Глава 6. Дождь. Опять
Начало
Предыдущая глава
В среду утром Сеул проснулся мокрым.
Юнги понял это ещё до того, как открыл глаза — по звуку. Капли барабанили по стеклу с такой силой, будто хотели пробить его насквозь. За окном было серо, сыро и очень шумно.
Он полежал, прислушиваясь. Потом потянулся за телефоном.
7:15. Прогноз погоды: ливень весь день.
Юнги посмотрел на потолок и улыбнулся.
Он любил дождь. В дождь хорошо работалось — город за окном затихал, студия наполнялась уютом, а звук капель ложился на биты лучше любых сэмплов.
Но сегодня он думал не о работе.
Он думал о том, есть ли у Ханы зонт.
---
В пекарне было пусто.
Девушка за прилавком скучала, глядя на потоки воды за окном. Увидев Юнги, она оживилась.
— Доброе утро! В такую погоду — и вы здесь?
— А что такого?
— Ну, обычно в дождь люди сидят по домам.
— Мне нужно.
Девушка понимающе улыбнулась.
— Для знакомой?
Юнги промолчал, но это было красноречивее любых слов.
— Шесть штук, один отдельно?
— Да.
— С клубникой?
— Да.
Она упаковала коробки быстрее обычного, будто понимала, что он торопится.
— Держите. И зонт не забудьте!
— Не забуду.
Он вышел под ливень, раскрыл зонт и зашагал в сторону книжного.
Капли барабанили по ткани, лужи хлюпали под ногами, но внутри у него было тепло и сухо. Потому что через пять минут он увидит её.
---
Книжный встретил его запахом сырости и тёплого чая.
Хана стояла у окна и смотрела на дождь. Услышав колокольчик, она обернулась — и её лицо осветилось той самой улыбкой, ради которой Юнги готов был идти под ливнем хоть каждый день.
— Юнги! Ты пришёл?
— А должен был не прийти?
— Ну, дождь же…
— Я не из сахара.
Она рассмеялась. Подошла ближе, забрала у него мокрый зонт, поставила сушиться у входа.
— Ты промок, — сказала она, оглядывая его.
— Нормально.
— Сильно промок. Сейчас чай сделаю.
Она убежала за стойку, а Юнги прошёл к своему столику. Поставил коробки. Кактус и камешек были на месте — камешек даже казался довольным, несмотря на дождь.
Хана принесла чай. Большую кружку, почти доверху наполненную чем-то горячим и ароматным.
— С имбирём, — сказала она. — Чтобы не замёрз.
— Спасибо.
— А это мне? — она кивнула на маленькую коробку.
— Тебе.
Она открыла, заглянула внутрь. Розовый пончик лежал на салфетке, идеальный, как всегда.
— Юнги, — сказала она тихо.
— М?
— Ты каждый день приносишь мне пончики. Даже в дождь. Я начинаю привыкать по-настоящему. Это уже не смешно.
— А должно быть смешно?
Она посмотрела на него. В её глазах было что-то такое, от чего у Юнги перехватило дыхание.
— Не знаю, — сказала она. — Просто… спасибо.
Она взяла пончик и ушла за стойку.
Юнги остался сидеть с чаем, который согревал ладони, и смотреть на дождь за окном.
---
Дождь не прекращался весь день.
Людей почти не было — только пара смельчаков, забежавших переждать ливень. Хана занималась книгами, перебирала стеллажи, что-то записывала в свою толстую тетрадь.
Пластинка играла тихо — сегодня она поставила Шопена, того самого, с ноктюрнами.
Юнги сидел в своём кресле и читал. Вернее, делал вид, что читает. На самом деле он просто сидел и слушал, как дождь стучит по крыше, как Шопен льётся из динамиков, как Хана иногда напевает что-то себе под нос.
Она напевала негромко, почти беззвучно. Но он слышал.
Он слышал всё, что касалось её.
---
Ближе к вечеру дождь усилился.
Юнги посмотрел в окно. Небо стало совсем тёмным, будто на улице был не день, а глубокая ночь. Фонари уже горели, отражаясь в мокром асфальте.
— Сильный, да? — раздался голос за спиной.
Он обернулся. Хана стояла рядом с чашкой чая в руках и тоже смотрела в окно.
— Сильный, — согласился он.
— До девяти ещё далеко. Если хочешь уйти раньше — иди. Я не обижусь.
— А ты?
— Что я?
— Ты как домой поедешь?
Она пожала плечами.
— Автобусом. Они ходят.
— У тебя есть зонт?
Она замерла. Потом виновато улыбнулась.
— Вообще-то… нет. Я думала, дождь к вечеру кончится. А он не кончается.
Юнги посмотрел на неё. На её лёгкую куртку, на балетки, в которых она ходила даже в дождь. На её беззащитность перед этой погодой.
— Я провожу, — сказал он.
— Не надо, я сама…
— У меня зонт есть.
— Юнги, правда, не стоит. Ты и так каждый день приходишь, пончики приносишь, музыку… Я не могу просить тебя ещё и под дождём меня провожать.
— Ты не просишь. Я предлагаю.
Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась.
— Ладно. Спасибо.
— Не за что.
Они вернулись к своим делам. Дождь стучал по крыше. Шопен играл ноктюрны. А внутри у Юнги росло странное, тёплое чувство, похожее на предвкушение.
Он проведёт с ней ещё полчаса. Под дождём. Под одним зонтом.
Он вдруг понял, что ждал этого весь день.
---
В девять они закрыли книжный.
Хана переоделась в подсобке, вышла в обычной одежде — джинсы, свитер, та же лёгкая куртка. Волосы она собрала в пучок, но несколько прядей выбились и намокли сразу, как только они вышли на улицу.
Юнги раскрыл зонт — большой, чёрный, рассчитанный на двоих.
— Иди сюда, — сказал он.
Она шагнула под зонт. Ближе, чем обычно. Так близко, что он чувствовал запах её духов — те же цветы, что и всегда, смешанные с запахом книг и дождя.
— Холодно, — сказала она.
— Да.
Они пошли к остановке. Дождь барабанил по зонту, ветер брызгал водой, но под зонтом было тихо и почти сухо.
— Ты замёрзнешь, — сказала Хана. — Половина зонта надо мной, а ты мокнешь.
— Нормально.
— Не нормально. Давай меняться.
— Не надо.
— Юнги.
— Хана.
Она засмеялась. Он улыбнулся.
Они шли медленно. Очень медленно. Остановка была в трёх минутах ходьбы, но они явно растягивали эти минуты.
— Знаешь, — сказала Хана. — Я люблю дождь.
— Правда?
— Да. В детстве мы с мамой всегда сидели у окна, когда шёл дождь. Она заваривала чай, и мы смотрели на капли. Она говорила, что дождь — это когда небо плачет от счастья.
Юнги посмотрел на неё.
— От счастья?
— Да. Странно, да? Обычно думают, что дождь — это грустно. А она говорила, что нет. Что это небо так радуется, что даже слёзы не может сдержать.
— Красиво.
— Да. Она вообще была красивой. Внутри.
Они помолчали. Дождь шуршал по зонту. Где-то вдалеке проехала машина.
— А ты? — спросила Хана. — Ты любишь дождь?
— Раньше нет. Сейчас — да.
— Почему сейчас?
Он посмотрел на неё. Она шла рядом, почти касаясь плечом его плеча. Капли блестели на её ресницах.
— Потому что сегодня под дождём хорошо, — сказал он.
Она улыбнулась и ничего не ответила.
---
Остановка была пустой.
Автобуса не было видно — только мокрый асфальт и огни приближающихся машин.
Они стояли под зонтом, потому что на остановке был навес — совсем маленький, не спасающий от дождя.
— Может, такси вызову? — спросил Юнги.
— Нет, автобус будет. Они ходят.
— Когда будет — неизвестно.
— Ничего. Я подожду.
Он посмотрел на неё. Она замёрзла — это было видно по тому, как она прятала руки в карманы, как чуть заметно дрожала.
— Держи, — он протянул ей зонт.
— А ты?
— Я постою.
— Нет, так нечестно. Мы вместе под ним.
Она взялась за ручку зонта. Их пальцы снова встретились — как тогда, у стеллажа.
Оба замерли.
Дождь лил. Автобуса не было. А они стояли, держась за одну ручку зонта, и не могли отвести друг от друга взгляд.
— Хана, — сказал Юнги.
— Да?
— Ты…
Он не договорил. Потому что не знал, что хотел сказать. Или знал, но не решался.
— Я что? — спросила она тихо.
— Ты… замёрзла очень. Давай я тебе куртку дам.
Она улыбнулась — мягко, понимающе.
— Не надо. Я почти не мёрзну.
— Врёшь.
— Немного.
Он снял куртку. Одной рукой, потому что вторая всё ещё держала зонт. Накинул ей на плечи.
— Юнги!
— Тихо. Надень.
— Ты замёрзнешь!
— Я привык.
Она смотрела на него. В её глазах блестело что-то — то ли дождевые капли, то ли слёзы.
— Ты всегда такой? — спросила она.
— Какой?
— Заботливый.
Он пожал плечами.
— Не знаю. Наверное, нет.
— А со мной почему?
Он посмотрел на неё долгим взглядом. На её мокрые ресницы, на куртку, которая была ей велика, на руки, которые она спрятала в слишком длинные рукава.
— Потому что ты особенная, — сказал он.
Она замерла.
И в этот момент подошёл автобус.
Двери открылись с шипением. Хана не двигалась. Юнги тоже.
— Это твой, — сказал он.
— Да.
Она сделала шаг к автобусу. Потом остановилась, обернулась.
— Юнги.
— Да?
— Ты тоже особенный.
Она шагнула в автобус. Двери закрылись. Красные огни поползли в темноту.
Юнги стоял под дождём без куртки, с зонтом в руке, и смотрел вслед автобусу.
Ему было холодно.
Но внутри горел огонь.
---
Он шёл домой пешком.
Через полгорода, под ливнем, без куртки. Потому что куртка была на ней. И потому что внутри было так жарко, что дождь только освежал.
В кармане зазвонил телефон.
— Хён, ты где? — голос Чонгука звучал обеспокоенно. — Мы волнуемся, дождь такой сильный.
— Иду домой.
— Под дождём? Ты с ума сошёл?
— Всё нормально.
— Хён, ты пьяный?
— Трезвый.
Пауза.
— Хён, у тебя голос странный. Ты точно в порядке?
Юнги остановился под фонарём. Посмотрел на капли, стекающие по стеклу.
— Чонгук, — сказал он.
— Да?
— Как понять, что ты влюбился?
Тишина. Потом — сдавленный звук, похожий на то, что Чонгук поперхнулся воздухом.
— Что?
— Забудь.
— Нет-нет-нет, хён, не забудь! Ты сказал "влюбился"? Ты? Мин Юнги? Который говорит, что любовь — это химия и он выше этого?
— Я ничего такого не говорил.
— Говорил! Тысячу раз! И теперь ты спрашиваешь меня, как понять, что влюбился?
— Ладно, пока.
— Хён! Стой! Расскажи! Кто она? Откуда? Как вы познакомились? Почему я ничего не знаю?
Юнги нажал "отбой".
Дождь лил. Он стоял под фонарём и улыбался.
Потом набрал сообщение:
"Куртку верну завтра. Спасибо, что взяла."
Ответ пришёл через минуту:
"Спасибо, что согрел. И за пончики. И за музыку. И за сегодня."
Юнги перечитал сообщение три раза.
Потом убрал телефон и пошёл дальше.
Дождь кончился только к утру.
С любовью, Кэтрин
---
Продолжение следует...