Андрей страховал себя двойным карабином, ощущая привычную вибрацию стальной конструкции под ногами. На этой высоте ветер никогда не замолкал, он гудел в тросах промышленных антенн, которые Андрей обслуживал как специалист по высотному монтажу сложной навигации. Работа требовала ледяного спокойствия и ювелирной точности движений на сотне метров от земли.
Телефон в нагрудном кармане разразился требовательной трелью, нарушая привычный ритм. Андрей закрепился на площадке, снял перчатку и, увидев на экране «Мама», улыбнулся, предвкушая спокойный разговор о её новом рецепте пирога.
— Привет, я сейчас на верхотуре, но пару минут есть, — бодро начал он.
В трубке раздалось бульканье, тяжёлый хрип и звук, похожий на падение чего-то металлического.
— Андрюша... — голос Веры Николаевны был едва различим, словно доносился из глубокого колодца. — Жжёт всё... внутри... Она... чай...
— Мама? Что случилось? Ты меня слышишь? — Андрей почувствовал, как сердце пропускает удар.
— Отрави... ла... — прошептала трубка, и связь оборвалась короткими гудками.
Мужчина замер, глядя на экран, и ледяной страх моментально вытеснил профессиональную собранность. Он тут же набрал Катю, стараясь, чтобы пальцы не скользили по стеклу смартфона.
— Кать, срочно, слышишь меня? — закричал он, перекрывая шум ветра, как только невеста взяла трубку. — Бросай всё, беги к маме. Она звонила, хрипела, сказала про отравление.
— Господи, Андрей, я выбегаю! — голос девушки звенел от тревоги. — Я в двух кварталах, буду через пять минут. Держись на связи!
Андрей начал аварийный спуск, нарушая почти все инструкции по скорости перемещения.
В больничном коридоре пахло хлоркой и лекарствами, но этот запах не мог перебить ощущение надвигающейся беды. Катя сидела на кушетке, сжимая в руках сумочку Веры Николаевны. Увидев Андрея, она вскочила, и он тут же прижал её к себе, чувствуя, как дрожат её плечи.
— Врач сказал, успели в самый последний момент, — быстро заговорила Катя, глотая слёзы. — Ещё бы десять минут — и всё. Какое-то едкое вещество в чае.
— Зинаида? — Андрей посмотрел невесте в глаза. — Сиделки не было дома?
— Не было, дверь была не заперта, — покачала головой Катя. — Я прибежала, а Вера Николаевна на полу. Зинаиде звоню — абонент не абонент.
— Я был в квартире перед тем, как ехать сюда, — Андрей понизил голос, сжав кулаки. — Шкатулка пуста. Деньги, что мать копила на ремонт дачи, исчезли.
В этот момент в конце коридора показалась фигура, которую Андрей узнал не сразу из-за её неряшливого вида. Лена шла, шаркая ногами, в растянутом свитере, озираясь по сторонам, словно искала выход, а не родственников. Андрей не видел сестру три года и помнил её другой — яркой, дерзкой, пахнущей дорогим парфюмом.
— О, братик, явился, — скрипучим голосом произнесла Лена, подойдя ближе. — Что с матерью? Соседка сказала, скорая увезла.
— Её отравили, — жестко ответил Андрей, изучая бегающий взгляд сестры. — А ты какими судьбами? Деньги кончились?
— Ты как всегда, сама душевность, — фыркнула Лена, даже не взглянув на двери реанимации. — Да, у меня проблемы. Жить негде. Мать пустит перекантоваться, как очухается? Мне бы пару тысяч сейчас, на хостел и еду.
Андрей смотрел на неё с жалостью и отвращением, смешанными в горький коктейль. Ему хотелось верить, что в ней осталось хоть что-то человеческое.
— Мать в реанимации, а ты про деньги? — тихо спросила Катя.
— Не лезь не в своё дело, — огрызнулась Лена. — Андрей, дай денег. Я уйду, не буду вам глаза мозолить.
Андрей достал бумажник, вытащил несколько купюр и сунул сестре в руку, лишь бы она исчезла и не оскверняла своим равнодушием этот коридор.
— Бери и уходи. Позвоню, когда будут новости.
Лена скомкала деньги, криво усмехнулась и быстро зашагала к выходу, даже не спросив, выживет ли мать.
*
Вера Николаевна пришла в себя только на вторые сутки, её лицо было серым, почти сливаясь с подушкой. Андрей сидел рядом, держа её слабую руку в своей ладони, боясь пошевелиться.
— Сынок... — прошептала она, и каждое слово давалось ей с явным усилием. — Это не Зинаида... Не думай на неё.
— Кто тогда, мам? — Андрей наклонился ближе, чувствуя, как внутри нарастает холод. — Зина уехала к больной матери, у неё билеты есть, полиция проверила. Кто был у тебя?
— Лена, — выдохнула Вера Николаевна, и по её щеке скатилась слеза. — Она пришла утром. Ласковая такая была. Цветов принесла. Сказала, что исправилась...
Андрей замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Она чай мне налила, — продолжала мать, закрыв глаза. — Я выпила, и сразу горло обожгло. А она сидит напротив, смотрит и улыбается. Говорит: «Квартирка-то мне отойдёт, я ведь знаю, что новое завещание ты не написала».
— Она смотрела, как ты умираешь? — голос Андрея задрожал, но уже не от страха, а от лютой злости.
— Она ждала, — всхлипнула Вера Николаевна. — А когда я хрипеть начала и за телефон потянулась, она засмеялась, забрала деньги из шкафа и ушла. Сказала, всё равно до вечера не дотяну.
Андрей медленно поднялся со стула. Внутри него что-то переключилось, словно сработал предохранитель, отвечающий за родственные чувства. Больше не было сестры. Было существо, покусившееся на самое святое.
— Я дал ей денег, — глухо произнес он, обращаясь скорее к стене, чем к матери. — Я собственными руками дал ей деньги на побег.
— Андрей, не смей себя винить, — тихо, но твердо сказала Катя, входя в палату. — Ты не мог знать, что она превратилась в чудовище.
— Теперь знаю, — Андрей повернулся к невесте, и она увидела в его глазах ледяную решимость. — И я это исправлю.
*
Лена объявилась через неделю. Деньги, видимо, закончились быстрее, чем она рассчитывала. Она позвонила Андрею поздно вечером, пьяная и наглая.
— Братишка, мы же семья, — заплетающимся языком говорила она. — Подкинь ещё, а? Я знаю, мать жива, живучая она у нас. Мне надо уехать, долги отдашь — и я пропаду навсегда.
— Хорошо, — спокойно ответил Андрей, глядя на Катю, которая напряжённо слушала разговор. — Я дам тебе денег. Много. Чтобы ты уехала очень далеко. Где ты?
Они договорились встретиться у сквера. Андрей подъехал, разблокировал двери, и Лена, шатаясь, плюхнулась на пассажирское сиденье. От неё разило перегаром и чем-то кислым.
— Ну ты молодец, Андрюха, — она похлопала его по плечу грязной ладонью. — Всегда знала, что ты лопух добрый. Вези к банкомату.
— Поехали, — кивнул он, плавно трогаясь с места.
Машина скользила по вечерним улицам. Лена что-то бормотала про несправедливость жизни, про то, что мать всегда любила его больше. Андрей молчал, крепко сжимая руль. Когда маршрут свернул в сторону районного отделения, Лена насторожилась.
— Эй, банк в другой стороне, ты куда рулишь? — взвизгнула она, пытаясь дернуть ручку двери.
— Дверь заблокирована, — холодно произнес Андрей, не сбавляя скорости. — Мы едем оформлять твой самый долгий отпуск.
— Ах ты гад! — заорала она и бросилась на него, пытаясь вцепиться ногтями в лицо.
Андрей не стал терпеть. Он резко ударил по тормозам, так что сестру отбросило на приборную панель, а затем перехватил её руки. Он сжал её запястья с такой силой, что Лена взвыла.
— Ты пыталась убить мать, — прорычал он ей в лицо. — Ты смотрела, как она задыхается, ради квартиры?
— Да сдохнуть ей давно пора! — брызгая слюной, кричала Лена, извиваясь как уж. — Всё вам достаётся! Ненавижу вас всех! Пусти, урод!
Андрей вытащил её из машины за шкирку, как нашкодившего котенка, только без капли жалости. Она брыкалась, пыталась укусить, но он тащил её к крыльцу отделения полиции, не обращая внимания на её вопли.
— Помогите! Убивают! — визжала она, когда дежурные выбежали на крыльцо.
— Оформляйте, — Андрей толкнул её к полицейским. — Попытка убийства, кража. Она сама всё расскажет, язык у неё развязался.
Лена, поняв, что бежать некуда, сорвалась в истерику, выкрикивая проклятия и детально описывая, как именно она ненавидит мать и как подсыпала порошок. Дежурный бесстрастно включил камеру на груди.
*
Суд был быстрым. Признания, записанного в ту ночь на камеру, и показаний Веры Николаевны хватило с лихвой. Лену отправили в колонию общего режима.
Зима в тот год выдалась лютая, с метелями, которые заметали дороги за считанные часы. Андрей узнал новость из сухого телефонного звонка следователя. Лена, не выдержав и месяца, решилась на побег во время работ на внешнем объекте. Её нашли через два дня в лесу, в пяти километрах от зоны. Мороз не пощадил беглянку — она уснула в сугробе и больше не проснулась.
— Жаль, что так вышло, — тихо сказала Вера Николаевна, глядя в окно на падающий снег. — Но это был её выбор. До самого конца.
Здоровье к ней возвращалось медленно, но верно. Катя окружила будущую свекровь такой заботой, о какой та и мечтать не могла.
— Мам, мы тут подумали, — Андрей вошел в комнату, обнимая Катю за талию. — Давай продадим эту квартиру. Слишком много здесь... памяти. Купим дом. Большой, чтобы всем места хватило.
— И детскую сразу предусмотрим, — добавила Катя, краснея.
Вера Николаевна впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему светло и спокойно.
— Дом — это хорошо, — кивнула она. — В доме всегда должна быть жизнь, а не ожидание конца.
Семья собралась за столом. Чай в кружках был горячим и ароматным, и никто больше не боялся сделать глоток.
Ева Росс ©