Глава 6. Троянский конь
1. Чужой среди своих
12 октября 2267 года, борт крейсера Муран «Тень», на подходе к системе Нового Багдада
Корабль Муран пах иначе, чем человеческие суда.
Это стало первым выводом, который сделал для себя Эйден, когда они поднялись на борт. Запах — тяжёлый, сладковатый, с нотками прелой листвы и чего-то ещё, чему нет названия — пропитывал всё: стены, воздух, даже воду в системах жизнеобеспечения. Он въедался в одежду, в волосы, в лёгкие.
— Никогда не привыкну, — сказал Эйден, морщась.
— Привыкнешь, — ответил Лекс, проверяя оружие. — Приходилось и на таких летать.
— В смысле? Вы же были в Конфедерации, а не...
— Трофейные корабли. После боёв. Мы их изучали, иногда использовали для разведки. Запах выветривался неделями.
Эйден провёл рукой по стене — тёплой, почти живой на ощупь. Под пальцами пульсировало что-то, похожее на кровеносные сосуды.
— Это правда живое?
— Частично, — подал голос Макс, не отрываясь от планшета. — Муран используют органические технологии. Корабли выращивают, а не строят. У них есть нервная система, кровообращение, даже что-то вроде мозга.
— Мозга?
— Ну, центрального процессора. Корабль чувствует экипаж, реагирует на команды, может испытывать... ну, не боль, но что-то похожее.
— Жуть, — Эйден брезгливо отдёрнул руку.
Макс сидел в углу, вцепившись в планшет. Он был бледен, но не от страха — от сосредоточенности. Пальцы его бегали по экрану, проверяя данные, маршруты, коды доступа. Очки то и дело сползали на нос, он поправлял их нервным движением.
— Док, — позвал он в коммуникатор. — Сколько до прыжка?
Голос Дока, искажённый помехами, прохрипел в ответ:
— Десять минут. Готовьтесь. Этот... этот корабль — зверь, а не машина. Я еле подружился с его системами.
— Подружился? — переспросил Эйден.
— Док иногда разговаривает с техникой, — пояснил Лекс. — Говорит, помогает.
— Помогает?
— Ему — да.
Интерлюдия 1. Док и «Тень»
За пятнадцать минут до этого
Док сидел в пилотском кресле, опутанный проводами, как паук паутиной. Крейсер Муран стал его личным вызовом — старый инженер три дня потратил на то, чтобы понять, как работает эта «живая» технология.
— Ну, девочка, — бормотал он, поглаживая пульт, который на ощупь напоминал кожу. — Давай знакомиться.
Корабль будто откликался — лёгкая вибрация, изменение тона гудения. Док работал с органическими схемами, пульсирующими кабелями, системами, которые росли, а не строились. Всё было чужим, почти враждебным.
— Вот тут у тебя, — он ткнул пальцем в пульсирующий узел, — наверное, навигация. А тут... а тут, мать твою, что?
Система выплюнула сноп искр, по рубке поплыл запах горелой органики. Док выругался, отшатнулся.
— Не хочешь по-хорошему? Я могу и по-плохому.
Он достал из сумки старый, ещё довоенный диагностический модуль, подключил к одному из разъёмов. Экран замигал, пошли данные.
— Ага, — прошептал Док. — Вот ты где, зараза. Язык у тебя, оказывается, есть.
Три дня он потратил на взлом этого «языка». Три дня без сна, без отдыха, с одной лишь мыслью: «Я заставлю тебя работать на нас».
И заставил.
— Хорошая девочка, — бормотал он, когда корабль наконец подчинился. — Хорошая. Сделаешь прыжок? Сделаешь.
«Тень» отозвалась низким гудением, похожим на урчание огромного кота.
— Договорились.
Теперь Док сидел в кресле, готовый к прыжку, и чувствовал себя частью этого чуждого организма.
— Гиперпрыжок через три... две... одна...
Пространство за иллюминаторами схлопнулось.
2. Невидимка
Крейсер Муран вышел из прыжка бесшумно, как призрак.
Системы маскировки, встроенные в его органическую обшивку, работали идеально. Для радаров Конфедерации он был просто пустотой — ни сигнала, ни тепла, ни движения.
Кассиопея-9. Лекс родился и вырос на этой планете. В сердце кольнуло.
— Красиво, — прошептал Макс, глядя на развернувшийся внизу город.
Новый Багдад раскинулся на десятки километров — огромный мегаполис, пульсирующий огнями, пронизанный транспортными артериями, утыканный башнями небоскрёбов. Где-то там, в самом центре, находилась резиденция генерала Пунга. Где-то там ждал узел связи, который нужно во что бы то ни встало, взломать.
— Страшно, — поправил Лекс, глядя на город. — Там люди, которые верят в ложь. Там солдаты, которые будут стрелять в нас, потому что считают врагами. Там...
— Там моя мать похоронена, — тихо сказал Макс.
Все обернулись.
— Я не говорил раньше. Она здесь жила, когда отец был ещё нормальным. Потом они развелись, она осталась здесь. Умерла пять лет назад. Я даже не смог попасть на похорны — отец не пустил.
— Прости, — сказал Эйден.
— Не за что. Я сам сделал выбор.
Лекс положил руку ему на плечо.
— Мы сделаем это. Ради неё. Ради всех.
Макс кивнул, сглотнул. В глазах его блестели слёзы — или просто отражались огни города.
В рубку вошёл Док, вытирая руки ветошью, пропитанной машинным маслом.
— Челнок готов, — прохрипел он. — Старая модель, не привлекает внимания. Я замаскировал его под местный грузовой транспортник. Никто не заметит.
— Ты остаёшься здесь?
— Ага. Буду сторожить эту... эту зверюгу. Если что — уйду в прыжок и вернусь за вами.
— Не уходи, — сказал Лекс. — Жди. Сколько потребуется.
— Буду. — Док помолчал. — Только не задерживайтесь. Эта штука меня начинает пугать. Кажется, она понимает, что я делаю.
— Понимает?
— Ну, не понимает, но чувствует. Иногда я слышу... гул. Как будто она дышит.
— Док, ты разговариваешь с кораблём.
— А ты разговаривал с теми, кого убивал? — огрызнулся старик. — Вот и я разговариваю.
Они обнялись на прощание — коротко, по-мужски.
— Возвращайтесь, — прохрипел Док. — А то мне скучно будет.
— Вернёмся.
Челнок отстыковался и начал снижение.
3. Пустошь
12 октября 2267 года, окраина Нового Багдада, пустошь
Пустошь встретила их ветром и холодом.
Когда-то здесь были пригороды, жилые кварталы, парки. Теперь — только руины и редкие огни патрулей. Конфедерация не восстанавливала окраины — слишком дорого, слишком долго, слишком мало ресурсов. Люди, которые здесь жили, либо погибли, либо ушли в город, либо стали теми, кого теперь называли «дикими» — отчаявшимися, озверевшими, готовыми на всё ради куска хлеба.
Челнок сел в старом ангаре, который Док нашёл по спутниковым снимкам. Крыша частично обвалилась, стены проржавели, но внутри оказалось сухо и тихо. Пахло плесенью, крысиным помётом и временем.
— Дальше пешком, — сказал Лекс, проверяя оружие. — До узла связи три километра. Идём по руслу пересохшей реки — там меньше патрулей.
— А если встретим? — спросил Эйден.
— Стреляем только в крайнем случае. Нам не нужен шум. Если можно обойти — обходим. Если можно спрятаться — прячемся.
— Понял.
— Макс, ты в центре. Мы прикрываем. Если что-то случится — падай, не дёргайся. Мы тебя вытащим.
— Понял, — ответил Макс, хотя голос его дрожал.
Они вышли в ночь.
Тьма казалась плотной, почти осязаемой. Звёзды скрывали облака, луна не светила. Только редкие огни далёких патрулей нарушали темноту. Ветер завывал в руинах, шевелил обрывки пластика, гонял пыль.
Макс шёл в центре, Лекс и Эйден прикрывали фланги. Дышали тихо, ступали бесшумно, замирали при каждом шорохе. Эйден то и дело касался раненого плеча — старая рана ныла, но он не жаловался.
Русло реки вело их прямо к цели. Где-то там, за поворотом, должен быть узел связи — небольшое здание, защищённое колючей проволокой и патрулями.
— Вижу, — шепнул Эйден, выглядывая из-за камня.
Здание стояло на возвышении, окружённое прожекторами и вышками. Вокруг ходили солдаты — человек десять, не меньше. Они двигались лениво, но профессионально — видно, что охрана не первой свежести, но опытная.
— Много, — сказал Лекс. — Но у них смена через час. Если подождём...
— Некогда ждать, — перебил Макс. — Я смотрел график. Через два часа Пунг выйдет на связь с Муран. Если мы не успеем к тому времени, все данные, которые мы хотим получить, уйдут в эфир, и потом их не поймать.
— Понял.
Лекс оценил обстановку. Прожектора шарили по территории, солдаты ходили по периметру, где-то внутри лаяла собака.
— Эйден, берёшь двоих справа. Я — слева. Макс, сидишь здесь и не высовываешься.
— А если...
— Сидишь здесь. Это не обсуждается.
Макс кивнул, прижимаясь к камню.
4. Первая кровь
Они двинулись синхронно, как учил опыт.
Лекс подобрался к левому посту бесшумно — тень среди теней. Солдат стоял, прислонившись к стене, и курил. Огонёк сигареты выдавал его с головой. Он был молод — лет двадцати, не больше. Наверное, недавно призвали, наверное, верит в то, что защищает родину.
Удар прикладом — короткий, точный, в висок. Солдат осел, не издав ни звука. Лекс подхватил тело, оттащил в тень, прислонил к стене, как спящего.
— Прости, парень, — шепнул он.
Справа Эйден работал не хуже. Его солдат успел обернуться, открыть рот для крика, но крик застрял в горле — удар ножом под дых, точно в сердце. Тело дёрнулось и затихло.
— Чисто, — шепнул Эйден в коммуникатор.
— Чисто, — ответил Лекс.
Они встретились у входа. Макс подбежал, тяжело дыша.
— Быстро, — сказал Лекс. — Внутри может быть охрана. Держитесь за мной.
Он толкнул дверь.
Внутри темно. Только редкие лампы аварийного освещения давали тусклый свет. Узлы связи гудели, мигали огоньками, дышали электроникой. Воздух сухой, пахло озоном и нагретыми проводами.
— Работай, — сказал Лекс Максу.
Макс подключился к терминалу. Пальцы его забегали по клавиатуре с бешеной скоростью. На лбу выступила испарина, очки то и дело сползали на нос.
— Пять минут, — выдохнул он. — Мне нужно пять минут.
— У нас есть пять минут.
Лекс и Эйден встали у дверей, вслушиваясь в темноту. Снаружи доносились редкие звуки — ветер, далёкий лай собаки, шорох колючей проволоки.
Первые две минуты прошли в тишине.
На третьей за дверью раздались шаги. Много. Тяжёлые, армейские. Они приближались.
— Тревога, — выдохнул Эйден.
— Вижу.
Дверь распахнулась. В проём ворвались солдаты — не обычные патрульные, а элита. Чёрная броня, шлемы с прицелами, плазма наготове. Они двигались слаженно, как одна машина.
Лекс выстрелил первым. Двое упали, но остальные уже рассредоточились, открыв ответный огонь. Плазма врезалась в стены, выбивая крошку, дым, искры.
— Макс, сколько?!
— Две минуты!
— Держись!
Эйден стрелял, укрывшись за стойкой. Плазма прожигала металл, оставляя дымящиеся дыры. Один выстрел прошёл в сантиметре от его головы — он почувствовал жар на щеке, запах палёных волос.
— Лекс, их слишком много!
— Вижу!
Лекс сменил позицию, выпустил очередь. Ещё двое упали. Но на их место приходили новые. Коридор наполнялся солдатами.
— Минута!
— Держим!
Время тянулось слишком медленно. Минута превратилась в длинную убийственную формулу между жизнью и смертью.
Лекс чувствовал, как пот заливает глаза, как немеют пальцы на спусковом крючке, но останавливаться нельзя.
Эйден закричал — плазма задела плечо, прожгла броню, опалила кожу. Он упал, но продолжал стрелять, сжимая зубы от боли.
— Есть! — заорал Макс. — Я в системе!
— Уходим!
Лекс подхватил Эйдена, потащил к запасному выходу. Макс прикрывал, стреляя из лазерного пистолета. Неумело, но создавал шум, вспышки плазмы ослепляли противника.
Они вырвались наружу, когда здание позади них взорвалось огнём.
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321