Предыдущая часть:
Лера и правда выглядела абсолютно счастливой и ни о чём не просила. Муж и без просьб выполнял любые её желания, предугадывая их на шаг вперёд. Но время главной просьбы настало уже после возвращения домой. Едва они вступили в сырую, слякотную весну, сменившую их жаркое лето, Лера, слегка смущаясь, подошла к мужу.
— Виктор, у меня к тебе одна просьба, — начала она, покусывая губу. — Очень нескромная, надеюсь, ты сможешь её исполнить. Но, честно говоря, это дорогое удовольствие.
— Ну-ка, ну-ка, — заинтересованно откликнулся он, откладывая планшет. — Выкладывай, моя королева. Всё, что в моих силах.
— Понимаешь, это даже не для меня, а для Дениса. — Лера отвела взгляд. — Давай купим ему квартирку? А то не может же он вечно по съёмным мыкаться. И в нашем доме ему уже неловко жить. Вдруг он личную жизнь захочет устроить, а тут мы...
— Да... — Виктор задумчиво потёр подбородок. — Знаешь, лучше бы ты шубу попросила или машину новую. А ты, добрая душа, о брате печёшься. — Он заметил, как Лера нахмурилась и надула губы, и поспешил добавить: — Стоп, не обижайся. Я не отказываю. Просто квартиры сейчас, сам знаешь, какие цены. А у нас после свадьбы и путешествия трат было столько, что самим бы не пришлось из этого дворца в однушку переезжать. — Он улыбнулся, смягчая тон. — Ладно, до этого никогда не дойдёт, обещаю. И квартира твоему брату будет. Мне и самому надоело, что он тут трётся. Я дом не для того покупал, чтобы в коммуналку его превращать.
— Ну знаешь, ты как-то слишком... — Лера обиженно повела плечом.
— Всё нормально, — перебил Виктор уже серьёзно. — Ты не о куске хлеба для Дениса просишь. Сначала он у нас жил, теперь вот квартира. Я её куплю, но надеюсь, что брат твой, как взрослый человек, когда-нибудь — не через сто лет, конечно — хоть тебе, хоть детям нашим это возместит. И давай закроем тему.
Лера притихла. Она поняла главное: квартиру для брата он купит, но при этом дал понять, что ресурсы не бесконечны, и что её обожающий супруг умеет говорить жёстко, тоном делового человека. Значит, после такой просьбы придётся на время умерить аппетиты. Но у Леры в запасе имелся ещё один козырь, на который она очень рассчитывала. Предъявлять его сразу она не собиралась, но он уже созревал.
Этот будущий козырь больно ударил и по Вере. С момента свадьбы она ходила грустная, задумчивая, помня о своём обещании уйти. Она исправно делала свою работу, но старалась как можно реже попадаться хозяевам на глаза и потихоньку собирала вещи.
Когда весна окончательно вступила в свои права, она уже почти решилась подойти к Виктору с заявлением об уходе через месяц. Но в один из дней он сам, сияющий, ворвался на кухню с новостью: у них с Лерой будет ребёнок. Оказалось, что, как только двухкомнатная квартира на имя Дениса была оформлена, Лера предъявила мужу заветный тест с двумя полосками.
— Я давно чувствовала, но боялась говорить, чтобы не сглазить, — щебетала она, глядя на мужа сияющими глазами. — Ты рад, любимый?
Рад ли Виктор? Он чуть не плакал от восторга. Наконец-то у него будет наследник, продолжение рода! И тут Вера со своим «увольняюсь, ищите замену».
— Верочка, милая, ну вы же понимаете, что сейчас это совершенно невозможно! — взмолился он, застав её вечером за глажкой детских распашонок, которые Лера уже успела накупить. — Лера беременна, как мы без вас? А появится новый человек, а когда ребёнок родится? Это же ужасно! Я вас умоляю, останьтесь ещё хоть чуть-чуть. Ну, на год хотя бы. Пожалуйста!
— А что изменится за год? — Вера отложила утюг, глядя на него усталыми глазами. — Ваша жена и не собирается становиться хозяйкой, вы же сами видите. А с детьми я возиться не умею. Я не нянька, у меня своих никогда не было.
— Это вы-то не умеете? — Виктор порывисто шагнул к ней и схватил за руки, но она тут же отдёрнула их. — Простите. Но я знаю: вы умеете всё. У вас руки золотые и сердце такое же. Вы добрый дух этого дома. Без вас здесь всё рухнет, крыша на голову свалится.
— Ну, не знаю. — Вера покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от его слов. — Мне очень тяжело, Виктор Павлович.
— Да что тяжёлого? Дениса нет, я на работе, Лера, думаю, вас не особо затрудняет. — Он смотрел на неё умоляюще. — Пожалуйста, дотяните хотя бы до годика моего малыша. А там, я уверен, вы и сами не захотите уходить.
Словом, Вера осталась. То ли уговоры мужчины, которого она продолжала любить, то ли что-то ещё возымело действие. А может, всё сразу. Ведь она видела, что из молодой хозяйки мать получится не лучше, чем жена. Да и можно ли винить девушку? Слишком рано вышла замуж — ни опыта, ни образования, ни желания. Замуж пошла потому, что богатый позвал. Когда ещё такой случай выпадет? А ребёнка родить решила, чтобы мужа покрепче привязать. На самом деле ей бы ещё гулять, наряжаться, крутить романы с молодыми красавцами. Но раз уж так вышло, то почему бы и Вере не пригодиться? Раз не мужем, так хоть младенцем. Родит Лера и что? Нянчить будет? Нет. Сдаст малыша на попечение мамок да нянек. И станет такой мамкой и нянькой именно Вера. Да, не свой ребёнок, но своих-то нет. Осталась. И работала как прежде, и ждала ребёнка. Именно ждала — словно сама была беременна. Даже жалела, что не подружилась с Лерой, что не может положить руку ей на живот, прижаться ухом, почувствовать биение новой жизни. Теперь уже поздно. Какая дружба! Молодая хозяйка была занята обустройством детской. Сходила на УЗИ, узнала, что будет мальчик, и сразу вызвала дизайнера. Комнату оформляли по последнему писку моды, с учётом всех гигиенических требований. Веру звали туда только для инструктажа: что и как мыть, гладить, куда складывать. Она терпела. «Но сколько же хватит твоего рвения? — думала она о будущей матери с горькой усмешкой. — Тебе не ребёнка, а пупса купить надо. Есть сейчас такие, от живых не отличишь».
Виктор тоже готовился к рождению сына, но по-своему. Он изводил врачей вопросами, выбирал лучший роддом, самых квалифицированных акушерок и педиатров. Лера умело подогревала его тревогу, надеясь извлечь из этого выгоду. Беременность протекала нормально, без осложнений, но мужа она встречала бледная, измученная, жаловалась на слабость и тошноту. Постоянно ходила к врачу, вызывала специалистов на дом. Те уверяли, что всё в порядке, но Виктор верил своей Лере — страдалице, которая ради него взвалила на себя такую ношу.
Всё шло своим чередом, и в положенный срок родился Миша — здоровый, красивый мальчик. Родители были на седьмом небе. Виктор устроил пышную встречу из роддома, хотя все отговаривали: «Ни к чему это, ни матери, ни ребёнку». — «А мне необходимо, — сиял он. — У меня не каждый день сыновья рождаются». Правда, праздник ограничился территорией возле роддома. Дома воцарились тишина и покой. Виктор не мог наглядеться на жену и сына.
— Ну что ты тискаешь его? — ласково ворчала Лера. — Не приучай к рукам, ещё налюбуешься.
— Когда? — вздыхал Виктор. — Мне теперь работать придётся день и ночь, дела запустил, долгов набрал из-за свадьбы и путешествия. Так что тебе придётся и любоваться, и заботиться о ребёнке. Вера поможет, конечно.
— А может, няню хорошую нанять? — осторожно спросила Лера.
— Ну вот, я только что сказал, что с деньгами напряг, а ты сразу няню, — мягко упрекнул он. — Ты же не тройню родила. Нас двое, один младенец. Зачем нам штат прислуги? Ты молодая, здоровая. Неужели с ребёнком не справишься? Родную мать никто не заменит.
Лере пришлось согласиться, но такой расклад её не устраивал. Выходит, мало выносить и родить — надо ещё и нянчить, да ещё безупречно. А Вера? Та с каждым днём раздражала её всё больше. «Скоро меня за прислугу принимать будут, а эта леди ходит тут вся из себя, будто не домработница, а барыня, — думала Лера с досадой. — Я уже забыла, когда в салоне была. Живот растянулся, грудь отвиснет от кормления. А Виктор настаивает, чтобы я сама кормила. Этой-то что? Не рожала, легко ей рассуждать. Два человека всего, зачем ещё прислуга? Но не самой же мне готовить и убирать? Ох, зря я с этим ребёнком связалась. И без него бы не бросил. Хотя с ним легче и выгодней, когда самой уходить решусь». То, что от мужа придётся уйти, она уже не сомневалась.
Первый месяц жизни Миши выдался тяжёлым и хлопотным, но не из-за ребёнка — с ним как раз проблем не было. Просто молодая мать никак не могла привыкнуть к новому положению. Но постепенно всё наладилось. Лера научилась перекладывать свои обязанности на Веру. Стоило Виктору уйти на работу, как она тоже начинала собираться. Мало ли дел у молодой женщины, которая хочет быть красивой? Салон, маникюр, педикюр, массаж, поликлиника — отговорок хватало. Благо ребёнка есть на кого оставить. К приходу мужа Лера старалась вернуться и предстать идеальной мамочкой: ворковала над колыбелью, раздавала Вере разумные указания. Кормить грудью она перестала, при Викторе оплакав свою «невозможность быть как можно ближе к ребёнку». Откуда ему было знать, что это её собственное решение? Вера, конечно, всё видела и понимала. Спектакли Леры её раздражали, Мишу было жалко, но жаловаться Виктору она не могла — Лера стала хитрой и ловкой, могла выкрутиться и выставить виноватой её.
Уйти из этого дома становилось всё проще, но Миша... Вера привязалась к мальчику. Ему найдут другую няньку, но она больше никогда его не увидит. А это стало бы трагедией большей, чем невозможность признаться в любви его отцу. Да, она по-прежнему испытывала чувства к Виктору, но теперь скорее как к отцу Миши, которого любила уже как родного. Нельзя сказать, что Вера не думала о будущем. Думы эти были невесёлыми.
«Ну что, красавица, дожила на пятом десятке до последнего унижения? — спрашивала она себя, глядя на своё отражение в тёмном окне. — Влюбилась в мужчину — и что? Живёшь у него в прислугах, стелешь постель его молодой жене. Теперь ещё и ребёнка их нянчишь. А дальше? Время летит, ближайшие десять-пятнадцать лет так и пройдут. А потом? Кому ты будешь нужна, старая, немощная? Скажут: живи, квартира у тебя есть, деньжат поднакопила, пенсию дадут. А как жить? Даже Миша, как бы хорошо ко мне ни относился, — я ему чужая. Поздравит с праздником, и ладно. А стакан воды кто подаст? Сиделка в доме престарелых. Ох, как же меня подвела эта любовь. Надо было сразу уйти, как поняла, что Виктор для меня не просто хозяин. Но для него я всегда останусь только домработницей».
Мысли были ужасные. Но стоило Вере подойти к кроватке малыша, взять его на руки — как всё улетучивалось, уступая место такому счастью, что никакие мрачные прогнозы были не страшны. Какая разница, что будет дальше? Пусть будет что угодно. Она благодарна судьбе за эти минуты. Минуты складывались в часы, потому что молодая мать уходила из дома всё чаще и отсутствовала всё дольше. Списать это на салоны было уже трудно, но Лера не собиралась отчитываться перед домработницей. А муж, кажется, ничего не замечал.
Конечно, выходные у него случались, и он старался проводить их с семьёй. Для Леры эти дни превращались в настоящую каторгу, и она научилась ловко спускать сына на отца.
— Ты же специально выходной взял, чтобы с сыном побыть, — заявляла она, едва проснувшись. — Вот и общайся. Заодно узнаешь, каково мне целыми днями с ним сидеть. Он растёт, знаешь ли, всё труднее с ним сладить становится.
Виктор от души смеялся, глядя на трёхмесячного младенца, который ещё и голову-то держал с трудом.
— Лер, ты о чём? — качал он головой, беря сына на руки. — Он же крошка совсем, ни ходить, ни ползать не умеет. Как им управлять-то?
— А всё равно тяжело, — капризно тянула она, запахивая халат. — Целый день с ребёнком — это же ни минуты покоя. Тебе вот Вера помогает, а я одна.
— Да какая помощь от Веры? — удивлялся Виктор. — Помыть, постирать — это её работа. А с Мишей ты сама. Ну да ладно, раз ты сегодня дома, я, пожалуй, пройдусь немного. Просто по улице. Ты не представляешь, какое это счастье — идти без живота, без коляски, как нормальный человек.
Виктор жалел жену, отпускал её погулять на несколько часов, а сам оставался с сыном. Иногда даже просил Веру:
— Вы уж давайте Лере возможность побыть одной. Видите, как ей тяжело?
— Не вижу, — сухо отвечала Вера, не поднимая глаз от гладильной доски. — Она спокойно уходит, когда ей нужно. То в салон, то с подружками встречается. Вы бы лучше её здоровьем озаботились. В поликлинику, говорит, ходит. По три раза в неделю и по полдня там сидит.
Виктор насторожился и при случае спросил жену напрямую. Реакция оказалась бурной.
— Ты кому веришь, Виктор? — вспыхнула Лера, моментально наливаясь краской. — В какую ещё поликлинику? Я там сто лет не была, один раз после родов! Зачем она на меня наговаривает? Я уже не помню, когда за калитку выходила!
— Но по салонам ты же ходишь исправно, — осторожно заметил он.
— Хожу, чтобы не потерять форму окончательно, чтобы ты меня не разлюбил! — Голос её дрогнул, на глазах выступили слёзы. — Я не ожидала, что ты начнёшь меня этим попрекать. И верить какой-то... старой швабре! Она вон как за собой следит, а мне уже в парикмахерскую сходить нельзя? Я за беременность такое перенесла, рожала так тяжело, а ты...
Всё закончилось, разумеется, слезами, горячими уверениями в вечной любви и бурным примирением. Виктор корил себя за подозрительность. Ну сходила жена пару раз куда-то, задержалась на полчаса, а Вера уже панику разводит. Они же с самого начала невзлюбили друг друга. Тут уж ничего не поделаешь.
Так и тянулось до того дня, когда на работе Виктора застал звонок Веры. Голос у неё был встревоженный.
— Виктор Павлович, вы не знаете, где Лера? У Миши температура поднялась, я врача вызвала. Хорошо бы, чтобы мать рядом была, а у неё телефон отключён.
— А куда она пошла? — Виктор уже накидывал пиджак, жестом показывая секретарше, что уезжает.
— Разве она мне докладывает? Собралась и ушла.
Виктор домчался за полчаса. Врач уже осматривал Мишу — ничего страшного, просто режутся зубки. Выписал лекарства, дал рекомендации и уехал. Осталась другая проблема: Лера. Куда она могла отправиться? Почему не отвечает? Виктор понял вдруг, что не знает ни одной её подруги, ни адресов салонов, куда она якобы ходит. Единственный, кто мог бы пролить свет, — её брат Денис. Но и его телефон молчал.
Не в силах сидеть сложа руки, Виктор решил съездить в квартиру Дениса — ключи у него были, когда-то сам вручил, на всякий случай. В машине он перебирал самые страшные варианты: ограбили, требуют выкуп, попала в аварию. Остановившись у двери, он сжал ключ в кулаке и замер. Может, сразу полицию? Вздор. Никаких оснований для паники нет. Денис её любит, наверняка знает, где она. Он отпер дверь, вошёл. И застыл, прислушиваясь. Из комнаты доносились голоса. Смех Леры и Дениса. Но смех был не такой, каким смеются брат с сестрой. И голоса звучали как-то... по-особенному. Виктор заледенел. Он узнал эти интонации, это воркование, эти приглушённые вздохи. Он стоял как вкопанный, боясь пошевелиться, а из комнаты доносилось:
— Ох, Денечка... Если б не эти свидания, я б тут с ума сошла. Как же с тобой хорошо...
— Ну не такие уж и редкие. Чуть не каждый день. Не боишься?
— Этого лопуха? Он влюблён по уши, в любую байку поверит. Вот Вера бесит...
— А что Вера?
— Догадывается, стерва. Но молчит. А если начнёт болтать — я ей быстро язык прищемлю. Кому он поверит? Мне или поломойке?
— Ну да, ты у нас артистка. — В голосе Дениса слышалась усмешка. — Убедишь кого хочешь. А ну-ка, давай проверим, как ты меня убеждаешь... Впрочем, не раскочегаривайся сильно, тебе скоро домой. Смотри, чтобы дедуля раньше времени не вернулся.
— Ох, и надоел же он мне, Денис, — протянула Лера капризно. — И детёныш этот вечно орущий. Зачем я вообще его родила, ума не приложу.
— Затем и родила, дурочка, — хмыкнул Денис. — При разводе алименты будешь получать, и ему, как малолетнему, много чего причитается. А если с папашей чего случится — он наследник первой очереди.
— Если он его, конечно, — с сомнением отозвалась Лера.
— Ну, тест сделаем. Вроде твой. Ладно, потом разберёмся. Ты главное крути деда на всё, что можно. Брюлик там, шубу, машину пусть наконец купит. Не абы какую, нормальную.
— Да я кручу, — вздохнула Лера. — А он жмётся, гад. Всё на мальца тратит, отговорками отделывается. Цацок, шмоток у меня и так полно. Машину? А сам вон квартирку Денису купил. Ну ничего, я потихоньку наше будущее строю, не переживай.
— Ладно, время. Мне собираться пора на эту каторгу.
— Ох, не поеду я, День, — заныла Лера. — Пропади всё пропадом.
— Всё, не дури. Собирайся давай. Потерпи ещё немного. Скоро уже.
Продолжение: