Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 102
Яков Борисович Миллер по прозвищу Пирл, которым очень гордился (в его понимании английской речи это слово означало жемчужину), каптенармус, славился на здешней базе Африканского корпуса тем, что никому и ничего не отдавал просто так. Все, что проходило через его руки, выдавалось с большим трудом, и чаще всего не без словесной перепалки.
Порой доходило до того, что полковнику Ковалеву приходилось лично звонить Миллеру и напоминать ему, кто здесь отдает приказы. Лишь после этого Яков Борисович, буквально сжавшись в маленький нервный комочек, спешил по своему хозяйству, собирая необходимое. Вот и на этот раз, услышав просьбу военврача Креспо о том, что необходимо выдать четыре комплекта камуфляжной формы, которая предназначается для раненых бойцов Малийской армии, лишившихся собственного обмундирования в ходе боя с террористами, отрицательно покачал головой.
– Простите, товарищ старший лейтенант, но я не имею права распоряжаться армейским имуществом в данных целях, – привычно начал вредничать Пирл. – И потом, вы не предоставили разнарядку, подписанную лично командиром базы.
– Да какая может быть разнарядка? – попробовал урезонить его, Рафаэль. – Дело идет, по сути, о гуманитарной помощи. Они раненые, им буквально одеться не во что, а скоро их транспортировать в Бамако на нашу базу, в госпиталь. В чем они будут там ходить?
– Вот пусть там с этим вопросом и разбираются, – невозмутимо ответил Миллер.
– Да мне не нужна новенькая форма. Вот, у меня тут размеры, – он достал из нагрудного кармана листок и показал каптёрщику. – Какая-нибудь старенькая, поношенная, но целая нужна.
Пирл демонстративно отвернулся.
– Повторяю, товарищ старший лейтенант, без личного распоряжения командира базы ничего выдавать я не буду. Это дело подсудное.
Креспо молча выругался, вышел с территории склада и направился к Ковалеву. Но полковника, который обычно был у себя в кабинете, на этот раз на месте не оказалось. И никто не знал, куда он ушел или уехал. Расстроенный Рафаэль собрался был идти обратно в медчасть, как заметил Бог проводов – младший лейтенант Богомазов.
– Испанец! – радостно крикнул Андрон. – Ты чего идешь не весел, буйну голову повесил? – шутливо поинтересовался он.
– Да только что от Пирла! Жмот, барахло защищает так, как будто оно его собственное. А мне и надо-то всего четыре комплекта поношенной униформы. Для раненых, не для себя. Малийские парни, их сейчас Стас отвезет на вертолете в Бамако, а этот каптёрщик… – Креспо сдержался, чтобы не выругаться.
– Да, он у нас такой, – с улыбкой ответил Богомазов. – Но ты не расстраивайся, есть одна идея.
Рафаэль посмотрел на него с интересом.
– Пошли ко мне, сейчас все решим.
Они быстро прошли до узла связи, где Андрон закрыл дверь и запер ее изнутри. Затем заговорщически подмигнул испанцу, поманил его за собой рукой. Вскоре они оказались в помещении, заполненном коммуникационным оборудованием. Была там и рация. Богомазов сел за нее, прочистил горло, потом взял микрофон, нажал на кнопку и, – Креспо чуть ни икнул от удивления, – голосом полковника Ковалёва заговорил:
– Пирл, ты на месте?
Послышал шуршание, после него зазвучал голос каптёрщика.
– Так точно на месте, товарищ полковник!
– Ты почему медицину обижаешь?
– В каком смысле, товарищ полковник?
– В том самом. К тебе старший лейтенант Креспо заходил?
– Так точно.
– Ты ему обмундирование выдал?
– Никак нет, потому что у него не было...
– Короче, так. Он к тебе придет через 5 минут, и чтоб ты ему дал все, что требуется. Как понял меня?
– Есть выдать все, что требуется, товарищ полковник. Но документы…
– Пирл, ты, кажется, туговат на ухо стал. Может, устроить тебе внеочередное прохождение военно-медицинской комиссии? Я так полагаю, она сделает однозначный вывод о том, что кое-кто больше не пригоден к несению военной службы. Как думаешь?
– Не надо комиссию, товарищ полковник. Я все понял, все сделаю, – забормотал Пирл.
– Добро, – ответил мнимый командир базы отключился.
– Вот как-то так, – хитро сказал Бог проводов.
– И часто ты пользуешься своим этим… талантом? – поинтересовался Креспо с улыбкой.
– Очень редко, только в особых случаях, когда у каптёрщика нужно что-то получить. Но по секрету тебе скажу, Рафаэль, делаю это исключительно для нужд базы, а не потому, что левая нога захотела. Вот недавно мне аккумулятор для одной штуки понадобился, а Пирл упирался, не хотел выдавать. Дело-то копеечное, что я, ради него буду полковника беспокоить? Ну и…
– Спасибо тебе, дружище! – Креспо пожал руку Богомазову и поспешил обратно на склад.
Оттуда он шёл в медчасть уже с большим полиэтиленовым пакетом, в котором лежали четыре комплекта, как и было договорено, поношенной, но чистой и выглаженной формы. Он положил ее на тумбочку и попросил Хадиджу разнести по раненым в соответствии с метрикой.
Вскоре в дверь настойчиво постучали. Хадиджа открыла. На пороге стоял запыхавшийся Стас, пилот, в летном комбинезоне, расстегнутом до пояса.
– Здравия желаю. Старлей, сколько у тебя пациентов, и кто из вас с ними полетит сопровождающим? – спросил он без предисловий, зайдя внутрь, чтобы не выпускать прохладный воздух.
– Здравия желаю. У меня четверо «трёхсотых», все отсюда, – Креспо кивнул в сторону палаты. – А полетит... мы еще не решили, кто. А что?
– Мы сможем до вечера обернуться, – Стас прикидывал время. – Если через полчаса будете готовы, то вернемся засветло. А это... – он обернулся вправо, прислушиваясь, – слушай, по-моему, новый «груз 300» везут. Слышишь?
Тут испанец и сам услышал знакомый низкий гул, нарастающий издалека. Шлепанье винтов вертолета – не близко, но уже отчетливо слышно. Спустя пару минут вернулась Надежда и привела с собой трёх новых хирургов.
– Так, коллеги, быстро готовим столы. Вскоре прибудет большая партия «трехсотых», – предупредил Креспо, который, сам незаметно для себя, стал руководить медчастью. То есть формально командиром здесь был Николай Харитонов, как человек более опытный, но в его отсутствие всем пришлось заниматься испанцу, а Надя переключилась на опеку над средним медицинским звеном.
Рафаэль повернулся к переводчице:
– Хадиджа, вызывай двоих из своих медсестёр, Зизи и Розалин, остальные пусть пока остаются на складе под присмотром Жаклин, там от них проку больше.
Когда переводчица ушла, Креспо продолжил распоряжаться.
– Так коллеги, берем каталки, – скомандовал он остальным. – Погнали к ВПП.
Они быстрым шагом, почти бегом двинулись в сторону, где уже заходил на посадку Ми-6 с опознавательными знаками Африканского корпуса. Он поднял вокруг себя клубы красно-бурой пыли, которая медленно оседала на бетон. Винты взбивали воздух с оглушительным ревом. В этом шуме и пыльной буре Рафаэль вдруг почувствовал, как кто-то ткнулся в его правую руку. Он обернулся и не поверил своим глазам.
– Лера!
Девушка стояла рядом, придерживая рукой разлетающиеся волосы, с решительным и в то же время испуганным выражением лица.
– Лера, ты что здесь делаешь? – закричал испанец, перекрывая шум винтов. – Тут пылища, сейчас раненых выгрузят, и мы сразу на операцию! Иди в жилой модуль!
Сквозь шум винтов и грохот двигателя он услышал ее крик в ответ:
– Я буду помогать!
Испуганные и одновременно решительные глаза Леры говорили о том, что отправить ее обратно не получится. Она пришла всерьез и надолго. А вертолет уже коснулся шасси земли, и бортмеханик открывал дверцу, готовясь передавать первых пострадавших.
Машина села. Тяжело вздохнули турбины, стихающий гул прокатился над посадочной площадкой, затихая где-то вдали. Вертолётчик привычным движением откинул лестницу, и она с глухим металлическим стуком коснулась бетона. Врачи поспешили к салону, откуда стали осторожно выносить на носилках и спускать вниз тяжёлых «трёхсотых». Лёгкие пока оставались внутри, ожидая своей очереди.
Когда Креспо двинулся с остальными, Лера, стоявшая рядом, невольно вцепилась в его руку, ища опору.
– Я хочу помочь, возьми меня с собой, – в ее голосе звучала решимость.
– Милая, стой пока здесь, – мягко, но твердо остановил ее Рафаэль. – Сейчас нам нужно заниматься ранеными. Не ходи туда, будешь только мешать.
Он прекрасно понимал, что салон вертолета, скорее всего, залит кровью, и эта картина может оказаться не для слабонервных. Ему совсем не хотелось, чтобы невеста увидела тот ужас, который сейчас предстояло разгребать.
Подоспели несколько бойцов, которые в таких случаях выступали в роли санитаров. Креспо, руководивший выгрузкой раненых, приказал всех везти в медчасть. Когда все оказались внутри, приёмный покой, – небольшое, метров двадцать помещение, оказалось похоже на полевой лазарет. Внутри стало не протолкнуться, буквально яблоку негде упасть: раненые лежали прямо на холодном полу, наспех прикрытые какими-то окровавленными тряпками, их лица были искажены болью.
– Приступаем к сортировке, – громко сказал Креспо.
Первыми в очереди оказались раненые военные армии Мали – совсем молодые ребята, почти мальчишки. Пулевые ранения: у одного бедро, у другого предплечье. Врачи быстро, профессиональными движениями, сделали уколы, вводя обезболивающее. Потом принялись за раненых местных жителей. Те были в сознании, их темные глаза испуганно и в то же время с надеждой глядели на русских врачей.
Трое мужчин оказались в возрасте, ближе к зрелому, но сколько им точно лет сказать было трудно, – изможденные, худые, все покрытые плотным слоем пыли. Несмотря на страх, они доверчиво позволили сделать уколы. Рядом лежали две девушки. У одной лицо было разбито и представляло сплошную кровавую маску, она лежала совершенно неподвижно, без сознания. Вторая, дрожа, пыталась прикрыться одной рукой какими-то жалкими тряпками, стесняясь своего внешнего вида и беспомощности.
Пока всем делали уколы обезболивающего, первых бойцов из армии Мали повезли в операционную. Там их принимали хирурги Ардатов, Буров и Новикова. Им ассистировала Надя Шитова, а также вездесущая Лера, которую, как официального представителя фонда, никто не мог прогнать. Но она старалась не мешать, подавала всё необходимое, переодевшись в одноразовые медицинские принадлежности, из-за чего стала похожа на медсестру. Рафаэль мельком взглянул на неё, пока возился со следующим раненым. Сосредоточенно, без лишней суеты и паники, Лера помогала, совершенно не пугаясь вида крови и грязи.
В какой-то момент к Креспо подошёл Серго и спросил:
– Я слышал, одежду и обувь достал для тех, кого надо отвезти в Бамако?
– Да, она Хадиджа рассортировала, у каждого «трёхсотого» в ногах по пакету. А ты куда-то собрался?
– Да, получил приказ Ковалёва. Сопровождаю их в Бамако. Со Стасом уже переговорил. Пациенты готовы?
– Да.
– Вах, хорошо! Я на всякий случай возьму с собой одну укладку. Мало ли, может, помощь понадобится. Не хочу лететь безоружным. Ладно, ты занимайся прибывшими, я дальше сам разберусь. Только разреши, чтобы Хадиджа со мной пошла.
– В Бамако её не отпущу, она здесь нужна.
Джакели усмехнулся.
– Жаль, с ней полёт был бы куда интереснее. Но вообще нет, она мне тут, чтобы раненым объяснить, а то будут психовать.
– Принял. Хадиджа! Помоги Серго, но смотри: не вздумай с ним улетать.
– Не буду, – ответила переводчица, одарив Креспо ласковым взглядом. Он это заметил, но постарался внимания не обращать: некогда.
Джакели он подал знак стоявшим в ожидании санитарам, и они прошли в палату забирать пациентов.