворения на лице. Потом повернулся ко мне, кивнул. Коротко, по-мужски. Благодарность без слов...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.