Планируя косметический ремонт на даче, Леднев сильно заранее начал собирать вещи для поездки в предстоящий отпуск, чтобы в случае чего не метаться по квартире в поиске, например, суконных вкладышей для резиновых сапог, которые последний раз попадались на глаза хорошо если в середине прошлогодней весны. Опять же, когда собираешься провести долгожданный отпуск не где-нибудь на пляже под Сочи в разгар лета, а на Белом море, пусть и во время бархатного соловецкого сезона, к подбору одежды для отдыха надо подходить крайне тщательно. Не только из-за ограничений на вес багажа при перелете, но и по причине того, что любимый ватник, который и тёплый, и легкий, и сидит на тебе так, будто какая-нибудь высококлассная портниха провела месяц, подгоняя его к нюансам твоего тела, этот самый ватник, если забыть дома в Москве, заменить хотя бы чем-то похожим на Соловецких островах практически невозможно… Заменить-то конечно заменишь, но не завтра и не на следующей неделе. Даже если предлагать серьезные деньги. Таки вокруг – море. И как назло, например, шторм и нелетная погода. Поэтому сидим на крылечке и жуем кору, которую ободрали в ближнем лесочке с осины. Ждём сперва макарошки с материка, а во вторую очередь все остальное барахло, без которого попервоначалу можно обойтись… В общем, еще до его крайней поездки на дачу в прихожей московской квартиры уже стоял рюкзак с вещами для Северов. Поскольку самому Ледневу из-за резко поменявшегося места проведения заслуженного кровью и потом отпуска было некогда раскатывать по Рублевскому шоссе до Москвы и обратно, пришлось послать за его вещами Артема. Тот и знал местоположение московской жилплощади Леднева, и вполне был способен найти в её прихожей не только рюкзак сто двадцати литров объёмом и за тридцать килограмм весом, но и откопать на лоджии надувную, к счастью для всех, не женщину, а лодку. Без мотора, но с вёслами, спинингами, подсачеками и еще кучей всяких приспособлений для летней рыбалки. Если на Соловках лодка и рыбацкие снасти Леднева хранились у знакомых аборигенов чуть ли не с его первых школьных каникул, периодически обновляясь до все более и более продвинутых версий во время уже во взрослом состоянии очередных посещения островов, то в Межуях ничего подобного, конечно, не существовало. Тратить же время на покупку этой всей рыбацкой снаряги в Витебске, ни с точки зрения Леднева, ни с моей, было категорически нельзя. И отпуск не резиновый, и дел по горло… Леднев даже пообещал было, что он все время в Витпьске посвятит только смерти Ульянки и вполне может обойтись без рыбалки в этом финансовом году, в крайнем случае часок посидит с удочкой на берегу в каком-нибудь Раково. Чтобы, так сказать, проникнуться атмосфЭрой места. На что я заявила, что мне подобные его жертвы не нужны. И дней так несколько, как раз чтобы осмыслить информацию о соседях Насти из планшета и уже, возможно на тот момент, полученную новую, Леднев вполне имеет полное право потратить, наблюдая за поплавками на озере Черново или Двине. Сидя на берегу оных водоёмов или как раз в надувной лодке. Отпуск как-никак. Может даже представить, что проводит он его не где-то между Витебском и Великими Луками, а на Соловках. Понятное дело, без мидий и звезд в воде под лодкой, но окуни в том же Черново живут абсолютно такие же, что и в соловецких озерах.
В дополнение к повседневным вещам по моему настоянию Артём привёз из Москвы обувку, выходные костюмы Леднева и ту униформу, в которой капитан ходит на работу, расположенную в районе бывшей площади имени Феликса Эдмундовича. Как на то ни возражал сперва Ярослав, но был вынужден признать мою правоту после замечания, что в Витебске ему, опять же, некогда терять время на объяснения, кто он и зачем приехал, а приличный прикид, особенно при посещении всяких приличных присутственных мест, например, бывшего Губернаторского дворца и сидящей в нем конторы глубокого бурения, поможет в общении с приличными людьми. Кроме того, одно дело в Москве, имея за пазухой корочки с заветными тремя буквами в анамнезе, без особых последствий общаться с упоротыми персонажами с помощью битья им по коленной чашечке или массажа кулаком их печени, другое дело в Витебске, где московские корочки, к бабке не ходи, не прокатят. В Витебске нужно все общение строить вежливо, с доброй улыбкой и желательно в хорошо подогнанном костюмчике за несколько килобаксов. И эти килобаксы во избежание непроизводительных временных издержек должны быть видны сразу, а не после приведения в негодность средств передвижения собеседника…
Я провела осмотр привезенного Артемом. Подчинённые полковника Русанова, разумеется, не ходят на службу оборванцами в адидасовских спортивных костюмчиках и кроссовках, как то может быть им и хотелось бы. Особенно Ледневу. Кроме того, помимо самого полковника за внешним видом значительной части подчиненных Русанова смотрят их жёны. Официальные или не очень, не суть. Однако тут все не столь однозначно в плане понимания женами, как именно должен в плане приличия выглядеть служащий Лубянки. Некоторые жены нарочно позволяют своим подопечным некоторую затрапезность во внешнем виде с целью не допустить похищения конкурентками. Как-никак потрачены годы, чтобы вырастить из сопливого курсанта капитана или майора. И очень обидно его потерять на пороге полковничьего звания и соответствующей пенсии… Как следствие, пример расхристанного коллеги - опасная и очень заразная вещь… Да и Русанову, занятому решением проблем мирового масштаба, вполне простительно иногда пропустить нестриженый затылок одного из своих подчинённых и разошедшийся шов на рукаве пиджачка.
Из привезённого я выбрала один костюм, пару туфель и три галстука. Остальное забраковала. Особенно то, что носил на службу Леднев в последние месяцы. К выбранному присоединила еще костюм Ярослава, извлеченный Зейнеб из запасников моей гардеробной на втором этаже дома. Ему шел уже не первый год, но когда костюм шили на Леднева, его фасон был последним писком моды. Так что в Витебске он должен прокатить если не за новинку сезона, то как минимум за настоявшийся, проверенный временем консервативный прикид приличного делового человека с серьёзными намерениями.
Леднев немного покривился, вспоминая то, как он вдвоем со мной, до рождения Альки, выходил в свет в том числе и в этих костюмах, но смиренно позволил нарядить себя в них несколько раз. Для контроля… Я осталась довольна. Ничего лишнего на фигуре Леднева за последние время не появилось и пиджаки оказались сидящими на нем отлично, а сорочки тем более.
Со сделанным за время поездки Артема в Москву маникюром Леднев выглядел вообще на все сто. Хоть прям сейчас в Кремль на прием… Понятное дело, за предстоящую неделю в Витебске и после общения с навозными червями возле озера Черново о маникюре можно будет забыть, но в первые, самые важные дни, красота ногтей тоже должна сыграть на образ московского гостя…
Через двадцать часов после спуска с крыши у себя на даче, Леднев был почти готов к поездке в Витебск. В полдень он, вместо зарядки пробежав в быстром темпе километра два вокруг моего дома, вновь потискал минут пятнадцать Альку перед крыльцом, оглашая окрестности ее диким воем, освежился под душем и разделил со мной скромный обед. После чего Леднев облачился в кэжуал и вместе со всем багажом под моим присмотром загрузился в машину. Алька, вцепившись в мою правую ладонь своей левой ладошкой, молча и с серьезной миной на лице стояла у моей ноги, когда машина, управляемая Кучаком, шурша шинами по гравию на дорожке, неспешно отправилась сквозь распахнутые ворота в мир за забором. На Кучаке, как и подобает персональному водителю приличного человека, теперь вместо оранжево-синей робы садовника был строгий черный костюм с выглядывающими из под него белоснежными манжетами и воротником сорочки. Все в тон черному с белым кожаным салоном “Мерседесу”… Голову Кучака украшала черная же фуражка с лаковым козырьком. Кучак немного щурился от солнца. И казалось, что это не киргиз родом из какого-то затерянного в памирских горах кишлака, а форменный ниппонский самурай при галстуке на службе даймё.
Леднев с усмешкой на губах, которыми он перед отъездом прошептал мне на ухо, что он хорошо слышит, как я почти сутки сознательно молчу о чем-то важном, и он надеется, что я не ошибаюсь при этом, помахал рукой Альке в открытое окно с заднего сидения мерса…
Через пять часов Кучак уверенно въехал во двор на улице Кирова в самом центре Витебска, миновал салатовый “Судзуки”, принадлежавший когда-то покойной Ульянке, и остановился у подъезда, возле которого стояли шерочка с машерочкой: Настя Иванова и Инга Степко. Черное и белое. Обе ростом по плечо Ледневу. У первой более, у второй менее выступающие формы, на которые можно еще с удовольствием посмотреть. И не только посмотреть… Как ни странно, обеих предки наградили голубыми глазами. У обеих еще в подростковом возрасте ярко проявилось, видимо, врожденное, неудовлетворение своими волосами. У Инги, что они прямые, а хочется мелкого барашка. Настя же прям с младших классов спать спокойно не могла от желания немедленно расстаться с африканским приданным в виде черных и жестких пружин на голове, и заиметь вместо них мягкие и шелковистые волны волос, непринуждённо падающие с макушки вдоль спины к филейной части её тела.
Настя – опытнейшая операционистка в одном из городских банков, Инга же последнюю пятилетку – самозанятый буржуй, сдающий несколько квартир. Посуточно и подороже в исторической части города, с помесячной платой немного в стороне от нее. И на вырученные от сдачи жилья деньги содержащая йорка Жорика, четырех детей, одного хомячка, бессчётное число гуппи, двух волнистых попугаев и мужа, попутно совмещая содержание питомцев с работами на огородах свекрови за городом…
Застывшие истуканами острова Пасхи шерочка и машерочка во все глаза смотрели на то, как Кучак, изящно, не взирая на изрядные соцнакопления в области талии, выбравшись из машины, метнулся кабанчиком в корму “Мерседеса”, предупредительно открыл дверь со стороны Леднева и помог московскому гостю впервые ступить на Витебскую землю.
Один маленький шаг для Леднева, так сказать, но огромный для всего человечества..
Кто есть кто Ледневу объяснять было не надо. Светленькая – Инга, темненькая – Настя. Даже ночью не ошибёшься, если есть хоть какие-нибудь глаза.
-Добрый вечер, Ярослав Олегович, - первой очнулась Настя, от которой прям расходились во все стороны волны едва сдерживаемого восторга - наконец-то осуществилась одна из ее мечт. И вскоре, двести процентов, грешники будут наказаны, а праведники вознаграждены.
- Здравствуйте, Ярослав, - менее формально поприветствовала Леднева Инга. Как-никак между ней и Ярославом была серьезная разница в возрасте в ее пользу… В глазах Инги читалась легкая растерянность и собственная неуверенность от того, как ей надлежит обращаться с постояльцем, который, во-первых, в ближайшие недели будет задорого проживать в ее самой лучшей квартире, во-вторых, является любовником одноклассницы, сбежавшей из витебского болота в Москву и вскарабкавшейся на такие карьерные высоты, что даже боязно подумать, и, в-третьих, не продешевила ли она, когда на мой запрос, сколько будут оптом стоить ее апартаменты у вокзала, она назвала сумму, а я, не торгуясь с ней, сразу согласилась.
-Привет, красотки, - панибратски ответил обеим Леднев, оценив, что его прикид, даже кэжуал, организованный мной, с самого начала действует на аборигенов сногсшибательно. Ярослав шагнул от машины к Инге и Насте, поздоровался с каждой за ручку и сказал: – Инга Станиславовна, надеюсь, моему шефу найдется коврик в вашей квартире, чтобы отдохнуть после дороги?
С чувством юмора у шерочки и машерочки в этот момент было туго. Особенно у Инги. На ее лице аршинными буквами прям проступило, как она обдумывает сперва вопрос Леднева, потом соображает, а не предложить ли в нагрузку к коврику какой-нибудь плед. За отдельный прайс… Понятно, не из этой квартиры. Все ж таки плед будет лежать частично на полу…
-В комнате, которая используется для хранения инвентаря для уборки и обычно закрыта для гостей, есть запасная кушетка. Если ее поставить на пол, на ней вполне можно спать. Только в комнате нет окон, - родила Инга, вопросительно глядя на Леднева.
- Просто отлично, - отозвался Ярослав, возвращаясь к машине. - Шеф будет вам благодарен. У Нэл он вообще спит на голом бетонном полу в гараже. А тут целая кушетка! И в отдельной комнате!
Кучак во время спича Леднева, будто говорят не о нем и все это его ни разу не касается, молча открыл багажник, подхватил самое тяжелое - рюкзак и бордовый чемодан не меньшего объёма, чем рюкзак. И двинулся к подъезду. Леднев, соизволив снизойти до посильной помощи пролетариату, взял из машины портплед и оставшуюся легкую мелочевку в виде удочек, после чего опустил крышку багажника и последовал за Кучаком.
Инга тут же сорвалась с места и побежала впереди компании, открывая двери сперва в подъезд, потом и в квартиру. Успев по пути несколько раз извиниться за отсутствие лифта и необходимость подниматься на второй этаж пешком…
Замыкала кильватерную колонну Настя.
Апартаменты Инги находились в сталинском доме, построенном одним из первых в Витебске после войны – парадный имперский пафос со стороны улицы и скромная пролетарская скромность со двора, но не без претензий на роскошь внутри, как ее понимали в пятидесятые годы. Быстро пробежав по комнатам, в которых ему предстояло жить в ближайшее время, Леднев как само собой разумеющееся принял трехметровые потолки с лепниной и отполированный паркет под ногами, отметил выходящие во двор высокие окна двух жилых комнат и одно окно на кухне, в котором виднелся сквер улицы Кирова. За зелёной листвой деревьев в сквере фасад дома напротив разглядеть было практически невозможно. Разве что в то время года, когда деревья стоят голыми… Точно такая же ситуация была и с окнами жилых комнат. Только во дворе деревья росли по периметру огромной полупустой автостоянки.
-Раньше в квартире был титан, гревший воду. Потом переделали на газ, - прощебетала Инга за спиной Леднева, когда он знакомился с полотенцами в ванной комнате, которые висели на одной из стен будто взятые в плен знамена какой-то разбитой на голову вражеской армии. – Теперь вся горячая вода в ванной и на кухне идет через газовую колонку. В прошлом году только поставили новую. Но если что-то случится, вот вам, Ярослав, мой телефон. Я все время на связи. Днем и ночью.
Инга протянула Ледневу визитку со своими координатами. Леднев отвлёкшись от изучения полотенец в ванной, взял картонку у Инги и скользнул взглядом по ней, отметив, что кроме напечатанных типографским способом телефонов на парадной стороне визитки на тыльной были от руки написаны шариковой ручкой городской домашний адрес Инги и адрес деревенского дома ее свекрови в каком-то Придвинье.
-А что стало с вашими сараями для дров, когда провели газ? – спросил Леднев, спрятав в карман джинсов визитку. – У Нэл, с ее слов, после появления газовой колонки в детстве сарай остался и служил местом для хранения всякого барахла. Велосипедов, банок-склянок… У вас же во дворе ничего подобного не видно.
- Наши сараи снесли в середине девяностых, - ответила Инга. - Хотели во дворе на их месте строить новый дом. Но стройка не задалась, зато появился большой пустырь. Теперь на нем ставим машины. Хоть десять штук на одну квартиру. Всем хватает места.
-На первом этаже, как я понимаю, у вас магазины? -поинтересовался Леднев.
-Да, - согласилась Инга. – Ювелирный и трикотажный. Ночью гарантированная тишина, а днем тоже без особого шума. Магазины не то чтобы уж очень проходные, как гастроном в соседнем доме.
Леднев прошел в комнату, которую хозяйка обозначила как спальню и где Кучак припарковал чемодан с рюкзаком. Ни садовника, ни Насти в ней не было. Ощущавшая себя у Инги как дома, Настя, как выяснилось через пару шагов, готовила чай на кухне – на плите собирался засвистеть двухлитровый чайник, а на столе были уже разложены всякие вкусняшки. Объёмом и калорийностью явно из расчета не на женские желудки и талии.
-Анастасия, - обратился к Насте Леднев, встав в проходе и пропуская на кухню хозяйку, - разрешите задать вам пару вопросов. Наедине…
Продолжение следует...