«Ключ от пепла». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 4. Тайна старого колодца
Вера проснулась затемно. Не от холода – печь она натопила на совесть, и в доме было тепло. Не от шума – в деревне по утрам тихо, только петухи иногда перекликаются. Пробудилась от чувства, что нужно вставать. Что-то ждало ее там, за окном, в темном лесу.
Она полежала несколько минут, глядя в потолок. Мысли ворочались медленно, как тяжелые жернова. Павел Павлович. Шкатулка. Ключ. Убийца, который ходит где-то рядом. Вчерашний разговор с Воронцовым не выходил из головы. Лейтенант был прав: если преступник думает, что ей стало что-то известно, она в опасности. Но если не будет ничего делать, угроза никуда не денется. Подозрение станет мучить дальше. А Вера не привыкла сидеть сложа руки.
Она встала, оделась тепло – свитер, шарф, варежки, пуховик, валенки, шапка. Сложила в рюкзак термос с горячим чаем, бутерброды, фонарик, спички, мультитул – на всякий случай. Блокнот Павла Павловича с картой сунула во внутренний карман.
За окном только начинало светать. Серый рассвет медленно разливался над лесом, обещая ясный, но морозный день. Вера вышла на крыльцо, прислушалась. Тишина. Только где-то далеко скрипнула дверь – может, кто-то из соседей вышел во двор.
Она быстро пересекла двор, затем улицу и углубилась в лес. Тропинка, по которой они с Иваном Петровичем шли от станции, осталась в стороне. Вера держала курс по компасу на телефоне и по карте из блокнота. Строгановка должна была быть где-то на северо-запад, километрах в трех. По московским меркам совсем недалеко, – в столице такие расстояния бывают между остановками общественного транспорта.
Лес встретил ее тишиной и холодом. Высокие сосны стояли неподвижно, припорошенные снегом. Под ногами хрустел наст. Вера шла быстро, стараясь не думать о том, что делает. Если начать рассуждать – страшно станет. Одна в лесу, в мороз, идет неизвестно куда искать неизвестно что. Городская девочка, которая боялась выходить из подъезда после десяти вечера. И женщина, которая бы не решилась покинуть пределы своей многоэтажки после полуночи.
Но страх остался там, в Москве. Здесь было другое, азарт и даже злость, а ещё абсолютное желание доказать, что она не жертва и не подозреваемая. Тогда кто? Сыщик. По крайней мере, пока. Недаром же с детства слышала поговорку: помоги себе сам.
Через полчаса лес начал редеть. Впереди показалась поляна, и за ней – черные остовы деревьев, обгоревшие, страшные. Поразительно, но прошло почти столетие, но они выглядели так, словно страшный пожар на этом месте случился буквально пару месяцев назад. Природа с момента жуткой драмы даже не попыталась завоевать это место обратно, как это бывает. Разве что самую малость.
Вера остановилась. Это была Строгановка. Она представляла себе руины, заросшие мелким редким подлеском. Поляна в пару километров шириной и около километра длиной, с редкими деревьями, и среди него – бугорки, ямы, торчащие из земли кое-где полусгнившие обгоревшие бревна. Ни одного целого дома. Только печи – несколько кирпичных труб торчали из снега, как надгробья. Поразительное было в том, что обычно стройматериалы разбирали для подсобных дел, а тут всё выглядело, словно место прокляли, и местные слишком долго боялись к нему прикоснуться, и лишь не очень давно несмело всё-таки приступили.
Вера медленно пошла вперед, вглядываясь в следы прошлого. Вот, видимо, была улица – две линии бугорков вдоль поляны. Вот что-то вроде колодца – темная яма с обвалившимися краями в виде полусгнившего сруба – бывший колодец. Там остатки большой печи – должно быть, в богатом доме.
Она достала блокнот, сверилась с картой. Крестик был поставлен примерно в центре деревни. Теперь трудно понять, как соотнести пометку на карте и то, что вокруг, – на руинах табличек с названиями улиц не сыскать. Подошла к колодцу. Заглянула внутрь – темнота, ничего не видно. Бросила снежок – через несколько секунд донесся глухой стук. Лёд? Или дно? Непонятно.
Вера снова стала внимательно изучать карту. Вот он, крестик, рядом обозначен колодец. Значит, она пришла, куда нужно. Получается, этот едва угадываемый под снегом четырёхугольник – и есть руины того самого дома. Значит, надо отыскать печь, и дальше, как в старой поговорке, от нее плясать. То есть искать. «Под половицей у печи», – вспомнилась ключевая фраза.
Она осмотрелась. Лезть туда одной? Без веревки, рискуя провалиться в подпол, без снаряжения? Глупость. «Эх, надо было с собой хоть топор и лопату взять, да ещё пилу», – огорчённо подумала Вера. Она уже решила, что придется возвращаться, когда, посмотрев в сторону, заметила нечто странное. Снег вокруг колодца был не ровным. Кто-то здесь был совсем недавно – следы заметены, но видно, что наст поломан, присыпан свежим снежком.
Она присела на корточки, разгребла снег. Под ним – четкий след подошвы. Мужской ботинок, сорок второй – сорок третий размер. И рядом – еще один. Кто-то стоял здесь, у колодца, совсем недавно. Может, вчера. Может, сегодня утром. Сердце забилось чаще. Вера выпрямилась, огляделась по сторонам. Лес молчал. Никого.
Она обошла колодец по кругу. Следы вели в сторону – к тому месту, где когда-то стоял большой дом. Не тот, к руинам которого она присматривалась, – соседний. Вера пошла по ним, осторожно ступая, стараясь не шуметь. Следы привели к груде обгоревших бревен, наполовину засыпанных снегом. Здесь кто-то копал – яма в снегу, под ней черная земля, перемешанная с углями. И рядом – что-то блестящее.
Вера подошла ближе, наклонилась. Старая, проржавевшая шкатулка? Нет, не шкатулка. Ключ. Она протянула руку и замерла. Из-за груды бревен вышел человек. Женщина вскрикнула и отшатнулась. Человек был в темной куртке, с капюшоном на голове, лица не разглядеть.
– Тихо, – сказал он. – Свои.
Капюшон откинулся, и Вера узнала Михалыча.
– Вы?.. – выдохнула она. – Вы что здесь делаете?
– А ты? – он подошел ближе. – Нашла чего?
– Не знаю. Только что увидела. Вот, посмотрите туда, – она показала рукой.
Михалыч подошёл, нагнулся, поднял ключ. Тот и правда был золотым – или позолоченным, но блестел ярко, не как обычное железо. Старинный, с замысловатой бородкой, чуть погнутый, но целый.
– Он, – тихо сказал Михалыч. – Тот самый. Отец Павла Павловича такие делал, он говорил. Мастер был. Ключи особые, с секретом.
– Откуда вы знаете?
– Павел Павлович давеча рассказывал. Показывал фотографию в телефоне. Похож.
Вера смотрела на ключ и не верила своим глазам. Он существовал. Реально, физически, лежал на ладони у Михалыча. Значит, и шкатулка не легенда. И клад, может быть, тоже.
– Вы за мной следили? – спросила она.
– Следил, – кивнул Михалыч. – Воронцов просил приглядеть. Сказал, может стоеросина столичная пойти куда не надо. Я и пошел.
– А следы? Вчерашние?
– Я вчера здесь был. Как от Петровны ушел, сразу сюда. Думал опередить убийцу. Но никого не застал. Только ключ этот не нашел – темно уже было, снег пошел. А сегодня утром снова пришел, стал копаться, и тут ты. Вот, надо же, а я ключик-то и не заметил. Выходит, если б не ты…
Вера лихорадочно соображала. Михалыч следил за ней. Воронцов приказал. Значит, полиция не сидит сложа руки. Но зачем тогда он вчера приходил? Если не нашел ключ, значит, убийца мог его отыскать? Но вещица была здесь, под снегом. Значит, преступник либо её не нашел, либо...
– Михалыч, а вы уверены, что вчера здесь никого не было?
– Уверен. Следов свежих не видел. Только старые, заметенные.
– А сегодня? Вы когда пришли?
– Часа два назад. Облазил все, даже покопал маленько. Потом услышал, что кто-то идет, спрятался. Думал, убийца. А это ты.
Вера посмотрела на него долгим взглядом. Что-то не сходилось. Если Михалыч пришел два часа назад и облазил все, почему он не нашел ключ? Ключ лежал на видном месте, у самой ямы. Неужели в самом деле не заметил?
– Михалыч, – медленно сказала она. – А вы точно все облазили?
Тот замялся.
– Ну... может, не все. Я больше у колодца смотрел. Думал, если тайник, то там. А тут просто бревна.
– Ключ лежал вон там, – Вера указала. – Прямо на виду. Стоило мне только подойти, как я его увидела.
Михалыч пожал плечами.
– Не заметил. Бывает. Старый уже, глаза не те.
Вера не поверила. Но спорить не стала. Если Михалыч врет, лучше сделать вид, что веришь.
– Ладно, – сказала она. – Ключ нашли. Теперь надо шкатулку открыть.
– Дома откроем, – Михалыч спрятал ключ в карман. – Пошли.