Мы шли по лесу уже три часа.
Или три дня.
Сложно сказать.
После того как выбрались из подземелья, время снова стало человеком — то есть обманывало ровно настолько, насколько мы позволяли.
Солнце двигалось.
Ветер дул.
Птицы орали так, будто никогда не видели людей и теперь пытались докричаться до своих, чтобы те пришли посмотреть на диковинных зверей.
— Нормально, — сказал Андрей, щурясь на просветы между кронами. — Похоже на настоящий лес.
— А должен быть ненастоящий? — спросил Данила.
— Не знаю. После всего, что было, я уже не уверен, что такое «настоящий».
Петрович шёл молча.
Он вообще почти не разговаривал с тех пор, как мы вышли.
Просто шагал впереди, сжимая в руке рацию, которая больше не оживала.
И смотрел по сторонам так, будто ждал подвоха.
Сергей держался рядом с ним.
Он тоже изменился после того разговора с собственным голосом.
Стал тише.
Глубже.
Иногда я ловил его взгляд — он смотрел на нас и будто проверял: настоящие ли мы.
Игорь шёл замыкающим, постоянно оглядывался.
— Тени не отстают, — сказал он. — Но вроде ничего не приближается.
— Может, всё, — сказал Андрей. — Может, мы правда вышли.
— Может, — ответил Петрович, но в голосе не было уверенности.
Лес кончился неожиданно.
Просто в какой-то момент сосны расступились, и мы увидели:
дорога.
Грунтовая, разбитая, с глубокими колеями от лесовозов.
— Это уже хорошо, — сказал Данила. — Дорога куда-то ведёт.
— Или откуда-то, — буркнул Игорь.
Мы пошли по дороге.
Через час показались первые постройки.
Вахтовый посёлок.
Небольшой.
Десятка два балков, столовая, баня, вышка связи.
Люди.
Настоящие живые люди, которые ходили, курили, таскали инструмент, смеялись, ругались.
Я остановился.
— Не верится, — сказал я.
— Проверим, — ответил Петрович.
Мы подошли к проходной.
Вахтёр — пожилой мужик с седыми усами — выглянул в окошко.
— Вы откуда?
— Из леса, — ответил Петрович.
— Заблудились, что ли?
— Можно и так сказать.
— Документы есть?
Петрович полез в карман, достал потрёпанную корочку.
Вахтёр посмотрел, кивнул.
— Проходите. Столовая работает до восьми. Балки свободные есть, крайние три.
Мы прошли.
Я ожидал, что сейчас случится что-то — звук изменится, люди исчезнут, посёлок окажется декорацией.
Но нет.
Всё было обычным.
Запах солярки.
Гул генератора.
Мужской смех из соседнего балка.
Кто-то строгал доску.
Кто-то мылся в летнем душе, окатываясь ледяной водой и матерясь.
Андрей выдохнул.
— Кажется, нормально.
— Кажется, — согласился Игорь. — Но проверять будем долго.
Мы заселились в крайние балки.
Маленькие комнаты с двухъярусными кроватями, тумбочками, плакатами на стенах.
Кто-то из прошлых жильцов оставил на стене надпись:
«Здесь был Вася. 2019. Вернусь».
— Вернулся? — спросил Данила, кивая на надпись.
— Кто знает.
Вечером пошли в столовую.
Повариха — тётка лет пятидесяти, крепкая, с руками, привыкшими к вёдрам и кастрюлям — наложила нам полные тарелки.
— Ешьте, — сказала. — Худые какие. Долго в лесу-то?
— Долго, — ответил Петрович.
— Работали где?
— Да так. Разное.
Она посмотрела внимательно, но расспрашивать не стала.
Вахтовики вообще не любят лишних вопросов.
Каждый со своей историей.
Каждый со своим грузом.
Ночью я не спал.
Лежал на верхней полке, слушал, как похрапывает внизу Андрей, и думал.
Всё слишком правильно.
Слишком обычное.
После того, что мы пережили, обычность казалась подозрительной.
Я вышел на улицу покурить.
У крыльца стоял Петрович.
Тоже не спал.
— Не верится? — спросил он.
— А тебе?
— Тоже.
— Думаешь, это не конец?
— Думаю, что конец — это когда перестаёшь ждать подвоха. Я пока не перестал.
Мы молча курили.
Где-то вдалеке лаяла собака.
Генератор урчал ровно, без перебоев.
Обычная вахтовая ночь.
— Знаешь, что странно? — сказал Петрович. — Я не помню, как мы сюда попали. Не дорогу. А сам момент. Когда вышли из люка — помню. Лес — помню. А переход между лесом и посёлком — нет.
Я замер.
— Я тоже.
— Вот.
Он докурил, затоптал окурок.
— Завтра поговорю с местными. Узнаю, где мы вообще.
— Думаешь, скажут?
— Скажут, если не соврут.
Утром Петрович ушёл к диспетчеру.
Вернулся через час.
— Странно, — сказал он.
— Что?
— Говорят, мы здесь уже неделю.
— В смысле?!
— В смысле — по их данным, мы пришли семь дней назад. Заселились в балки. Отметились в столовой. Даже работали.
— Мы не работали!
— Знаю. Но записи есть.
Мы переглянулись.
— Кто работал? — спросил Сергей.
— Мы. Наши копии. Или… не знаю кто.
Данила выругался.
— Опять?
— Похоже на то.
— И что делать?
— Для начала проверить, где эти «мы» сейчас.
Мы пошли к диспетчерской.
Попросили посмотреть записи.
Диспетчер — парень молодой, с усталыми глазами — пожал плечами:
— А чего смотреть? Вы же сами ходили. Вон, на объекте «Дальний» были позавчера. Я вас в журнал записывал.
— Нас там не было.
— Как не было? — он нахмурился. — Я своими глазами видел. Пятеро. Вы. Или у вас братья-близнецы есть?
Мы замолчали.
— Покажите журнал, — попросил Петрович.
Парень открыл.
Чётким почерком:
«41. Группа Петровича — объект Дальний, ремонт насосной».
Рядом — подписи.
Наши подписи.
Я смотрел на свою.
Не отличить.
— Это не я писал, — сказал я.
— А кто?
— Не знаю.
Мы вышли.
— Значит, здесь есть наши копии, — сказал Игорь. — И они работают, едят, спят.
— Зачем?
— Может, чтобы мы поверили, что это реальность.
— Или чтобы занять наши места, пока мы не вернулись.
Сергей сжал кулаки.
— Надо их найти.
— Зачем?
— Чтобы понять, кто из нас настоящий.
Данила усмехнулся.
— Философия. А если они тоже так думают?
— Тогда встретимся и решим.
Мы пошли на объект «Дальний».
Два часа пешком по тайге.
Нормальная дорога.
Обычная.
Никаких аномалий.
Ни границ.
Ни голосов.
Ни странного света.
Когда подошли к насосной, издалека увидели фигуры.
Пятеро.
Сидели у входа, курили.
— Подождите, — сказал Петрович. — Не подходите сразу.
Мы остановились.
Фигуры нас заметили.
Один встал.
Пошёл навстречу.
И чем ближе он подходил, тем сильнее у меня холодело внутри.
Потому что это был Петрович.
Точь-в-точь.
— Здорово, — сказал он. — Долго вы.
— Кто ты? — спросил наш Петрович.
— Я — ты. Или ты — я. Смотря с какой стороны смотреть.
— Где мы?
— Там, где всегда. Внутри.
— Внутри чего?
— Внутри последнего цикла.
Наш Петрович молчал.
Другой Петрович усмехнулся.
— Не ждал? Думал, всё кончилось? Нет. Вышел из одного круга — попал в другой. Только тут правила помягче. Можно жить.
— Можно выйти?
— Нельзя. Но можно забыть, что ты внутри. И жить как обычно.
— А вы?
— А мы забыли. До сегодняшнего дня.
— А сегодня?
— Сегодня вы пришли и напомнили.
Он посмотрел на нас.
— Значит, есть шанс.
— Какой?
— Попробовать снова. Вместе.
Наш Петрович обернулся к нам.
— Что думаете?
Я смотрел на второго Петровича.
На его глаза.
Они были такие же.
И в то же время — другие.
Чуть спокойнее.
Чуть пустее.
Как у человека, который слишком долго живёт без надежды.
— А если это опять ловушка? — спросил я.
— Может быть, — ответил второй Петрович. — Но у вас есть выбор. Верить или нет.
— А вы?
— Мы уже не выбираем. Мы просто ждём.
— Чего?
— Когда вы решите.
Тишина.
Наши копии смотрели на нас.
Мы — на них.
И никто не знал, что делать дальше.
Только ветер шумел в соснах.
Только где-то далеко урчал генератор.
Только время текло.
Или не текло.
Кто его разберёт.
Подпишись и поддержи автора, чтобы не потерять. Ваша подписка очень важна для меня.
Предыдущая серия:
Следующая серия: