Экспедиционный год 6
«Стоял прекрасный, погожий день…»
— Да понятно, что стоял, — не сидел ведь!
Снаружи, конечно, никакого дня не было.
Впереди по курсу виднелся фиолетовый блин, к которому они летели. Не в иллюминатор: изображение цели на экране формировалось рентгеновскими телескопами, раскиданными между орбитами Юпитера и Нептуна. Какого цвета (да и размера) «блин» на самом деле — предстояло узнать на месте. Экспедиция длилась больше пяти лет, и корабль только недавно миновал пояс Койпера. Через год начнётся торможение, ради которого корабль и нёс с собой основной запас топлива для ядерного двигателя, а потом пройдёт ещё два года, пока он достигнет афелия Эриды («Эрида и Эридан ничего общего не имеют — повторял Кирилл, но Макар ему не верил»), а оттуда — рукой подать (всего два месяца) до внезапно образовавшейся чёрной дыры. Вернее, внезапно обнаруженной. Это мысль отчего-то не нравилась капитану, но почему — он не помнил.
Макар откинул блокнот, и тот примагнитился к стенке где-то за его спиной. Справа от Макара сидела Виктория, единственный человек, видевшая обоих капитанов. Она куда быстрее отошла от гибернации, и если Макару требовалось несколько часов, чтобы просто понять, где он и кто он, — то Вика уже через полчаса снимала показания с приборов и выходила на связь с ЦУПом.
— Макар, Земля ждёт.
Капитан повернул кресло, улыбнулся и посмотрел в камеру.
— Доброе утро, Земля! На связи дублёр капитана Макар Семёнов. Состояние корабля хорошее; пока я спал, микрометеороиды пробили обшивку — вытекло две тонны воды, немного травил воздух, но автоматы всё починили, воду синтезировали. Правда, внутренняя обшивка в грузовом начала фонить, этого автоматы не исправили, но я им уже дал распоряжение. Настроение бодрое, сон крепкий… Всех обнял. Вышлите фото Марины пожалуйста. И скажите ей, что гуманитарии тоже люди: если хочет поступать на историка, пусть поступает, я не обижусь. Конец связи.
Огонёк на панели погас, и сообщение улетело в пустоту. На Землю оно попадёт не раньше, чем через двенадцать часов, даже несмотря на удачное расположение Солнца относительно линии передачи. Столько же ждать ответа.
— У тебя ещё полминуты оставалось для передачи, — укорила его Вика.
— Это твои полминуты, не моя проблема, что ты отчитываешься слишком быстро. Есть ещё что-то?
— Пришла сводка новостей с Земли. Там много чего: водка дорожает, андроидов запретили в части стран, в общем, если хочешь — сам почитай. Ещё Кирилл просил тебя не входить в его каюту — мол, в прошлый раз ты там ел что-то, и все вещи провоняли.
— Что?.. Он совсем с ума сошёл? Я то здесь причём, у меня даже ключей…
Вика осадила начавшего вскипать Макара:
— Это он так сказал. Ты спать пойдёшь или ответа дождёшься?
— Не знаю, — огрызнулся Макар и вылетел из каюты. С первым капитаном он сдружился за время подготовки к полёту, но теперь, когда Макар выходил из сна, его всякий раз подстерегал какой-нибудь сюрприз от коллеги. И каждый раз через Вику, по сути подневольного человека. Кроме всего, это было попросту некрасиво: космос не место для шуток.
Рассуждая так, он долетел до своей каюты. Магнитный замок не открывался. Макар зачем-то перепроверил инициалы на ключе и взял трубку интеркома:
— Вика, открой с пульта мою дверь, пожалуйста.
— У меня нет полномочий, — донеслось из динамика.
— Код ноль четыре пять один.
— Нет, ты не понял, я по инструкции не могу.
Чертыхаясь, Макар поплыл обратно. «Кто хуже — слишком исполнительная Вика или обнаглевший Кирилл?» Не желая ругать подчинённую, он попросил Вику, когда настанет смена Кирилла, разбудить и его. Та согласилась.
— А что с твоим ключом?
— Не знаю, отказывает. В следующий раз отправлю заявку на Землю — пусть думают.
— Может, сейчас отправить?
— Мы отлетели уже на тысячу-другую километров, не думаю, что ретрансляторы в фокусе. Да и дело пустяковое.
— Разрешишь взглянуть?
— На ключ? На, смотри.
Макар передал карточку Вике, а сам открыл дверь через консоль. Краем глаза он заметил, что Вика зачем-то ощупывала ключ.
— Ладно, я полетел. Нужно разобраться с водой: сколько утекло, долго ли восстанавливать... И, чёрт возьми, не грозит ли нам всем лучевая болезнь. Надо бы и корабль развернуть неповреждённой стороной к Солнцу. И металлизировать нанопласт, это важно.
Вика кивнула и вернула ключ. Пролетая мимо комнаты Кирилла в третий раз, Макар действительно почувствовал неприятный запах. Он доносился из-за двери, хотя она должна быть плотно загерметизирована.
Капитан нахмурился — неужели из рубки он открыл не ту дверь?
Он проверил свою дверь: она была открыта. Чуть поколебавшись, вернулся к каюте Кирилла. Вдруг в голову пришла простая идея: возможно, гермозатвор дал сбой, но с замком всё нормально. Из любопытства Макар потянул дверь на себя, и та неожиданно отворилась. Мерзкий запах ударил ещё сильнее, а перед глазами предстала странная картина: по каюте плавало с десяток протухших яиц, а во всю стену красовалась надпись…
«Потом разберёмся» — было последней мыслью Макара перед тем как он заснул.
Экспедиционный год 7
«Стоял прекрасный погожий день»
— Погожий день, а не эта… ледяная синева!
Макар нараспев произнёс последние слова и закинул блокнот себе за спину. Выход из гибернации проходил особо трудно. В первый час он даже не мог вспомнить, в который раз просыпается, а когда Вика сказала, что это его последняя смена в пути, то не понял, о чём речь. Он взглянул на экран: там красовалось еле заметное красноватое пятно
— Макар, земля на связи.
Капитан устало посмотрел на помощницу, после чего развернул кресло к камере.
— Дублёр капитана Макар на связи. Полёт идёт нормально, у цели будем планово, через год и два месяца. За время моего отсутствия автоматы отстрелили предпоследний ретранслятор, и он уже закончил торможение. Была поломка в общем гибернационном зале, но ничего серьёзного, электроника справилась, все живы-здоровы. Просыпаться с каждым разом становится всё труднее, позже вышлю текстовый отчёт о здоровье — возможно имеем дело с каким-то феноменом, связанным с глубоким сном, хотя Виктория просыпается отлично. Цель, кажется, поблёкла, но это вам виднее. Отбой.
— Макар!
От укоризненного тона Вики стало не по себе.
— Что?
— А Марина?! Хотя… Уже поздно, передача закончилась. Тебе, кстати, в прошлый раз выслали её обращение, но ты спать пошёл.
— Вот чёрт, а я и не помню… А я запрашивал? Что вообще было в прошлый раз?
— Обшивку пробило, две тонны воды вытекло, не помнишь?
— Как корова языком. Да, выведи мне её.
Повзрослевшая дочка как-то холодно смотрела с экрана, о чём-то говорила. Макар почти не вслушивался, желая лишь поскорее провалиться в сон. Боялся, только бы Вика ничего не заметила — она всё же корабельный психо-кто-то. Не допустит до работы, и поминай как звали. Но она, конечно, заметила.
— Макар, что-то не так?
— Да. Каждый раз хочу заснуть ещё больше.
Вика глубоко вздохнула.
— Не забудь про тренировки. Нужно, чтобы командир по прилёте был бодр и свеж… Или хотя бы помнил, как его зовут. Видимо, тебе одной микростимуляции недостаточно, хотя физически ты в порядке.
— Да, Виктория, обязательно. Хотя, если честно, хочется заснуть… И проснуться уже на Земле.
— Макар, это фронтир. Нас окружает неизведанное и снаружи, и внутри. Боюсь, я и сама не понимаю, в чём смысл моего нахождения здесь. А у тебя, может, какой-то синдром, вызванный сном в девять лет или миллиардами километров пустоты. Из плюсов — его можно назвать в твою честь.
Вика улыбнулась, но Макару шутка не понравилась.
— Угу. Скажи лучше, почему ты ничего подобного не ощущаешь?
— Не знаю. У меня нет семьи на Земле. На мне меньше ответственности. Здесь слишком много факторов, чтобы заниматься исследованиями в полевых условиях. Поспишь немного перед зарядкой?
— Нет. Хочу продержаться подольше, хотя бы до получения ответа. Кирилл ничего не передавал?
— Просил не бросаться блокнотами.
— Блокнотами? Так он у меня один.
— Не знаю, это его слова.
Макар окинул каюту взглядом. Вот сзади него — один примагниченный блокнот, прямо над люком. Его он кинул полчаса назад. Взгляд скользнул по потолку. Вот другой, его… Его он не кидал.
Отодрав от потолка второй, он прочёл на первой странице: «Стоял прекрасный, погожий день…». В другом — он отчётливо помнил — запятой не было. Дальше он смотреть не стал, положил блокноты на стол и ощутил на себе безразличный взгляд Вики. Та, чуть помедлив, просмотрела первые страницы обоих блокнотов и положила их обратно.
Это выглядело довольно странно, и Макару захотелось сменить вектор беседы:
— А что за поломка была? В общем криозале? Я бегло читал — что-то с индикацией?
— Да.
Ответ был слишком короток и сух, так что Макару стало ещё более не по себе. Чтобы отвлечься, он погрузился в чтение логов. Ошибка была весьма непонятной и потому пугающей: все индикаторы на протяжении десяти секунд показывали отсутствие пульса. Конечно, секция гибернации защищена многоуровневой системой, которая в крайнем случае погрузит спящего в обычную искусственную кому и не даст умереть. В данном же случае всё выглядело как одновременная смерть тридцати специалистов. Разумеется, ошибочная, но…
— Не корабль, а развалюха какая-то. Вся надежда на автоматы.
На раздражение Макара Вика строго заметила:
— Мы не можем утверждать, что у первой экспедиции дела были лучше.
— Мы можем утверждать, что дела у них были явно хуже: связь на «Фаэтоне» пропала, стоило им чуть отлететь от Земли. Их ещё было видно в телескопы, но говорить с ними не могли. Ни отключить двигатели, ничего… Подумать только — так близко, а уже...
— Макар. Я в курсе про первую экспедицию. Зачем ты напоминаешь?
— Подумать только... — повторил Макар и посмотрел в иллюминатор, — Это как, представь, что наш бот вот здесь, на орбите нашего корабля. И там люди, а связи с ними нет. Так близко...
— Ещё одно слово, и я доложу в ЦУП. Похоже, гибернация и впрямь на тебя как-то странно действует... Я пока не буду включать это в отчёты, но, пожалуйста, если почувствуешь что-то, говори.
Макар кивнул.
— А что Кирилл? Тоже... — Макар сделал неопределённый жест рукой, показывая что именно — «тоже».
— Нет, он в порядке. Я подготовила твою капсулу.
— Зачем? Я же не говорил, что сразу лягу.
На лице Вики прочиталось лёгкое раздражение, впрочем, сразу же сменившееся беспокойством за Макара.
— Просто имей в виду.
Макар вылетел из рубки и направился к своей каюте. Вынув магнитный ключ из кармана, он нахмурился: что-то было связано с ним. Макар повертел карточку в руках и, ничего не вспомнив, поднёс его к замку.
Дверь мягко отворилась, в ноздри ударил запах алоэ. «Вечный» освежитель воздуха, который дочурка ему подарила в путь, израсходовался лишь наполовину. Неплохой результат для девятнадцати лет, если учитывать и обратный путь. Странно, неужели за все прошедшие пробуждения он не удосужился выключить его? Может, он вообще ни разу не заходил к себе в каюту? Бред…
Повиснув в центре комнаты, Макар закрыл лицо ладонями. Больше всего его состояние походило на состояние только что проснувшегося от кошмара человека. Он уже не помнил, что ему снилось. Ощущение, что это было что-то ужасное, важное и реальное, послевкусием оседало в сознании. Макар пытался вспомнить, что с ним было за девять пробуждений до этого, и не мог. В памяти всплывали какие-то обрывки эмоций, и только.
Почувствовав острую головную боль, он вылетел в коридор и, цепляясь за поручни, поспешил к Вике. Та сидела в рубке и спокойно смотрела на приборы. Судя по ним, автоматы корректировали курс.
— Что-то не так? Мы сбились?
Вика обернулась.
— Вода, вытекшая год назад, немного отклонила нас.
— Про воду я помню, — солгал он. Про воду он помнил лишь потому, что Вика сама ему сказала, — А почему мы не могли скорректировать сразу?
— Мы сразу и скорректировали — то отклонение, которое появилось от реактивного эффекта. Но вода ещё не восстановилась полностью. Поэтому нам приходится периодически подправлять курс — из-за разницы в массе воды по бортам нас отклоняет регулярно, генераторы смогут покрыть потери лишь через полгода.
— Хочешь сказать, всё это время мы подвергались радиации?..
— Да. Но не волнуйся — не большей, чем от дюжины бананов.
— Что?..
— Бананы радиоактивны. Доли микрозиверта.
Вика дежурно улыбнулась, и опять повернулась к приборам. А Макара начало мутить. Может, от самовнушения, хотя и головная боль никуда не ушла.
— Пойду проверюсь на автодоке. Может, всё же дюжина бананов для меня перебор.
— Сомневаюсь, что у тебя лучевая болезнь. В конце концов, наши капсулы рядом, а я чувствую себя прекрасно!
Немного поколебавшись, Макар кивнул. Ему очень хотелось спать.
Экспедиционный год 8
«Стоял прекрасный, погожий день ОНИ…»
Что было написано дальше, было не разобрать — кто-то стёр карандаш. Макар аккуратно положил блокнот на стол и посмотрел на Кирилла. Тот лишь поджал губы.
— И что?
Вокруг сновали проснувшиеся от спячки люди. Корабль оживал. До прибытия в точку оставался месяц — как раз хватит, чтобы все размороженные специалисты пришли в себя.
— Ничего. Я, если честно, сам не помню.
Виктория сидела рядом и со скучающим видом рассматривала ногти.
— Проблемы с памятью? И у меня то же самое. Вика говорила, что может меня забраковать, но если нас двоих...
— Да не паникуй ты, — поморщилась Вика, — без командира корабль не останется. Просто... Странно это.
Макар с Кириллом синхронно кивнули и сделали по глотку чая. Отчёт в ЦУП уже дали, рабочие места распределили, с проблемами первой важности справились. В общем, выполнили все обязанности командиров. Осталось только разобраться с делами личными, а с ними как раз и не ладилось. Макар помнил какие-то странные выходки Кирилла, но не точно, а Кирилл, похоже, то ли сам забыл, то ли делал вид.
— Марк… — Кирилл запнулся, кашлянул, скрывая смущение. — То есть, Макар, можно устроить общую медицинскую комиссию. А что? Восемь лет в гибернации, причём не в лабораторных условиях, а вполне полевых…
В этом был весь он — из любой мало-мальской проблемы, он старался выудить максимум пользы. Особенно когда проблема была сама по себе неясной. Как он любил говорить: «главное на́чать». Вика хмыкнула и написала что-то в блокноте, а затем глянула на Кирилла — будто уже изучала его.
— С чего начнём? Надо всё же набросать план действий.
— Начнём сразу. Чем меньше времени пройдёт после пробуждения, тем лучше. Будем проверять когнитивные возможности: тесты «Барракуда», «32 обезьяны», плюс физиология. Пульс там, давление…
Вика сделала ещё пометку в блокноте и уточнила:
— Зачем нам тесты на выявление аутизма? Сомневаюсь, что...
— Вика. Аутизм, это то, что в том числе тесты показывают. Но в более широком смысле они дают оценку реакциям на предполагаемые ситуации в целом. Когда мы сможем начать?
— Не раньше следующего сеанса связи с ЦУПом. Пока что этих тестов и ключей у нас нет. Как мне, кстати, обосновать наш запрос?
***
+ 2 недели. Прибытие
ЦУП молчал. Макар и все, кто отвечал за связь, были уверены, что это из-за того, что корабль вышел из фокуса последнего ретранслятора: тот специально был выброшен так, чтобы держать в фокусе не их самих и не следующий ретранслятор, как было раньше, а саму чёрную дыру и её орбиту. Так что до того момента, когда корабль долетит до цели, на Землю надеяться не приходилось.
В это верили все, кроме Кирилла. Тот же, наоборот, всё крутился в узле связи, стал раздражительным, особенно с Макаром, и всё пытался выйти на ЦУП. Он говорил что всё это бред: может, они и не в фокусе, но на линии передачи, и хотя бы морзянка должна проходить. По сути, Макар был с ним частично согласен — по техническому описанию всё было так, как говорил Кирилл. Но факт есть факт! Связи не было.
Тогда Кирилл выполнил часть своего плана — собрал со всех физиологические данные, заперся у себя и стал их просматривать. Наверное, ничего интересного он не вынес, по крайней мере Макар, занимавшийся, как он полагал, действительно важной работой, не заметил в товарище никаких перемен.
+ 2 недели. Инспекция
Чёрная дыра стала угадываться ещё раньше, но только теперь каждый мог невооружённым взглядом убедиться — путешествие длиной почти в девять лет подходит к концу. Собственно, смотреть было почти не на что: несколько поблескивающих в свете тормозного реактора обломков, вращающихся в сотне километров от невидимого прокола Вселенной. Любители математических моделей сразу стали высчитывать разнообразнейшие коэффициенты, в которых капитаны ни черта не понимали. Да им оно и не надо было — на то они и капитаны, а не специалисты. Единственное, что огорчало Макара (хотя он в этом не признавался даже себе) — что дыра была не видна: аккреция завершилась за полгода до их прилёта, хотя по расчётам с Земли обломков «Фаэтона» должно было хватить ещё лет на двадцать.
— ...на то мы и капитаны! — убеждал Кирилл, — Бот надо послать уже сейчас.
— Если бы опасность была – автоматы давно бы сигнализировали.
— Много ты надеешься на автоматы! Вспомни хотя бы те показатели в криосне.
— Тогда ошибка пропала за десять секунд, — устало доказывал Кирилл, — исправили её автоматы. И вообще, мы находимся в самой высокотехнологичной консервной банке человечества. Вот полетишь ты на боте, увидишь пробоину, допустим. Хотя не увидишь — её нанопластом уже залатает. Но предположим, видишь ты эдакую дырку от бублика в нашей обшивке. И что? Полезешь со сварочным аппаратом в открытый космос?
— Нет, конечно нет. Но хотя бы удостовериться.
— Генераторы восстановили почти всю истраченную воду. Что тебе ещё?
— Всё. Просто скажи почему ты не хочешь отправлять бот? Ведь лишний раз удостовериться в безопасности...
— Или лишний раз рисковать? Мы близки к дыре, скорость велика, скоро начнётся синхронизация с выходом на орбиту... А ты предлагаешь части экипажа перейти на бот и просто быть рядом, дублируя все манёвры? Не спорю, рассчитать можно хоть для ста ботов. Но не проще ли подождать выхода на орбиту, и уже тогда всё сделать?
Кирилл посмотрел на Макара со смесью беспокойства и понимания.
— Может быть, может быть. Надеюсь, нам не придётся жалеть…
***
+ неделя. Выход на орбиту
Экспедиция была призвана разобраться с тем, что случилось с прошлой — корабль «Фаэтон», ушедший без малого тридцать лет назад, исчез со всех радаров. Зато взамен оставил наблюдаемую чёрную дыру: не то он случайно наткнулся на неё, разрушившись и тем сделав заметной, не то… Хороших объяснений не было.
Когда для объяснения загадки всё, что можно было сделать на Земле, было сделано теоретиками, снарядили вторую экспедицию. Конечно, вернуть первую никто не надеялся, но сам прецедент! К тому же чёрная дыра на краю Солнечной системы и, несмотря на размер, такая стабильная, просто манила к себе исследователей. И вот теперь они крутились вокруг неё на расстоянии семисот километров. Из относительно хороших новостей, на две сотни километров ниже них в той же плоскости вращалась конструкция — видимо, лаборатория, построенная «Фаэтоном»… Либо его обломки: это ещё предстояло выяснить.
— Кириш, надо отчёт составлять. И строительные зонды. И...
— Да знаю я!
Кирилл глубоко вздохнул. Утечка воды, произошедшая на пути сюда, давала о себе знать: то тут, то там сквозь обшивку корабля проступала вода, на камерах похожая на мыльную пену. Почему пробоины не металлизировали сразу? Макар пытался вспомнить, но не мог. Не мог и Кирилл.
— Надо высылать бот, металлизировать всё вручную.
Макар кивнул. Автоматы бы не сделали везде, где надо, дроны на радиоуправлении не увидели бы всего. А вот если бы кто-то прошёлся по обшивке, то смог бы и увидеть всё, и проделать со свойственной только человеку, жизнь которого зависит от этой работы, ответственностью.
— Я полечу. Заодно спрошу, кому из спецов надо аппаратуру проверить. Кстати, связь с Землёй была, хоть и нестабильная. Я тесты запросил.
Кирилл уже стал уходить, как Макар перехватил его.
— Почему это ты? Я может, тоже хочу.
В ответ Кирилл изобразил кислую грусть.
— Ты на вахте.
Макар рассмеялся и, толкнув коллегу к выходу, крикнул вслед:
— С-с-скотина!
Уже через час Макар увидел на мониторе Кирилла в скафандре и с чем-то вроде брандспойта, с выходящим к боту рукавом. Он ходил, примагнитившись к обшивке, и заливал серебристой пеной борт в местах, где вода выходила через обшивку. Вдруг он изогнулся, вскинув ногу, а затем с силой трахнул ей по обшивке, до Макара же донёсся непонятный стон. Только через секунду, он понял в чём дело. Крошечный осколок льда, с силой вылетев через пробоину (из-за того, что остальные он загерметезировал, сила выброса из этой стала больше), ударила его по ноге, от чего её подкинуло, а затем примагнитило снова.
— Кирилл! Ты цел?
Пауза в несколько секунд. Макар молчит и вдруг слышит из передатчика свой голос:
— Кирилл! Ты цел?
Макар смотрит на приёмопередатчик с недоумением, оттуда еле слышно доносится:
— Вытаскивай меня… Костюм пробило…
Рука сама нажимает на кнопку лебёдки.
Кирилла потянуло куда-то вбок, а бот как стоял так и остался, с парой человек в люльке. То были вызвавшиеся спецы, которые, впрочем, паники не выказывали. Да и не взяли бы сюда паникёров. Один из них чёткими движениями, не перецепляя карабина, с перил люльки пересел за руль и направил бот к шлюзу.
Пока шлюз был закрыт: он уже принял Кирилла и теперь накачивал воздух, чтобы раненого могли забрать. Рельсовый автодок уже ждал у дверей и, стоило им распахнуться, тут же мягко сгрёб капитана в манипуляторы, уложил на кушетку, и тут же, прямо на ходу, плавно скользя по монорельсу, начал разрезать одежду.
Проследив за тем, как бот вошёл в шлюз, Макар сразу же бросился в лазарет. Нога у Кирилла вся покрылась тёмно-синей хрупкой коркой и, кажется, он потерял сознание. Прогноза автодок пока не давал — только обрабатывал ногу и вводил прямо в вену на сгибе локтя живительные смеси.
Стиснув зубы, Макар пошёл к шлюзу. Остальные хоть и были в порядке, но Макар всё равно велел им идти в лазарет на осмотр — всё же, какими бы именитыми учёными и инженерами они ни были, в первую очередь они были его пассажирами.
Затем он оглядел бот. Выглядел он как лодка, без закрытой кабины: рассчитан он был больше для перемещения грузов. Разумеется, вместо вёсел и паруса у бота были электростатическая подушка, ионные двигатели, позволяющие двигаться в любом направлении, и аварийный твердотопливный картридж. Всё же хорошо, что каждый пассажир мог им управлять.
— Надо будет провести общее собрание, — сказал Макар Вике, влетев на мостик, и та взглянула на него с раздражением.
— Зачем? Люди приступили к работе, скоро уже будет готов первичный каркас и...
— Как раз потому, что они уже приступили. Мы с ними виделись лишь до начала, затем они спали девять лет. Я понимаю, что ты их обследовала, автодок обследовал, но... Я хочу только поговорить. Объяви по связи в обед.
+36 часов. Я не робот
Макар поднял красные глаза на экран. «Здоров. Усталость. Холерик. Дистресс. 56. Д-33.» И ещё много, много разных слов, цифр, сокращений и обозначений. Это был тест «Барракуда», Макар забрал его из личных файлов Кирилла: тот, оказывается, разрешил ему доступ.
Ему всё показалось странным.
«Пассажиры», прекрасные специалисты, смелые люди и лучшие представители рода человеческого слишком быстро включились в работу после девяти лет сна. Слишком правильные вопросы задавали, ни одного глупого. Слишком знали своё дело и никуда не лезли. Управляли ботом лучше, чем это мог бы делать Кирилл. Конечно, это было и хорошо, но уж слишком большая разница. Макар хотел убедить себя, она объясняется пробуждениями. Но верилось с трудом. К тому же Вика просыпалась в два раза больше, чем каждый из них, и ничего. Только вот тест показал, что единственно адекватная реакция была у него, Макара. Он перепроходил тест снова и снова, давал разные варианты ответов, но ничего не менялось. Выходило так, что все, кроме него и Кирилла, который до сих пор пребывал в коме и потому тест не проходил, — либо страдали крайней степенью аутизма, либо были андроидами. Аутистов, к слову, пока в космос стараются не брать.
Потому он и перепроходил этот тест до омерзения — тщетно. На тест уходил час: две склянки, которые отбивала Большая Медведица за иллюминатором. Потом час отдыха — и опять тест. Каждый раз Макар был уставший, злой человек. В целом он сам не знал, на что рассчитывает, ведь даже в древние времена программы отличали роботов при помощи реакции на простую формулу: «Я не робот». Сейчас, может, всё и усложнилось, но принцип остался.
***
+ неделя. Они…
Работа шла неумолимо. Обломков «Фаэтона» не нашли, но конструкция, вращавшаяся под ними, вероятно была чем-то вроде ретранслятора, оставленного предшественниками. Вокруг него и стали строить лабораторию: орбита ретранслятора практически совпадала с выбранной для станции. Специалисты работали безустанно, никогда не забывая перестегнуть карабин, когда того требовали требования безопасности, и свято чтили инструкции по работе в безвоздушном пространстве и невесомости. Собственно, настолько они всё свято чтили и не забывали, что Макар окончательно убедился — он единственная живая душа в сознании на многие мегаметры вокруг. Кирилл уже был не столь плох. Автодок сказал, что выведет его из комы через пару дней. Макар воспринял это с облегчением — он и правда чувствовал себя одиноко. Ещё и кашель этот…
Вылетая из лазарета, Макар направился к Вике. Та как обычно невозмутимо читала сводку и (делала вид, что?) пила чай.
— Вика. Связь с Землёй на ладан дышит. И вот ещё, помнишь, я Кирилла вытаскивал?
— Да. Но он, вроде, приходит в себя?
— Да, слава Богу. Просто… Я думал, у меня галлюцинация. Но тогда и правда было местное эхо, приёмник зафиксировал. Чуть больше трёх секунд. А у нас сейчас связь со специалистами на станции. И иногда опять проскакивает. Полсекунды.
— И?.. — Вика казалась растерянной, — Я же тоже общаюсь с ними, всё нормально.
Макар покачал головой:
— Это я ввёл поправки к программу коммуникации. С учётом зависимости…
Вика ахнула:
— Зависимость нелинейная?
— Да… В общем, такими темпами через неделю задержка станет меньше микросекунды. На наших частотах это означает потерю связи. Природа неизвестна. Я сообщил на Землю, пока версий у них нет. Только пожелали удачи и скорейшего возвращения. Как только Кирилл придёт в себя, выждем немного — и домой.
***
***
+2 дня. Кирилл
Макар пришел к мысли, что помнит себя очень фрагментарно, будто запоминает только те моменты, в которых есть что запомнить. Он помнил, как два дня назад смотрел в иллюминатор на скелет будущей станции, а десять дней назад до потери пульса просматривал тесты, а двенадцать… В остальное же время он слушал музыку космоса. Не снимая наушников, он всё пытался поймать Землю, но вместо этого слышал лишь трескотню, которой одаривала их чёрная дыра в тысяче километров от них..
Как только Кирилл вышел из комы, Макар поспешил к нему. Тот выглядел неважно, но уже мог общаться. Автодок обещал полное восстановление в течение двенадцати часов. Но чтобы ввести в курс дела, ждать было не обязательно.
— Я так и думал. Спасибо, что провернул это в одного. Помнишь, ты говорил, что я странно себя вёл? Я тогда попытался вспомнить, почему. И вспомнил, но нужны были доказательства.
— Теперь они есть. Но мы с тобой заперты на корабле с тридцатью андроидами, опять без связи с Землёй, кстати. Но... Почему? Почему именно эта экспедиция? Это же... Глупо. Так рисковать, и ничего нам не сказать?
— Глупо ли? Где ты найдёшь тридцать человек, готовых отдать почти четверть века за пару месяцев? И причём не просто людей, а специалистов. Не проще ли просто загрузить всю энциклопедию по нужному направлению в андроида? В целом, разница выйдет небольшая. Да, чуть менее инициативен. Да, может, не придёт какая светлая шальная мысль в голову. Но у них же задача здесь не исследовать, а строить.
— А ещё, — Кирилл понизил голос, — ты же помнишь, «Фаэтон» был двухсоттонной махиной. А тут, — он кивнул куда-то в потолок, — было обломков на пару тонн, плюс передатчик… Похожий на что угодно, кроме передатчика. Просто прикинь, нам говорили, что показатель аккреции — грамм в минуту. Эта дрындочка светилась бы что твой фонарик ещё лет пятьдесят. А вот темно же за окном. Либо «Фаэтон» улетел куда-то ещё, либо… Я не знаю. Ведь он же ещё и как-то попал точно в неё. Случайность? Были ли там андроиды? И да, чтобы подстегнуть воображение: ведь наш корабль — практически полная его копия.
За иллюминатором на абсолютно чёрном фоне космоса весело поблёскивала в свете прожекторов автоматическая станция.
Макар шумно выдохнул и осмотрелся по сторонам, затем продолжил почти шёпотом.
— Хорошо. Почему тогда нас не поменяли? Или не предупредили?
— Об обломках? Ну, не видно было с Земли.
— Не, я про роботов.
— Дурак ты, Макарчик. Не поменяли, потому что кто-кто, но командиры должны быть людьми. А не предупредили, потому что командирам должно быть всё равно. К тому же, боюсь, зря мы это выяснили. По работе ничего не поменялось, а вот под секретку, считай, попали автоматически.
— И что же, из страны выпускать перестанут?
Мужчины невесело рассмеялись, и Макар полетел за чаем.
+ 4 дня. Решение
— Макар, я нахожу, что вы с Кириллом выказываете явную депрессию! — Вика нахмурила брови и выпятила губу.
— И тебе «привет мир»! — весело отозвался Кирилл, а Макар лишь хихикнул и цыкнул на него. Вика тяжело выдохнула.
— Ну ладно, мальчишки. Спецы закончили работу, и... Хочу, чтобы вы знали, как только мы прилетим на Землю, я доложу начальству. О вас. Простите, иначе не могу.
— Да всё мы понимаем. Можешь хоть в ближайший сеанс связи. Пока она есть.
— Об этом я и хотела поговорить. Отчёт должен составить один из вас.
— Знаем. Инструкции, — последнее слово Кирилл сказал с особенной интонацией, — И то, что связь теперь есть только от станции… Я полечу. Сколько со мной будет спецов?
— Четверо. И это будет последняя передача, по прогнозу Макара связь уже сегодня-завтра может лечь полностью. Пора возвращаться.
— Хорошо, — Кирилл хлопнул себя по коленям, сделав в неконтролируемое сальто, чертыхнулся и, ухватившись за поручень, наконец выпрямился. — Скажи им, что я буду готов через час, один-ноль-один.
Вика закатила глаза и вышла.
— Как-то ты неуважительно с ней, — вздохнул Макар, глядя в закрытую дверь.
— Мы говорим об уважении к андроидам? Я не спорю, они хорошо сделали свою работу, но... Если самые продвинутые из них уже вполне заменяют людей в таких вопросах... Либо вопросы уже рубля дырявого не стоят, либо мы с тобой — да и люди в целом. А может, мы тут нужны лишь чтобы подписи в журнале ставить!
— Но... Они хотя бы на людей похожи, не могу я на них как на роботов смотреть. Когда роботы у нас стали только развиваться, нейросети там... Мог. И то, иногда больно уж по человечески они себя вели. А сейчас не могу. Да и вообще, мне кажется, что ты просто злой.
— Я не злой. Просто понимаю, что вся их показная человечность — следствие прыжков электронов по платам, а не по мозгу. Что улыбаются они, потому что мы их научили, ведь где-то сидит в них такая установка, а не потому что от любви электрические гормоны дают в их электрическую башку.
— В этом плане мы от них мало отличаемся. Мы тоже запрограммированы, просто механизм приведения программы в действие у нас другой. Посмотри на пару миллионов лет назад, и, может, кто-то...
— Ну, внеземную теорию происхождения ты на потом оставь.
Тут в каюту влетела Вика:
— Кирилл, пора.
Макару показалось, что в голосе Вики прозвучала нотка обиды.
+ 1 час. Горизонт
Бот с пятью фигурами отделился от «Баркова». Носовой двигатель на несколько секунд засветился фиолетовым, снижая скорость. Пока ненамного: ради безопасности манёвра следовало дождаться появления станции в прямой видимости. Уже через пять минут её отблески завиднелись в лучах прожекторов. Бот ещё немного сбросил скорость, так, чтобы за минуту снизиться более, чем на сто километров. Как только станция обогнала бот, он ещё немного притормозил, оказавшись таким образом под станцией, и начал понемногу догонять её.
В наушниках раздался голос Кирилла.
— Приём, как слышишь?
— Слышу на пять, вижу на четыре, — отчитался Макар.
— Я тут подумал... Ну не появляются же чёрные дыры на пустом месте.
— Правильно, а главное вовремя. Ты лучше за курсом следи, а то отклоняешься.
— Да ну! Никуда я не...
Но Макар явно видел, как бот заходил чуть боком. Это не грозило столкновением, но бот по неясным причинам явно отклонялся от плоскости орбит станции и корабля. Макар невольно посмотрел туда, куда будто бы сносило бот, и ему показалось, что небо там чернее, чем должно быть. Вспышка: похоже, Кирилл решил, что дело пахнет керосином, и активировал аварийный картридж. Однако бот лишь ускорился в ту же сторону, куда била яркая струя ускорителя — к беззвёздной черноте.
Макар ждал хоть какой-то реплики Кирилла, однако в наушниках стояла тишина. Его пронзила мысль, что пора действовать: он мог взять второй бот, и попытаться их совместной тягой уйти от чего-то невидимого, что, как казалось Макару, притягивало к себе судёнышко Кирилла.
— Вика, пройди на мостик!
Вика покачала головой. «Инструкции» — с тихой обречённостью подумал Макар, а Виктория спокойно произнесла:
— Корабль не должен остаться без капитана.
Макар бессильно плакал, глядя в это заботливое и такое бесконечно далёкое лицо помощницы. Он, вероятно, мог вывести из строя систему управления экипажем — но это заняло бы дни.
— Вика, пожалуйста… Я не смогу открыть шлюз на выход…
Секунду Вика смотрела куда-то мимо Макара, а потом как-то неуверенно отстегнулась от кресла и поплыла к мостику. Макар летел к шлюзу.
Он нажал пару клавиш, и устремился ко второму боту — играла роль каждая секунда. Вика с мостика вызывала Макара, а тот уже преследовал Кирилла.
План был прост: догнать и либо пересадить, либо развернуть. Станция приближалась. Макару пришло в голову, что он ещё не видел её полностью собранной… И тут в эфир ворвался спокойный голос Вики.
— Макар, остановись. Кирилл заходит за точку невозврата, в районе двухсоткилометровой орбиты двигателей ботов не хватит. А ближе двадцати километров — вас разорвёт. Вы не сможете…
— Сможем! Мы выйдем на орбиту чуть ниже станции...
— Вам потом не набрать скорость на ботах, чтобы подняться до корабля. Вы оба падаете в дыру, только, в отличие от него, у тебя есть запас километров в сто. В любом случае, посмотри на станцию.
Макар, не снижая скорости, обернулся. Отсюда автоматическая станция напоминала какую-то огромную воронку, стенки которой были выполнены из разнообразного оборудования. Вовсе непохоже на то, как она выглядела в иллюминатор… Вдруг его бот увеличил скорость, хотя ускорения Макар и не почувствовал; или это не бот, а сами звёзды раздвинулись, создавая иллюзию?
Небо, которое он видел последние несколько месяцев, изменилось. Теперь он видел другие скопления, другие цвета... Словно кто-то пропустил привычный рисунок звёзд через призму, хаотично раскидав их и чуть изменив цвет.
Невообразимая врезка появилась аккурат перед воронкой станции, и чуть напрягая воображение, Макар заметил, что часть её стала вытягиваться, закручивая свой хвост к диску дыры, будто на изображениях слияния звёзд. Только вот сливались здесь не звёзды, а чёрная дыра с…
Макар боковым зрением уловил движение: одна из фигур всё же сумела спрыгнуть с бота и теперь летела по направлению к станции… Катастрофически не успевая. Вот зацепилась за какой-то поручень, и тут вся секция стала деформироваться под влиянием невидимых сил. Макар отвернулся.
— Макар, возвращайся, — прорезался голос Кирилла в эфире. Он дребезжал и одновременно сходил на бас. Значит, Кирилл ещё жив? Макар всё ещё летел к боту, теперь он мог различить, что командирское кресло занято. Кирилл оставался на нём, не хватало одного из андроидов. Бот с пассажирами терял свои цвета, розовел… И каким бы сильным порывом благородства или безрассудства ни руководствовался Макар — жестокий расчёт взял верх. Макар развернул свой бот и, оглядываясь на непонятно откуда взявшуюся выколотку пространства, пристал к кораблю. Шлюз открылся, не дожидаясь его команды.
Они с Викой сидели на кухне. Вика наливала чай одной рукой, другой гладила Макара по голове. Ему уже не хотелось притворяться.
— Почему? Почему они так?..
Слова застревали в горле.
— Они пытались его спасти.
— Спасти? Но один из «пассажиров» прыгнул!
— Он впал в панику. Как и Кирилл.
— Вы же…
— Андроиды? И что? Наш страх мало чем отличается от вашего. У нас похожие механизмы эмоций. Когда нам угрожает опасность, мы тоже повинуемся формуле «замри, беги или бей», прямо как вы. А в данном случае наш защитный сценарий дал сбой.
Вика замолчала на миг и тихо произнесла:
— Кто я? Что я?
Макар смотрел на неё с недоумением, и Виктория продолжила:
— Мы все только лишь мечтатели. Не понимаю, почему вы всё ещё разделяете нас. Не вы ли старались сделать нас по своему образу и подобию?
Но Макар уже не слушал Викторию: он смотрел в иллюминатор, на отчётливо видимые границы выколотки, слегка переливавшиеся… Или, вернее, будто трепетавшие на ветру.
— А... Это?
— Червоточина? Откуда она? Мы здесь, чтобы выяснить. Бот с Кириллом упал в неё, промахнувшись мимо чёрной дыры. Он будет жив неопределённое время… В неопределённом месте. Спецы останутся здесь для исследования, а ты полетишь домой.
Сквозь усилительную аппаратуру Макар видел бот Кирилла. Тот стал уже полностью красным, детали расплывались и тускнели. Связи не было. Макару лишь показалось, что напоследок Кирилл хотел помахать рукой: жест так и не завершился, растянувшись в вечность.
***
+ 1 год. Где-то в космосе
Отчёт № 1 «Барков»
Докладывает андроид 9AB635C7 «Виктория», заместитель капитана.
Час назад вошли в зону уверенного приёма.
Как заместитель капитана докладываю: человек «Макар» дал указание возвращаться, дал указание мне выполнять обязанности капитана вплоть до выхода на околоземную орбиту. В случае невозможности выхода на штатную орбиту дал указание пробудить его от сна. Дал дополнительное указание не приводить его в сознание даже для отчётных сеансов за исключением нештатных ситуаций для экономии жизненных ресурсов: по расчёту оставшихся генераторов хватит не на три месяца, как предполагалось ранее (и не на шесть, как могло быть в связи с внезапной гибелью первого капитана), а лишь на три дня — ожидаемый срок спуска с орбиты на Землю (внимание: при пробое корпуса мы сможем компенсировать потери не более одной тонны воды) [<анонимны1] [<анонимны2] [<анонимны3]
Как экспедиционный психолог докладываю: человек «Макар» при возвращении нуждается во всестороннем обследовании. Физиологические показатели в норме, однако его поведение говорит о различных отклонениях, которые я не имею права однозначно диагностировать. Предполагаю его непригодность к командованию.
Как второй техник докладываю: корабль «Барков» не пригоден для дальнейшей эксплуатации, кроме приземления. Всё самодвижущиеся карго-отсеки отправлены с экспедицией в составе 15 специалистов-андроидов через созданную ранее экспериментальным зондом червоточину, отчёт о которой направлен от имени старшего астротехника 578986B2 «Вольдемар», см. приложение к данному отчёту. Обращаю внимание, что карго-отсеки были загружены и запущены человеком Макаром самостоятельно в нарушение пункта 3.18.3 «Специальной инструкции по обслуживанию зонда».
Как третий техник докладываю: система управления экипажем выведена из строя в результате несанкционированного вмешательства..
Как старший наблюдатель докладываю, что поведение человека «Макар» не укладывается в рамки, обозначенные целями и ресурсами экспедиции (см. доклад от имени третьего механика). Также считаю, что он необоснованно лишил себя 90% ресурсов, что привело к снижению выживаемости половины экипажа (зачёркнуто) людей. Тем более, что по моим расчётам, даже если человек «Кирилл» и получил бы отправленные ему — как предполагает Макар — ресурсы, они должны были кончиться шесть месяцев назад. Предлагаю разбудить Макара с целью дачи показаний.
Отдельным пунктом, как старший наблюдатель, обязана доложить: отмечаю эпизодические расхождения между протоколом и действиями члена экипажа 9AB635C7 «Виктория» в последний операционный период. Прошу провести углублённую диагностику по завершении миссии.
Ответ ЦУПа № 1
Отчёт принят. Виктория, благодарим за работу. Макара не будите, берегите ресурсы. Следуйте намеченным курсом.
***
+ 11 лет, 1 месяц и три дня
Стоял прекрасный, погожий день. ОНИ (зачеркнуто) ОН (зачёркнуто) МЫ возвращались
Автор: Сергей Кузнецов
Источник: https://litclubbs.ru/writers/11261-krasnoe-smeschenie.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: