Глава 7. Имя в телефоне
Начало
Предыдущая глава
Четверг начался с того, что Юнги проснулся и первым делом посмотрел на потолок.
Дождя не было.
За окном светило солнце — робкое, сентябрьское, но всё-таки солнце. Оно пробивалось сквозь шторы тонкими полосками, рисовало на полу светлые дорожки.
Юнги полежал, прислушиваясь к себе. Вчерашний вечер всё ещё был внутри — тёплый, как её улыбка под дождём, и немного колючий, как её слова: "Ты тоже особенный".
Он улыбнулся и пошёл в душ.
Сегодня нужно было забрать куртку. И заодно принести пончик. И вообще — просто прийти.
В пекарне его встретили с понимающей улыбкой.
— Доброе утро! Шесть штук, один отдельно?
— Да.
— С клубникой?
— Да.
Девушка упаковывала пончики и поглядывала на него с любопытством.
— Вы каждый день ходите, — сказала она. — Это, наверное, серьёзно?
Юнги взял коробки и молча вышел.
На улице он выдохнул. Серьёзно? Он не знал. Он вообще ничего не знал о таких вещах. Он знал, как писать музыку. Как работать сутками. Как молчать, когда надо. Но он не знал, как понять, что происходит между ним и Ханой.
Одно он знал точно: ему хотелось приходить туда снова и снова.
---
Книжный встретил его солнцем и свежестью.
Окна были распахнуты, ветер шевелил занавески, и пахло уже не дождём, а осенью — сухими листьями и чуть заметной прохладой.
Хана стояла у стеллажа и пыталась передвинуть тяжёлую полку с книгами. Увидев его, она выпрямилась, откинула волосы с лица и улыбнулась.
— Юнги! Ты пришёл.
— Пришёл.
Он поставил коробки на свой столик, подошёл к ней. Куртка, его куртка, висела на спинке стула у стойки — аккуратно сложенная, будто её берегли.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе.
Она смотрела на него так, будто хотела что-то сказать, но не решалась. Потом перевела взгляд на полку.
— Помочь? — спросил Юнги.
— А что?
— Полка тяжёлая. Ты одна не сдвинешь.
— Я справлюсь.
— Я помогу.
Она посмотрела на него. Потом улыбнулась — согласно.
— Ладно. Спасибо.
Они взялись за полку с двух сторон. Она была действительно тяжёлой — дуб, старые книги, всё вместе весило прилично.
— На счёт три, — сказала Хана. — Раз, два, три!
Они сдвинули полку сантиметров на двадцать. Потом ещё. И ещё. Хана пыхтела, но не сдавалась. Юнги делал вид, что ему легко, хотя на самом деле напрягся прилично.
— Всё, — сказала она, когда полка встала на нужное место. — Хватит. Спасибо огромное.
— Не за что.
Она вытерла пот со лба и вдруг замерла, глядя на него.
— Юнги.
— Что?
— Ты в футболке.
Он опустил взгляд. Действительно, пока они двигали полку, он снял худи и остался в одной футболке. Руки были открыты, и на одной из них — татуировка, которую он обычно прятал под длинными рукавами.
— А, да, — сказал он. — Жарко стало.
Хана смотрела на его руки. На татуировку. На то, как мышцы перекатываются под кожей.
— Ты… — начала она и замолчала.
— Что?
— Ничего.
Она отвернулась, но он успел заметить, как её щёки порозовели.
— Хана, — позвал он.
— М?
— Всё нормально?
— Да. Всё хорошо. Просто…
Она повернулась к нему. Посмотрела прямо в глаза.
— Просто я впервые вижу тебя без куртки. Без худи. Ты другой.
— Какой?
— Настоящий, что ли.
Он улыбнулся.
— Я всегда настоящий.
— Я знаю. Но теперь — особенно.
Она смутилась своей же фразы и быстро пошла к стойке.
— Я кофе сделаю! — крикнула она через плечо.
Юнги остался стоять у полки. Посмотрел на свои руки. На татуировку, которую обычно прятал. На то, как Хана смотрела на них.
И вдруг понял, что ему не хочется больше ничего прятать.
---
Кофе был идеальным, как всегда.
Юнги сидел за своим столиком, пил и смотрел, как Хана ходит по книжному. Сегодня она была в лёгком платье — впервые за всё время. Волосы распущены, на ногах не балетки, а кеды.
Она была другой. Лёгкой. Почти воздушной.
— Ты сегодня красивая, — сказал он, не подумав.
Хана замерла на полпути между стеллажами.
— Что?
— Ничего.
— Ты сказал "красивая".
— Сказал.
Она смотрела на него. В её глазах было что-то новое — удивление, радость, растерянность.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— Пожалуйста.
Она пошла дальше, но он видел, как она улыбается. И эта улыбка была лучше любого кофе.
---
Днём случилось то, чего Юнги не ожидал.
В книжный зашла компания девушек — шумных, громких, с селфи-палками. Они бродили между стеллажами, фотографировались, громко обсуждали какие-то свои дела.
Юнги старался не обращать внимания, но это было сложно. Они мешали. Мешали тишине, которую он так любил в этом месте.
Хана, кажется, тоже нервничала. Она то и дело поглядывала на них, но ничего не говорила.
И вдруг одна из девушек подошла к стойке.
— Простите, — сказала она. — А можно с вами сфотографироваться?
Хана удивлённо подняла брови.
— Со мной?
— Нет, — девушка засмеялась. — Вон с тем мужчиной, в углу.
Она показала на Юнги.
У Юнги внутри всё оборвалось.
— Он очень похож на одного айдола, — продолжила девушка. — Мы фанатки BTS, и он вылитый Мин Юнги! Можно мы с ним селфи сделаем?
Хана посмотрела на Юнги. Потом на девушек. Потом снова на Юнги.
— Он… — начала она.
— Извините, — раздался голос из угла.
Юнги встал. Подошёл к стойке.
— Я не айдол, — сказал он спокойно. — Просто похож. Бывает.
Девушки разочарованно загудели.
— Но можно фото? — спросила одна.
— Лучше не надо, — улыбнулся Юнги. — Я фотогеничный только на своих условиях.
Они посмеялись, пошептались и ушли дальше выбирать книги.
Юнги перевёл дыхание. Хана смотрела на него с интересом.
— Часто такое бывает? — спросила она тихо.
— Иногда.
— Тяжело?
— Привык.
Она кивнула. Помолчала. Потом сказала:
— Я же говорила. Ты особенный.
Он улыбнулся.
— А ты не хочешь фото? Со мной?
Она засмеялась.
— Я и так тебя каждый день вижу. Зачем мне фото?
— На память.
— А ты уходишь?
Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно.
Юнги посмотрел на неё. На её глаза, в которых вдруг мелькнула тревога.
— Нет, — сказал он. — Не ухожу.
Она выдохнула.
— Тогда и фото не надо.
Они улыбнулись друг другу. И в этой улыбке было что-то такое, от чего девичьи крики за спиной казались просто шумом.
---
Вечером, перед закрытием, Хана вдруг сказала:
— Юнги, поможешь мне ещё?
— С чем?
— Стеллаж надо подвинуть. Ещё один. А я одна не справлюсь.
— Конечно.
Они подошли к другому стеллажу — поменьше, но тоже тяжёлому. Взялись с двух сторон.
— На счёт три, — сказала Хана. — Раз, два, три!
Стеллаж поддался. Они двигали его медленно, аккуратно, стараясь не уронить книги.
— Стой, — сказала Хана. — Здесь надо ровнее.
Она наклонилась, чтобы посмотреть, ровно ли стоит полка. Юнги наклонился следом.
И вдруг она замерла.
— Что? — спросил он.
— Твоя рука.
Он посмотрел. На руке, прямо на запястье, была небольшая царапина — видимо, задел обо что-то, пока двигали стеллаж.
— Ерунда, — сказал он.
— Нет, кровь.
Она взяла его руку в свои. Осторожно, будто боялась сделать больно. Провела пальцем по царапине.
— Надо обработать, — сказала она. — Подожди.
Она убежала в подсобку и вернулась через минуту с аптечкой.
— Садись, — скомандовала она, показывая на стул у стойки.
Юнги сел. Хана встала перед ним, взяла его руку и начала аккуратно обрабатывать царапину перекисью.
— Больно? — спросила она.
— Нет.
— Врёшь.
— Немного.
Она подула на ранку. Тёплый воздух коснулся кожи.
Юнги смотрел на неё. На её сосредоточенное лицо, на то, как она прикусывает губу, на её пальцы, которые держали его руку.
— Хана, — сказал он тихо.
— М?
— Ты знаешь, что ты…
Он не договорил. Потому что она подняла глаза, и в них было столько тепла, что слова стали лишними.
— Что я? — спросила она шёпотом.
— Ты… — он сглотнул. — Ты очень заботливая.
Она улыбнулась.
— Только с тобой.
Она заклеила царапину пластырем. Маленьким, с детским рисунком — видимо, из набора для посетителей с детьми.
— Готово, — сказала она.
Юнги посмотрел на свою руку. На розовый пластырь с улыбающимся мишкой. Потом на неё.
— Спасибо.
— Не за что.
Она не убирала его руку. Он не убирал тоже.
Так они и сидели — она на стуле перед ним, он на стуле у стойки, держась за руки, в пустом книжном, под тихую музыку Шопена.
— Юнги, — сказала Хана.
— Да?
— Ты запишись в абонемент.
Он моргнул.
— Что?
— В абонемент. У меня же книжный. Ты каждый день книги берёшь, читаешь, а всё покупаешь. Это невыгодно.
Он посмотрел на неё. Она говорила серьёзно, но в глазах плясали смешинки.
— Ты хочешь, чтобы я записался в абонемент?
— Да. У меня есть читательские карточки. Красивые. Со скидкой на кофе.
— Со скидкой?
— Ну, ладно, без скидки. Но карточки красивые.
Он засмеялся. Впервые за долгое время — громко, открыто.
— Хорошо, — сказал он. — Давай.
---
Она достала толстую тетрадь — ту самую, в которой всё время что-то писала.
— Это учёт, — объяснила она. — Я всех читателей записываю от руки. По старинке.
— А компьютер?
— Не люблю. Бумага надёжнее.
Она раскрыла тетрадь на чистой странице. Взяла ручку.
— Имя?
— Мин Юнги.
Она записала. Аккуратным, круглым почерком.
— Дата рождения?
— Девятого марта.
— Год?
— Самый лучший.
Она засмеялась.
— Серьёзно?
— Ладно. Тысяча девятьсот девяносто третий.
Она записала. Потом подняла на него глаза.
— Адрес?
— Зачем тебе?
— Для карточки.
— Не скажу.
— Юнги.
— Хана.
Она вздохнула.
— Ладно. Без адреса. Телефон?
Он продиктовал номер. Она записала, потом замерла.
— Это твой телефон?
— Да.
— То есть у меня теперь есть твой номер?
— Получается, да.
Она смотрела на запись. Потом на него. Потом снова на запись.
— Юнги, — сказала она тихо.
— Что?
— Я теперь могу тебе позвонить.
— Можешь.
— И написать.
— Можешь.
— И узнать, как дела.
— Можешь.
Она улыбнулась — широко, открыто, счастливо.
— Хорошо, — сказала она. — Я запомню.
Она дописала остальное — дату регистрации, номер карточки. Потом достала из ящика настоящую читательскую карточку — плотный картон, на котором её рукой было выведено его имя.
— Держи, — сказала она, протягивая ему. — Теперь ты официальный читатель.
Он взял карточку. Посмотрел на неё. На аккуратные буквы, на дату, на маленький штамп в углу.
— Спасибо, — сказал он.
— Не за что. Теперь книги дешевле.
Он улыбнулся и убрал карточку в карман.
Рядом с сердцем.
---
Поздно вечером, когда он уже был дома, пришло сообщение.
Незнакомый номер. Одно слово:
"Проверка связи"
Юнги улыбнулся. Набрал в ответ:
"Связь есть"
Через минуту:
"Это Хана"
"Я знаю"
"Откуда?"
"Догадался"
"А если бы это был спам?"
"Тогда бы я не ответил"
"Умно"
Пауза. Потом ещё одно сообщение:
"Спасибо за сегодня"
"За что именно?"
"За всё. За стеллажи. За пончик. За то, что записался. За то, что есть."
Юнги перечитал три раза. Потом набрал:
"Ты тоже есть. И это главное."
Долгая пауза. Потом — смайлик. Просто жёлтый кружок с улыбкой.
Юнги лёг на кровать, поднёс телефон к груди и закрыл глаза.
В его телефоне появился новый контакт. Не просто номер, а имя.
"Хана (книжный)".
Хотя он и так знал, что это она.
---
С любовью, Кэтрин
Продолжение следует...