Предыдущая часть:
Подруги, затаив дыхание, словно боясь спугнуть эту красоту, вошли в распахнутые Степаном Ильичом кованые ворота и оказались в другом мире, где воздух был густым от запахов роз, жасмина и морской соли. Мощёные камнем дорожки вились среди цветущих магнолий и цитрусовых деревьев.
— Мамочка родная! — прошептала Инна и, подбежав к огромному розовому кусту, уткнулась в него лицом, чтобы вдохнуть этот божественный аромат.
— Я, кажется, сейчас в обморок упаду, — еле слышно выдохнула Елена. — Неужели это всё на самом деле происходит со мной? Мне не снится?
— Только попробуй упасть! — очнулась Инна. — Нам ещё дом осмотреть надо!
Она схватила подругу за руку и потащила её на широкую, увитую плющом террасу. Открывшаяся оттуда панорама была достойна кисти лучших художников: бескрайнее море, словно живое, дышащее полотно, переливалось всеми оттенками синего — от глубокого, почти чёрного у горизонта до нежной бирюзы у берега, и где-то вдалеке сливалось с небом в лёгкой, прозрачной дымке.
— Инна, может, останемся здесь сегодня? — жалобно, с надеждой в голосе спросила Елена.
— Конечно, останемся! — решительно заявила подруга.
Елена глубоко, всей грудью, вздохнула солёный морской воздух и вдруг почувствовала, как тяжёлый груз, который она носила в себе столько лет, наконец-то спал с её плеч. Теперь она точно знала, что это место — её настоящий дом.
Вечер опустился на террасу мягкими сумерками, и две счастливые, несмотря ни на что, молодые женщины, устроившись в плетёных креслах с чашками остывающего кофе, молча любовались тем, как багровое солнце медленно погружается в линию горизонта, окрашивая небо и море в фантастические оттенки пурпура и золота. Тишина была настолько благостной, что казалось, само время замерло.
— Лен, а когда ты собираешься рассказать мужу о наследстве? — голос Инны прозвучал неожиданно, заставив Елену вздрогнуть.
Елена задумалась, отставив чашку.
— Скажу, конечно, но не сейчас. Пусть спокойно работает, вникает в своё новое золотое дело. Не хочу его дёргать и отвлекать по пустякам. — Она вздохнула, и в этом вздохе слышалась горечь. — Хотя представляю его реакцию: его жена, простая повариха, вдруг становится владелицей роскошной виллы и приличного счёта в банке. Вот будет номер.
— Лена, ты не повариха, — поправила Инна с лёгким укором. — Ты кондитер, художник своего дела, между прочим. Неужели он до сих пор не смирился с твоей профессией?
— Нет, — Елена покачала головой, не отрывая взгляда от заката. — И, знаешь, Инна, я давно заметила одну неприятную вещь. Твой Эдуард, — она сделала ударение на «твой», — на дух не переносит простых людей. Смотрит на них сверху вниз, с этакой брезгливостью. Будто сам невесть кто. Не всем же сидеть в офисах и крутить бизнес, кому-то нужно еду готовить, дома строить, детей в школах учить. — Елена помолчала. — А сам-то он забыл, откуда на него этот самый бизнес свалился? Если бы мой отец был жив, он бы ни за что не допустил, чтобы его дело, которому он столько лет отдал, продали ради каких-то призрачных золотых рудников.
— Ой, даже не говори, — подхватила Инна, тоже ставя чашку на столик. — У меня сердце не на месте из-за всей этой авантюры с золотом. Чую, добром это не кончится.
Елена встала с кресла и, заложив руки за спину, нервно заходила по террасе взад-вперёд, словно пытаясь унять внутреннее беспокойство.
— Инна, слушай меня внимательно, — вдруг сказала подруга таким тоном, что Елена остановилась и обернулась. — Ты про деньги, которые тётушка оставила на счету, мужу пока ни слова не говори. Ни-ни. А то он их у тебя быстро отберёт и в свои дурацкие рудники вбухает, как только они провалятся, в чём я нисколько не сомневаюсь. Пусть пока лежат на тёткином счету. Когда нужно будет — тогда и снимешь. Если его дело прогорит, а оно, судя по всему, именно к тому и идёт, так хоть твоё наследство останется, чтобы вы новый, нормальный бизнес открыть. Я буду молчать как рыба. — Инна вздохнула. — Вот дом этот жалко, его не спрячешь, слишком уж он приметный. Стоит себе на холме, красуется. Но деньги спрятать можно.
Елена, растроганная такой заботой, подошла к подруге и крепко обняла её. На душе у неё вдруг стало необыкновенно легко и спокойно. Как хорошо, что есть хоть один человек, который искренне, по-настоящему за неё переживает.
— Спасибо тебе, моя хорошая. Что бы я без тебя делала? — прошептала она.
— Что-что? — проворчала Инна, утыкаясь носом в плечо подруги. — Да все бы деньги этому хитрецу и прохиндею выложила на блюдечке, да ещё и виллу бы к ногам бросила, или по первому его приказу продала бы за бесценок.
В голосе Инны прозвучала такая неприкрытая неприязнь, что Елена отстранилась и внимательно посмотрела на неё. В глазах подруги она заметила недобрые, колкие искорки.
— Инна, почему ты так говоришь о нём? — насторожилась Елена. — А ну-ка рассказывай, что случилось? Ты что-то знаешь?
Инна поджала губы и отвернулась к морю, явно борясь с желанием то ли выложить всё начистоту, то ли сохранить тайну. Было видно, что ей тяжело.
— Помнишь, когда вы в прошлом году давали большой приём в честь какой-то годовщины вашей фирмы? — наконец спросила она, не глядя на подругу. — И ты меня пригласила.
— Помню, конечно, — кивнула Елена. — Это было примерно год назад. Я ещё удивилась, что ты не пришла, а потом сказала, что заболела.
— Так вот, — Инна глубоко вздохнула, собираясь с духом. — Я тогда пришла. Нарядилась, купила цветы, как положено. А твой муж... — она запнулась. — Твой муж меня на порог не пустил.
— Что? — Елена почувствовала, как в груди что-то оборвалось.
В глазах Инны блеснули слёзы — слишком долго она носила в себе эту обиду.
— Он сказал, чтобы я убиралась в свою конуру, и что он не потерпит в своём доме ещё одну повариху, от которой разит луком и чесноком. Сказал, что здесь собираются серьёзные люди, а не кухонный сброд. И захлопнул дверь прямо перед моим носом. — Инна вытерла слезу. — Я и ушла.
— Так вот почему ты не отвечала на мои звонки, а потом сказала, что выпила таблетку и заснула! — воскликнула Елена, и в голосе её зазвучала боль. — Почему ты сразу мне не сказала? Глупышка ты моя!
Она снова порывисто обняла подругу и принялась гладить её по голове, словно утешая маленькую обиженную девочку.
— И что бы ты сделала? — тихо спросила Инна, уткнувшись лицом в плечо Елены. — Устроила бы скандал прямо посреди праздника, при всех его богатых друзьях? Опозорилась бы перед ними, а он бы тебе этого никогда не простил. К тому же я знаю, как ты его любишь. Я не хотела быть причиной ваших ссор. Вот и всё.
Елена нахмурилась, и в её глазах впервые появилась твёрдость, которой раньше не было.
— Я не буду с ним ссориться, — сказала она спокойно, но веско. — Я просто припомню ему это. Всё припомню. Ты права, Инна, он изменился. Стал каким-то жёстким, расчётливым, жадным до денег. Ничего не видит вокруг, кроме выгоды. И меня... меня он тоже не видит. Я для него просто приложение к дому и бизнесу.
Две женщины снова замолчали, глядя на догорающий закат. По их щекам текли слёзы. То, что минуту назад казалось безоблачным счастьем, вдруг обернулось глубокой, застарелой грустью. Сердце Елены, как оказалось, чуяло беду не зря.
Она, конечно, не знала, что в эту самую минуту её благоверный Эдуард проводит время на курорте с Кристиной, прожигая семейные деньги направо и налево. В тот же вечер, ужиная в шикарном ресторане при отеле, он, напыжившись от важности и собственной значимости, с ухмылкой вручил своей спутнице длинный бархатный футляр.
— Что это? — Кристина с хорошо разыгранным любопытством открыла коробочку и театрально ахнула, прижимая руки к груди. — Ах, какая прелесть! Милый, это просто невероятно! Ты самый лучший, самый щедрый мужчина на свете!
Уже через минуту массивный браслет из белого золота, щедро усыпанный крупными изумрудами, переливался на её холёном запястье под холодным светом хрустальных люстр. Дамы за соседними столиками, одетые в вечерние туалеты от кутюр, вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть роскошное украшение, а их кавалеры, чувствуя себя уязвлёнными, бросали на Эдуарда колючие, недобрые взгляды. Сам же виновник торжества чувствовал себя триумфатором, купаясь в лучах чужой зависти и внимания Кристины.
— Я хочу, чтобы этот волшебный вечер никогда не заканчивался, — промурлыкала Кристина, томно глядя в глаза своему расхрабрившемуся спутнику, и накрыла его руку своей ладонью.
Под завистливые взгляды публики, которая собралась здесь, чтобы щеголять друг перед другом нарядами и бриллиантами, Кристина и Эдуард покинули зал и направились в свой номер. Эдуарда так и распирало от гордости — ещё бы, с ним такая роскошная, ухоженная женщина, настоящая королева!
На следующее утро Эдуард проснулся далеко за полдень. Солнце уже вовсю пекло, успев раскалить песок на пляже до температуры сковородки, а возле огромного лазурного бассейна не осталось ни одного свободного лежака. Он с трудом разлепил глаза и, поморщившись от головной боли, простонал, глядя на опустевшие бутылки из-под дорогого шампанского на столике:
— Кристиночка, прелесть моя... Принеси водички, а? Кажется, я вчера немного перебрал.
Ответом ему была тишина. Кристина не отозвалась и, разумеется, воды не принесла.
— Кристина! — позвал он громче, но и тут ему никто не ответил.
«Ну вот, ушла на пляж без меня», — с досадой подумал Эдуард и, накинув халат, поплёлся на крошечную кухоньку, встроенную в номер, чтобы достать минералку из холодильника. В этот момент в двери щёлкнул замок, и в номер, словно бабочка, впорхнула молоденькая горничная с охапкой свежих полотенец. Увидев постояльца, она опешила и замерла на пороге.
— Ой! — вырвалось у неё. — А вы... а вы разве ещё не съехали?
Эдуард от неожиданности открыл рот.
— С чего вдруг? — нахмурился он. — У меня номер оплачен и забронирован ещё на трое суток.
Горничная вытаращила на него свои и без того большие от удивления глаза.
— Но ваша спутница... — пролепетала она, — ваша спутница сегодня утром подошла к администратору и сказала, что вы оба съезжаете. Она вернула ключи и забрала деньги за неиспользованные дни.
— Что-о-о? — Эдуард, забыв про жажду, бросился к шкафу, распахнул его и обмер. Вещей Кристины не было. Исчез и её чемодан, и все те обновки, которые он накупил ей за эти дни. Только его собственные рубашки сиротливо висели на плечиках.
Ничего не понимая, он, не снимая халата, рванул вниз, в холл, и, отыскав управляющего, набросился на него с расспросами.
— Да, всё совершенно верно, — невозмутимо подтвердил управляющий, бегло взглянув в экран компьютера. — Номер, который вы занимали, с сегодняшнего утра считается свободным. — Он поднял глаза на Эдуарда. — Хотя, постойте-ка... Я вижу, что буквально полчаса назад этот номер был снова забронирован другим гостем. Так что, уважаемый, прошу вас освободить его в течение ближайшего часа.
— Как это — забронирован? — заорал Эдуард, привлекая к себе внимание отдыхающих, которые с любопытством поглядывали на странного типа в халате. — Я здесь стою! Мне нужен другой номер! Немедленно!
— Приношу свои извинения, — сухо отчеканил управляющий, — но на данный момент все номера в отеле заняты. Решать ваши проблемы, увы, не в моей компетенции.
И он удалился по своим важным делам, оставив Эдуарда в состоянии полного ступора под удивлёнными взглядами туристов. Делать нечего, пришлось возвращаться в номер и, ругаясь сквозь зубы, наспех кидать вещи в чемодан. Сколько бы он ни набирал номер Кристины, в ответ слышал лишь равнодушные гудки и механический голос автоответчика. Горе-любовнику пришлось с позором возвращаться домой, причём намного раньше, чем он планировал.
Дома Эдуарда ожидали две новости. Одна, впрочем, могла бы быть хорошей, если бы не вторая, которая оказалась просто катастрофической. Хорошая новость заключалась в том, что теперь он, оказывается, мог бы отдыхать на роскошной вилле своей жены. А плохая настигла его, как снег среди ясного неба.
— Как это понимать — на участке нет золота? — орал он в дикой истерике, когда его помощник поздно вечером явился к нему домой с отчётом о своей командировке на «золотые прииски». — Куда оно, интересно мне знать, делось? Ты что несёшь? Ты точно туда приехал? Место не перепутал?
— Да не перепутал я ничего, — устало ответил помощник и без приглашения тяжело опустился в кресло. — Я же тебя предупреждал, Эдуард Петрович, что сначала нужно было всё как следует проверить, послать людей, провести экспертизу. А ты вместо того, чтобы делом заняться, на эту девицу заглядывался, а потом и вовсе с ней на юга укатил.
— Тише ты! — зашипел на него Эдуард, испуганно оглядываясь на дверь. — Жена услышит.
— А пусть слышит! — не унимался помощник, которому уже было всё равно. — Она хоть узнает, на ком жената. Короче, так. Те документы, которые тебе впарили — липа чистой воды. Фотографии, что показывали, не имеют ничего общего с реальностью. — Он хрипло вздохнул. — Тебя надули, шеф. И надули по-крупному, профессионально. Из всего обещанного оборудования в этой старой, полузаброшенной шахте я обнаружил только ржавую вагонетку на боку да пару сломанных кирок. Всё. Больше ничего. Нас просто взяли в оборот мошенники.
— Как же так? — Эдуард схватился за голову.
На его истошный крик из спальни выбежала испуганная Елена.
— Они же мне кусок золота показывали! — продолжал орать Эдуард, не замечая жены. — И сертификат был с печатью! Я банкрот! Я полный банкрот!
Он грубо оттолкнул остолбеневшую от такой страшной новости жену и бросился к телефону, лихорадочно набирая номер Геннадия, бывшего владельца золотых приисков. Но, как и в случае с Кристиной, абонент был недоступен, а через минуту механический голос сообщил, что номер и вовсе заблокирован.
— Сертификат тот — фальшивка, нарисованная на коленке, — сплюнул помощник. — А кусок металла, что тебе дали пощупать, — это не золото. Это железный колчедан. Его ещё в народе «золотом дураков» называют. Так что, Эдуард Петрович, прими мои поздравления. Ты — тот самый дурак. Такой хороший, прибыльный семейный бизнес угробил.
— Заткнись! — заорал Эдуард, багровея лицом и брызжа слюной. — А то выгоню тебя к чёртовой матери с должности, и без работы останешься!
Помощник горько усмехнулся, покачал головой и встал с кресла.
— Да я и сам уйду, — сказал он спокойно. — Лучше уж без работы, чем с таким пустозвоном, как ты, якшаться. А вам, Елена Дмитриевна, — обратился он к застывшей в углу Елене, — моё искреннее сочувствие. Так бездарно разорить дело вашего отца мог только такой простофиля, как ваш муж. Будьте осторожны и старайтесь жить своим умом, а не его указаниям следовать.
— Вон! — заорал Эдуард, и его трясло так, что, казалось, он сейчас кинется на своего заместителя с кулаками.
Но помощник, не прощаясь, вышел, громко хлопнув дверью так, что дрогнули стёкла в серванте.
— Эдик, скажи мне, это правда? — Елена наконец обрела дар речи, чувствуя, как ноги становятся чужими и непослушными. — Мы... мы действительно банкроты? Папин бизнес... его больше нет?
— Отстань от меня, не до тебя! — огрызнулся Эдуард, отмахиваясь от жены, как от надоедливой мухи. — Надоела!
Продолжение: