Виктория шла по атриуму торгового центра так, будто ступала по паркету бального зала. Мелкие неприятности дня отлетали от неё, как сухие листья от стекла автомобиля на скорости. Она улыбалась собственным мыслям, наслаждаясь моментом свободы посреди рабочей недели. Внезапный толчок в плечо выбил телефон из её рук, а горячая жидкость обожгла предплечье.
— Чёрт! Простите! Простите ради бога, я засмотрелся на витрину! — высокий мужчина суетливо пытался промокнуть пятно на её рукаве салфеткой.
— Оставьте, — мягко остановила его руку Виктория. — Это всего лишь блузка. Ткань можно отстирать, а вот нервы восстанавливаются долго.
— Вы удивительная, — выдохнул он, глядя ей прямо в глаза.
— Я просто реалистка, — рассмеялась она. — Меня зовут Виктория.
— Роман. И я обязан искупить свою вину ужином. Прямо сегодня. Отказы не принимаются, иначе моя совесть меня съест.
Вечером они сидели в уютном ресторане с приглушённым светом. Роман оказался прекрасным рассказчиком. Он сыпал терминами, описывая свою работу в сфере стратегического нейромаркетинга.
— Понимаешь, Вика, сейчас время хищников, — говорил он, подливая ей вина. — Я вот, например, никогда не упускаю выгоду. Шеф меня ценит, потому что я вижу деньги там, где другие видят пустоту. А ты? Чем занимаешься ты?
— Я работаю с людьми, — уклончиво ответила Виктория, пробуя салат. — Помогаю брендам находить своё лицо.
— А, фриланс? — понимающе кивнул Роман. — Ну, для женщины это неплохо. Свободный график, борщи, все дела.
Виктория лишь улыбнулась, не желая спорить. Ей нравился его напор, но смущала эта поверхностная самоуверенность. Тем не менее, когда принесли счёт, она жестом остановила официанта и приложила свою карту к терминалу.
— Я заплачу за себя, — твёрдо сказала она.
Роман оценил жест. «Уважающая себя, не бедная», — пронеслось в его голове.
Отношения развивались стремительно. Роман звонил каждое утро, присылал курьеров с цветами. Он строил планы, говорил о совместном отпуске на островах, намекал, что его статус требует соответствия во всём.
— Моя женщина должна быть королевой, — повторял он, разглядывая её наряды. — Кстати, шеф обещал повышение. Скоро я буду курировать крупный контракт. Если выгорит, куплю новую машину.
— Деньги — это инструмент, а не цель, Рома, — мягко возражала Виктория, поправляя его галстук. — Главное, чтобы ты оставался человеком.
— В нашем мире «человек» звучит как «неудачник», — усмехнулся он. — Надо брать от жизни всё.
Однажды вечером Виктория задержалась в офисе. Здание почти опустело. В коридоре она встретила Надежду Петровну — пожилую женщину, которая следила за чистотой в их крыле. Та выглядела бледной и едва держалась на ногах.
— Надежда Петровна, что с вами? — Виктория подхватила её под локоть.
— Ой, Виктория Сергеевна, беда, — запричитала та. — Дочку в больницу положили с подозрением на аппендицит, а внук маленький у соседки. Зять в командировке, связи нет. Мне бы побежать туда, а тут работы ещё на два часа...
— Идите, — скомандовала Виктория. — Немедленно идите к семье.
— А как же полы? Завтра комиссия, меня уволят, если грязь найдут...
— Никто вас не уволит. Я разберусь. Бегите!
Виктория проводила женщину до лифта, вернулась в подсобку и переоделась в джинсы и футболку, которые хранила в шкафу для выездов на монтаж декораций. Она наполнила ведро водой. Ей было несложно. Физический труд помогал прочистить голову после сложных переговоров. Она включила музыку на телефоне и принялась мыть длинный коридор, ловко орудуя шваброй.
*
Дверь этажа распахнулась с шумом. Роман влетел внутрь, на ходу набирая номер Виктории.
— Вика, я приехал раньше, охранник сказал, что ты на пятом... — он осёкся.
Перед ним, закатав рукава и отжимая тряпку, стояла его возлюбленная.
— Рома? — она выпрямилась, убирая прядь волос со лба тыльной стороной ладони.
Секунда замешательства сменилась гримасой брезгливости на лице мужчины. Он медленно оглядел её — мокрые руки, старую футболку, ведро с мутной водой.
— Так вот, что значит «работаю с людьми»? — его голос дрогнул от презрения. — Ты... уборщица?
— Рома, послушай, — начала Виктория, делая шаг к нему.
— Не подходи! — взвизгнул он, отступая назад. — Не прикасайся ко мне этими руками! Боже, какой позор. Я возил тебя по ресторанам, знакомил с друзьями, а ты драишь сортиры?!
— Прекрати орать! — голос Виктории внезапно окреп. В её глазах исчезла мягкость.
— Я буду орать! Ты лгунья! Ничтожество! Строила из себя бизнес-леди, а сама тряпкой машешь за копейки! Я думал, ты ровня мне, а ты — обслуживающий персонал!
Он расхохотался, и этот звук был полон злобы.
— Дура набитая. Как ты вообще посмела мечтать о ком-то вроде меня? Знай своё место, поломойка!
Виктория не стала плакать. Она швырнула тряпку в ведро так, что брызги полетели на дорогие туфли Романа.
— Пошёл вон! — рявкнула она так, что эхо отразилось от стеклянных стен.
— Что? — опешил Роман.
— Ты глухой? Я сказала: вон отсюда! Быстро!
Она двинулась на него, сжимая в руке швабру, как копьё. Лицо её пылало гневом. Она не собиралась быть жертвой.
— Ещё слово, и я помою этой водой твою напомаженную физиономию! Ты пустой, как барабан, Рома! Убирайся!
Роман, испугавшись её напора, попятился к лифту.
— Психопатка! Сиди тут со своими тряпками! Ноги моей больше не будет рядом с такой нищебродкой!
Он нажал кнопку вызова и скрылся в кабине, брезгливо оттряхивая брюки.
*
Прошло три месяца. Роман за это время успел сменить машину на подержанную, так как премию ему урезали. Карьера буксовала. Единственным шансом реабилитироваться перед шефом был крупный контракт с агентством «Авангард».
— Рома, это твой последний шанс, — сказал начальник утром. — Им нужен ребрендинг. Они капризные, дорогие, но если мы получим подряд, ты в шоколаде. Иди и договорись о скидке на рекламу. Без договора не возвращайся.
Роман вошёл в приёмную «Авангарда», нервно поправляя пиджак. Секретарь кивнула на массивную дубовую дверь.
— Вас ожидают.
Он глубоко вдохнул, натянул профессиональную улыбку и толкнул створку.
— Добрый день, мы рады предложить вам...
Слова застряли у него в горле. В просторном кабинете с панорамными окнами, за огромным столом из красного дерева сидела Виктория. Она была в безупречном деловом костюме, что-то быстро печатая на ноутбуке.
Она подняла глаза. Взгляд был холодным, пронизывающим, словно рентген.
— Присаживайтесь, Роман Валерьевич. Я слушаю ваше предложение.
Роман плюхнулся в кресло, чувствуя, как по спине течёт холодный пот.
— Вика... Виктория Сергеевна... Вы? Но как... Вы же там... с ведром...
— У меня много талантов, — отрезала она. — Я умею руководить компанией с оборотом в миллионы, и я умею помочь сотруднику, у которого горе. Но сейчас мы не обо мне. У вас пять минут.
Он пытался говорить. Мямлил про синергию, про охваты, про уникальные методики. Но язык не слушался. Перед ним сидела не та мягкая женщина, которую он растоптал, а акула бизнеса, знающая себе цену.
— Нам нужна скидка... Шеф сказал... — выдавил он наконец.
— Скидка? — Виктория усмехнулась. Она взяла папку с его предложением и, даже не открыв, отодвинула на край стола. — Вы не поняли, Роман. Мы пересмотрели условия рынка. Стоимость услуг для вашей компании возрастает. Ровно на пятьдесят процентов.
— Что?! — Роман вскочил. — Это грабёж! Это месть! Ты не имеешь права смешивать личное и работу!
— Я ничего не смешиваю. Я просто вижу, что ваш подход некомпетентен. А работа с дилетантами стоит дорого из-за рисков.
— Вика, пожалуйста! — он резко сменил тон на жалобный. — Меня уволят! У меня кредиты, ипотека! Не губи! Мы же были близки!
— Были? — она встала. — Вы обознались. Я для вас была «поломойкой» и «нищебродкой». А теперь покиньте мой кабинет.
*
— Нет, ты послушаешь! — Роман, потеряв контроль от страха, бросился к столу. — Ты обязана мне помочь! Я мужик, я старался! Ну сорвался тогда, с кем не бывает! Ты сама виновата, ввела в заблуждение!
Он схватил её за руку через стол.
Реакция была мгновенной. Виктория не стала звать охрану. Она резко выкрутила свою руку, схватила тяжёлый графин с водой и с размаху выплеснула всё содержимое ему в лицо.
— Охладись! — гаркнула она. — И убирайся вон, пока я не вспомнила навыки работы со шваброй, которыми ты так попрекал меня!
Роман стоял мокрый, жалкий, с прилипшими ко лбу волосами. Вода капала на его дешёвый костюм.
— Ты пожалеешь... — прошипел он.
— Вон! — рявкнула она так, что секретарь за дверью вздрогнула.
Роман вылетел из кабинета. В коридоре он трясущимися руками достал телефон и набрал шефа.
— Ну что, подписал? — раздался бодрый голос начальника.
— Нет... Они... Они подняли цену. В полтора раза.
— Что?! Ты идиот, Рома! Ты провалил простейшую задачу! Пиши заявление. Сегодня же!
Связь оборвалась. Роман медленно брёл к выходу. Навстречу ему шла Надежда Петровна с тележкой. Она узнала его. Остановилась, посмотрела на его мокрый вид, на жалкое выражение лица и покачала головой.
— Бог всё видит, милок, — тихо сказала она. — Грязь не там, где моют, а там, где душой гниют.
Роман выбежал на улицу. Город шумел, люди спешили по делам, а он стоял один, раздавленный собственной глупостью и спесью. Он потерял не просто работу или женщину. Он потерял себя в тот момент, когда решил, что человек с тряпкой ниже его достоинства.
Ева Росс ©