В этот раз на стул села тётя Клава, а Даше баба Марфа велела взять табурет и отодвинуться подальше. Девушка послушно пересела, устроившись сбоку, чтобы не мешать.
Баба Марфа подняла со стола свечу и медленно пошла вокруг тёти, словно очерчивая вокруг неё невидимый круг. Шёпот её молитвы был почти неслышен. Время от времени старуха подносила правую руку к разным частям тела Клавы — к груди, к голове, к спине — и будто прислушивалась к чему‑то невидимому.
— Крепко зажмурь глаза, — сказала она вдруг. — Держи их закрытыми, пока не скажу открыть. Не подглядывай.
Тётя Клава беспрекословно выполняла каждое слово. Она сидела с плотно сжатыми веками, не двигаясь, кажется, целую вечность. На самом деле прошло минут десять.
Наконец баба Марфа подошла вплотную, наклонилась прямо к её лицу.
— Открывай, — громко и почти грозно приказала она.
Тётя Клава распахнула глаза. Сначала всё плыло в цветных пятнах, контуры двоились, как во сне. Потом изображение стало выравниваться, и вдруг она ясно увидела лицо женщины перед собой — каждую морщинку, каждую ресницу.
На миг Клаве показалось, что это всего лишь фантом из памяти, отчаянное желание видеть. Но перед глазами возникла газета, и баба Марфа спокойно произнесла:
— Читай.
Тётя перевела взгляд на страницу и начала вслух читать текст статьи. На втором абзаце у неё по щекам потекли слёзы. Она видела. Видела строчки, мелкий шрифт, линии подзаголовков.
Даша, сидевшая чуть в стороне и следившая за всем происходящим, едва не свалилась с табурета. На её глазах творилось нечто невероятное, настоящее чудо.
Баба Марфа отступила, поставила свечу и снова опустилась на свой стул.
— Ты теперь мне веришь? — мягко спросила она и вновь улыбнулась той самой спокойной улыбкой, что и в тот момент, когда рассказывала Даше о её детстве.
И тут тётя Клава неожиданно сползла с стула на колени перед старухой.
— Простите меня, ради Бога, — дрогнувшим голосом произнесла она. — Я ведь действительно не верила. Весь месяц смеялась про себя и думала, что вы нас обманываете. Простите… И спасибо вам огромное.
— Хватит, — строго остановила её баба Марфа. — Вставай и садись на своё место. Мы ещё не одолели твою болезнь, а должны.
— Да, да… как скажете, — поспешно отозвалась Клава.
Она проворно поднялась и снова села на стул, теперь уже глядя на знахарку как на всесильного человека.
— Сейчас я буду объяснять, — продолжила баба Марфа. — Слушай внимательно и запоминай. Это очень важно.
Она подробно расписала план лечения на ближайший месяц: когда и что принимать, какие молитвы читать, какие делать упражнения и как следить за самочувствием. Потом, по её словам, нужно будет приехать ещё раз.
— Думаю, в следующий раз ты уже и сама сможешь ко мне приехать, без Даши, — добавила она. — А потом вам обязательно нужно будет съездить на море. Хотя бы на пару недель.
— Мы не можем себе такого позволить, — растерянно сказала тётя Клава. — Это слишком дорого.
— Во‑первых, я не говорила, что ехать нужно завтра, — спокойно возразила старуха. — Во‑вторых, если я говорю «нужно съездить», значит, вы очень скоро сможете это себе позволить.
Она перевела взгляд на Дашу, внимательно, почти пристально.
— У кого‑то в жизни намечается крутой поворот. И она многое сможет себе позволить.
Даша удивлённо посмотрела на бабу Марфу. Какой такой «поворот» может произойти, чтобы они вдруг запросто поехали на море? Но она слишком хорошо уже понимала: эта женщина не бросает слова на ветер.
— А что мне нужно для этого делать? — наконец спросила Даша.
— Быть внимательной не только к своей тёте, но и к чужим людям, — ответила та.
— Но я и так стараюсь быть внимательной к другим… — растерянно произнесла девушка.
— Надо быть ещё внимательнее, — покачала головой баба Марфа. — Оглянись по сторонам. Возможно, кому‑то совсем рядом нужна твоя помощь, а ты этого не замечаешь. Приедешь домой — оглянись вокруг.
Ответ оказался таким туманным и загадочным, что Даша даже растерялась. Она ожидала, что баба Марфа прямо скажет, куда идти, кому позвонить или что сделать. А вместо этого — один сплошной намёк.
Всю дорогу обратно Даша молчала. Она перебирала в голове слова старухи, пытаясь уловить, о ком может идти речь, но смысл ускользал. Среди её близких, как ей казалось, не было никого, кто нуждался бы в срочной помощи.
«Может, я не там ищу? — думала она. — Может, кому-то на работе нужна помощь? Но чем я могу помочь? У меня нет денег, нет полезных связей. Чем?»
Эти мысли не давали ей покоя. Даша даже обсудила их с тётей, но они так и не пришли к какому‑то выводу.
— Дашка, ты не мучай себя, — сказала тётя Клава. — Если чему‑то положено случиться, оно случится.
— Но она же уверенно сказала, что мы сможем поехать на море… — тихо возразила Даша.
— Значит, мимо того, кому нужна твоя помощь, ты не пройдёшь, — сказала тётя Клава. — Наберись терпения.
— Ты права, — вздохнула Даша. — Буду теперь смотреть во все глаза.
Ни Даша, ни её тётя даже не вспомнили о старенькой соседке, которая жила прямо под ними, на четвёртом этаже. Одинокая женщина, у которой никогда не было ни мужа, ни детей. Они часто пересекались у подъезда; иногда бабушка просила Дашу помочь донести тяжёлые сумки или сходить в магазин. Девушка и представить не могла, что человек, который совсем скоро перевернёт её жизнь, живёт буквально у них под ногами. Но об этом предстояло узнать позже.
Утром Даша ушла на работу, а тётя осталась дома одна. Часов в десять раздался звонок в дверь. Клава неторопливо поднялась и пошла в коридор.
«Кто бы это мог быть?» — удивилась она. В гости к ним заходили редко, и почти всегда после предварительного звонка.
Тётя Клава открыла дверь. На пороге стояла соседка снизу.
— Здравствуй, Клавочка. Прости, что отвлекаю. Даша твоя дома? — мягко спросила она.
— Здравствуйте, тёть Ань. Нет, Дашка на работе. А что случилось? — ответила Клава.
— Хотела попросить её помочь мне окна помыть, — смущённо произнесла соседка. — Я высоты боюсь, да и возраст уже… Сама понимаешь. Четвёртый этаж, не дай бог голова закружится — и всё.
— Ой, самой и не надо, — всполошилась тётя Клава. — Даша поможет, не переживай. У неё завтра выходной, она к тебе обязательно зайдёт.
— Вот спасибо, родная, дай тебе Бог здоровья! — облегчённо сказала соседка. — Как ты себя чувствуешь?
— Спасибо, уже получше. Дашка постаралась, — улыбнулась Клава.
И, сама не понимая почему, она вдруг начала рассказывать соседке про бабу Марфу и всё, что с ними произошло.
— Какая Даша у тебя молодец, — покачала головой тётя Аня. — Честно скажу, мне в жизни редко попадались действительно настоящие бабки. А тебе повезло. Пусть она тебе поможет и поскорее поставит на ноги. Ты хорошая, Клава, ты заслужила победу над болезнью.
— Знаете, я раньше в это всё совсем не верила, — призналась тётя Клава. — Я скептик до мозга костей. Но тут мой скепсис просто растаял. Она такие вещи говорит, о которых никто знать не мог. Ни угадать, ни придумать — невозможно. Как она это делает, не понимаю, но впечатляет.
— Понимаю тебя, — вздохнула соседка. — Я, знаешь, ещё в молодости случайно встретила одну такую женщину. Она предсказала мне судьбу. Я тогда, конечно, не поверила. Двадцать лет было, казалось, что всё это чушь. А оно, Клавочка, сбылось. До мельчайших деталей. Если бы я знала тогда, что она права, сто раз подумала бы, прежде чем сделать то, что сделала.
Они уже переместились на кухню. На столе дымился чайник, кружки наполнились горячим чаем. Соседке явно хотелось поговорить, и тётя Клава её не перебивала. Иногда человеку просто необходимо выговориться, а ей торопиться было некуда.
— Но вы же ничего страшного не сделали, правда? — осторожно спросила Клава. — Вы такая добрая, милая женщина. И представить не могу, что вы способны на какой-то серьёзный проступок.
— Эх, сейчас я такая, — грустно усмехнулась тётя Аня. — А в молодости… оторва была, прости за выражение.
— Правда? Никогда бы не подумала… — искренне удивилась тётя Клава.
— Много чего натворила, — тихо продолжила соседка. — Но самый тяжёлый мой грех, о котором жалею каждый день, — это аборт. Если бы можно было вернуть всё назад, я бы так не поступила.
— Это очень тяжело… — мягко сказала Клава. — Но, наверное, у вас тогда не было выхода?
— Выход есть всегда, — покачала головой тётя Аня. — И выбор тоже. Я могла этого не делать. Но так сильно любила одного человека, что готова была ради него на всё, даже на такое.
— Он не хотел детей? Или семья у него была? — осторожно уточнила Клава.
— Ни то ни другое, — вздохнула соседка. — У него тогда были серьёзные проблемы. Ребёнок был, как он сказал, совсем не ко времени. Он попросил меня сделать прерывание: мол, потом ещё родим. Только потом уже не сложилось. В то время всё делали так, что потом забеременеть было почти невозможно. А я ещё и нелегально это делала. Время такое было…
Она тяжело вздохнула. Было видно, что этот разговор для неё — как исповедь. Тётя Клава слушала молча, не задавая лишних вопросов и не перебивая.
Ей, конечно, хотелось задать ещё десяток вопросов, но она сдержалась: умение слушать всегда было одной из её редких добродетелей.
— А что потом? — всё‑таки решилась спросить тётя Клава. — Вы остались с ним?
— Как тебе сказать… и да, и нет, — тихо ответила тётя Аня. — Его посадили.
Она сделала паузу, словно собираясь с силами.
— Он был очень красивым, видным мужчиной, — продолжила она. — Там, в лагере, на него положила глаз начальница медчасти. Пообещала, что вытащит его на свободу, если он будет с ней. Он согласился. Тюрьма — такое место, Клавочка, где любая возможность выбраться кажется подарком судьбы. Я его не осуждаю. Думаю, я бы на его месте поступила так же.
— И вы больше никогда его не видели? — осторожно спросила тётя Клава.
— Почему же… видела, — горько усмехнулась соседка. — И не один раз.
Она отхлебнула чай и на секунду задумалась.
— Когда его освободили по состоянию здоровья, — продолжила она, — не знаю, что она там оформила, но его выпустили. Месяц спустя он приехал ко мне. Сам. Я была так счастлива… правда, недолго. Мы провели вместе два дня, а потом он вернулся к ней. К своей жене.
— Какой ужас… — тихо произнесла тётя Клава. — Сочувствую. Это очень тяжело. Он не мог уйти от неё, даже когда срок закончился?
— Не мог, — твёрдо сказала тётя Аня. — Он был порядочным человеком. Говорил, что слишком многим ей обязан и не может так подло уйти. Он воспитывал её сына как своего собственного. Когда они поженились, мальчику было два года, и он всегда считал Володю своим отцом.
— Володя — это ваш… тот самый? — уточнила Клава.
— Да, — кивнула она. — Он был старше меня на восемь лет. И это единственный мужчина, которого я любила и… люблю до сих пор.
Она отвернулась, пряча выступившие слёзы.
— Его уже нет… — тихо догадалась тётя Клава.
— Нет, — выдохнула соседка. — Он умер семь лет назад. В день моего рождения. Представляешь, какая ирония…
— Ужас, — сочувственно покачала головой Клава.
— С тех пор я свой день рождения не отмечаю, — пожала плечами тётя Аня. — Да и не с кем особо. Вообще, праздники не люблю. Даже на Новый год ложусь спать пораньше, чтобы не смотреть, как другие радуются.
Тёте Клаве вдруг стало по‑настоящему жалко эту одинокую женщину.
— Если бы мы с Дашкой знали, что у вас никого нет, — сказала она, — мы бы вас к себе на праздники приглашали. Странно… Живём в одном доме столько лет и толком ничего друг о друге не знаем.
— Время сейчас такое, Клавочка, — вздохнула соседка. — Всем до всех дела нет, к сожалению.
Клавдии стало неловко: по сути, соседка была права. Что они знают о тех, кто живёт рядом? И что соседи знают о них? Почти ничего. Только те, кто делит одну площадку, иногда поддерживают разговор — и то по мелочи. Остальные словно спрятались за дверями. А ведь раньше всё было иначе: соседи ходили друг к другу в гости, вместе отмечали праздники, помогали с детьми. За последние двадцать лет всё сильно изменилось.
— Вы правы, — тихо согласилась Клава. — Сейчас люди годами живут бок о бок и остаются почти чужими.
— Печально всё это, — вздохнула тётя Аня. — Давай хоть мы попробуем это исправить.
— Я не против, — искренне сказала тётя Клава. — Вам ведь и поговорить не с кем, да?
— Некому, — грустно улыбнулась соседка. — Была подружка на первом этаже, тётя Галя из тридцать восьмой. Помнишь? Она полгода назад умерла.
— Ой… умерла? — удивилась Клавдия. — Я и не знала. Хотя неудивительно… Я же почти год то по больницам, то дома за дверью сижу.
— Ну, тебе простительно, — мягко сказала тётя Аня. — Не до соседей было.
Она поднялась из‑за стола.
— Пойду я, Клавочка. Тебе отдыхать надо. Завтра жду твою Дашу — помощницу мою.
— Да, она обязательно придёт, не волнуйтесь. И спасибо вам за откровенность. Очень приятно было с вами поговорить. В другой раз и я свою историю расскажу.
— Договорились, — улыбнулась тётя Аня. — Если можешь сама ходить — заходи. Я всегда рада.
— Обязательно загляну, — кивнула Клава.
Вечером, когда Даша вернулась с работы, тётя Клава подробно пересказала ей разговор с соседкой.
— Ты же поможешь ей завтра, — спросила она. — Я уже пообещала…
— Конечно, помогу, — сразу согласилась Даша. — Мне несложно.
Утром, позавтракав, Даша спустилась на этаж ниже и позвонила в знакомую дверь.
— Здравствуйте, помощницу вызывали? — улыбнулась она.
Но, увидев выражение лица бабушки Ани, Даша тут же насторожилась и испугалась.
— Ой, с вами всё в порядке? — Даша шагнула вперёд, вглядываясь в лицо соседки.
— Да… что-то прихворала я, похоже, — еле слышно ответила бабушка Аня. — С утра плохо себя чувствую.
— Температуру мерили? — сразу перешла к делу Даша.
— Нет. Градусник у меня разбился, а новый всё некогда купить, руки не доходят.
— Так, понятно, — строго сказала Даша.
Она аккуратно подхватила соседку под руку и повела в комнату.
— Вы ложитесь. Сейчас сбегаю домой за градусником и вернусь. Аппарат для давления у вас есть, надеюсь?
— Есть, куда ж без него, — чуть улыбнулась бабушка Аня. — В моём-то возрасте это обязательная вещь в доме.
— Отлично. Я мигом, — кивнула Даша и почти бегом выскочила из квартиры.
Минут через пять она вернулась и обнаружила соседку… в ванной.
— Вы зачем встали? — возмутилась Даша. — Я же просила не вставать!
— Так надо же воду набрать, тряпки приготовить — окна мыть, — виновато попыталась оправдаться бабушка.
— Ну вы даёте! — всплеснула руками Даша. — Думаете, я сама ведро не наполню? Тем более я со своим арсеналом пришла.
Она показала на ведро, флаконы с моющими средствами и стопку тряпок.
— Немедленно марш в постель. Сначала разбираемся с температурой и давлением, а уж потом с окнами.
Бабушка Аня послушно вернулась в комнату. Давление оказалось вполне привычным — 140 на 85.
— Это моё рабочее давление, — махнула рукой соседка. — Всё нормально.
А вот градусник показал 38,7.
— Ничего себе… Где же вы такую заразу умудрились подхватить? — пробормотала Даша. — Врача будем вызывать или попробуем сами справиться?
— Давай сами, — вздохнула бабушка Аня. — Не люблю я этих докторов.
— Ладно, договорились. Но при одном условии: вы меня слушаетесь и никакого геройства с тряпкой в руках, ясно?
— Ясно, — покорно кивнула соседка.
Даша заварила чай, добавила мёд, дала жаропонижающую таблетку.
— Вам нужно поспать, — сказала она. — А я пока тихонько наведу порядок. Стараться буду бесшумно.
Даша взялась за уборку по‑настоящему: вымыла все окна в двухкомнатной квартире, протёрла пыль, вычистила полы. Бабушка Аня лежала на диване и молча наблюдала за её движениями. Спать она, похоже, не собиралась, но и мешать не пыталась.
Девушка работала быстро и уверенно, всё делала с какой‑то лёгкой привычной сноровкой. Через пару часов в квартире стало светло и чисто, будто после генеральной уборки.
— Ты такая ловкая и хозяйственная, — восхищённо сказала бабушка Аня. — Повезло Клаве с племянницей. Спасибо тебе, Дашенька. Теперь моя очередь. Сбегаю в магазин, приготовлю вам что‑нибудь поесть. Вроде суп какой‑то в холодильнике был…
— И всё? — удивилась Даша. — Вы только супом и питаетесь?
— Я, если честно, готовлю так себе, — смутилась соседка. — Мне проще купить что‑нибудь готовое.
— Вот это как раз совсем не дело, — строго сказала Даша. — Буду готовить вам я. Вернее, так: буду готовить дома и приносить вам. Нельзя всё время питаться покупной едой. Иногда — можно, но не постоянно.
— Дашенька, мне неловко… — попыталась возразить бабушка. — Не хочу доставлять тебе хлопоты, навязываться…
Даша не дала ей договорить.
— Перестаньте, — отрезала она. — Вы мне совсем не навязываетесь. Я вам помогаю по‑соседски, по‑человечески. У меня никогда не было бабушки, а вам пригодится чья‑нибудь забота. Мне вовсе не трудно. Так что давайте больше к этому разговору не возвращаться. Лучше скажите, чего бы вам хотелось?
Соседка опустила глаза, явно стесняясь.
— Говорите, говорите, — подбодрила её Даша. — Раз спрашиваю, значит, могу приготовить. У меня сегодня выходной, всё равно буду готовить на несколько дней нам с тётей. Вдруг ваша идея мне самой понравится.
— Я… очень хочу винегрета, — тихо сказала бабушка Аня. — Настоящего, домашнего.
— И всё? — Даша улыбнулась. — Так не годится. Винегрет будет, это вообще не проблема. Раз вы стесняетесь, давайте я озвучу своё меню, а вы скажете, что из этого едите, а что нет. Вкусы у всех разные.
Она достала телефон, готовясь что‑то записать.
— Значит так, — начала Даша. — Грибной суп, котлеты, пюре, винегрет, печёночный паштет и домашнее печенье с начинкой.
Бабушка с неподдельным интересом взглянула на свою юную соседку.
— Ты это всё собираешься приготовить сегодня? — недоверчиво уточнила она.
— Конечно, — пожала плечами Даша. — Завтра мне на работу. А что тут такого?
— Я бы с таким меню дня три возилась, — улыбнулась бабушка Аня. — И не факт, что осилила бы. Кухня — это не моё.
— А что ваше? — с любопытством спросила Даша.
— Шить, вязать, — оживилась соседка. — Это я и умею, и люблю. А вот готовить так и не научилась. Кстати… Хочешь, свяжу тебе свитерок или платье, когда поправлюсь?
— Буду вам очень благодарна, — искренне обрадовалась Даша. — А я как раз наоборот: ни шить, ни вязать не люблю, усидчивости не хватает. Зато готовить — одно удовольствие. А больше всего люблю печь, просто времени на это нужно много.
Она на секунду задумалась и добавила:
— Вот на следующей неделе у меня будет два выходных подряд. Испеку свой фирменный торт и приглашу вас к нам на чай.
— С нетерпением буду ждать, — мягко улыбнулась тётя Аня. — Я домашнюю выпечку обожаю. Магазинные торты не то: без души сделаны.
— Тогда отдыхайте, а я побежала готовить, — сказала Даша, поднимаясь. — Приду часа через три. А вам действительно нужно поспать.
Она положила на тумбочку сложенный листок.
— Вот, это мой номер мобильного. Если что — звоните, не стесняйтесь.
— Спасибо тебе, детка, — тихо сказала бабушка. — Ты меня сегодня и выручила, и удивила.
— Чем удивила? — не поняла Даша.
— Своей добротой и человечностью, — ответила тётя Аня. — Молодёжь сейчас другая. А ты… не такая.
— Да обычная я, — смущённо улыбнулась Даша. — Правда.
Она взяла ведро и сумку с тряпками.
— Всё, я побежала. Скоро вернусь. Выздоравливайте.
продолжение