Предыдущая часть:
Матвей довёл её до самого дома. Финка тут же устроилась во дворе, с достоинством расположившись у миски с водой, которую хозяин для неё наполнил. Сам же егерь, чуть смущаясь, попросил:
— Документы на дом покажете? Если не секрет, конечно.
— Да, сейчас, — Елена кивнула и достала из сумки бумаги. — А в чём, собственно, дело?
— Не можете вы быть наследницей Лавровых, — вздохнул Матвей, пробежав глазами документы. — Я местный, из семьи потомственных охотоведов. Вера Яковлевна мне двоюродной бабкой приходится. И никакой другой внучки у неё отродясь не было.
— Постойте, — Елена почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Так она что, не умерла?
— Да нет, конечно, — покачал головой егерь. — Она дом продала пару месяцев назад. Покупала его женщина — яркая такая, волосы красные, зубы с золотом. Лет пятидесяти примерно. Кажется, Натальей звали, фамилию не запомнил.
— Так это же моя свекровь! — Елена всплеснула руками, и лицо её вытянулось от неожиданного озарения. — Погодите... вы хотите сказать, что все эти люди на старых фотографиях — совершенно чужие мне люди? А я-то, наивная, уже размечталась, что нашла наконец своих родственников.
— Простите, но как так вышло, что вы не знаете собственную семью? — Матвей смотрел на неё с искренним недоумением. — Сейчас же столько способов: генетические тесты, базы данных, разные архивы. Вот мой брат, например, таким образом наших дальних родичей аж в Карелии отыскал. Жутко интересно, скажу я вам.
— Я из детского дома, — Елена устало провела ладонью по лицу. — Себя помню только лет с трёх, а документы того дома, где я сначала была, сгорели дотла. А то, что я тоже Лаврова... наверное, просто совпадение, да?
— Не будьте такой доверчивой, — мягко, но настойчиво возразил Матвей. — Послушайте, Вера Яковлевна здесь всю жизнь прожила, у неё двое сыновей и пятеро внуков. Неужели вы думаете, что мы бы не знали, если бы кто-то из её родни оказался в детдоме?
— Какая же я дура, — Елена закрыла лицо ладонями, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком.
— Да перестаньте себя корить, — Матвей осторожно коснулся её плеча. — Я бы сам, наверное, во что угодно поверил, если бы ничего не знал о своих корнях. Вы лучше вот что скажите: вы к врачу-то сходили по поводу беременности? Моя жена недавно в положении была, я эти симптомы хорошо запомнил. Очень уж похоже на ранний токсикоз.
— Вы такой молодой, а уже были женаты? — Елена удивлённо подняла на него покрасневшие глаза.
— Мне, между прочим, уже тридцать, — Матвей усмехнулся. — Просто в мать пошёл: она высокая и до сих пор выглядит чуть ли не девчонкой. Так что насчёт врача? Сходили бы вы к нашему местному фельдшеру, Михаилу Тимофеевичу. Он мужик грамотный, городской, вообще-то отличный терапевт, а тут у нас вроде как в ссылке — повздорил с главврачом в городе и работу потерял.
— С характером, значит? — Елена слабо улыбнулась. — Да и куда спешить? Вернусь в город, там и схожу к нормальному доктору.
— А если вы снова в обморок грохнетесь? Кто вас поднимать будет? — Матвей нахмурился. — Дайте слово, что сходите к Михаилу Тимофеевичу, а иначе я вас сам к нему силком отведу.
— Ой, да ладно вам, — отмахнулась она, но, встретив его серьёзный взгляд, сдалась: — Хорошо, схожу, раз для вас это так важно.
Матвей ушёл, Финка послушно потрусила следом, а Елена ещё долго сидела на крыльце, машинально помешивая ложкой в остывшей кружке с мятным чаем. Лес за околицей уже не казался ей таким безобидным и манящим. Главное же, теперь стало окончательно ясно: вся эта история с наследством — ловко подстроенная афера, и без свекрови тут точно не обошлось. Её намеренно выдворили из города, изолировали. Оставалось лишь гадать, какую цель преследовали муж и его мать.
К фельдшеру Елена решила сходить на следующий день, а пока прилегла отдохнуть и незаметно провалилась в глубокий сон до самого вечера. Кошмары снова не приснились, зато проснулась она от резкого приступа тошноты и сильного головокружения. «Матвей прав, надо бы провериться», — подумала она, с трудом добредя до кухни за водой. Вечером забежала Надежда, выслушала сбивчивый рассказ о событиях дня и, ничего не говоря, умчалась, чтобы через пять минут вернуться с маленькой коробочкой в руках.
— На, держи, — соседка протянула Елене тест на беременность. — Себе покупала, да не пригодился. Самое время проверить.
— Да ну, Надь, я столько лет не могла забеременеть, с чего бы вдруг? — отмахнулась Елена, но тест всё же взяла.
— Иди делай, а я пока ужин соображу. Потом всё и обсудим, — тоном, не терпящим возражений, распорядилась Надежда.
Минут через десять Елена, совершенно ошарашенная, переступила порог соседкиного дома.
— Ну что там? — Надежда, которая была ей едва по плечо, с любопытством уставилась на неё. — Или у вас, высоких, мысль доходит медленно, как до жирафа?
— Беременна, — выдохнула Елена, всё ещё не веря собственным словам. — Как же так вышло?
— Да вроде взрослая женщина, должна понимать, откуда дети берутся, — хохотнула Надя. — Давай, садись, будущая мамаша. Вон огурцы пока грызи, а я картошку дожарю.
— Надь, а Матвей... он кто вообще? — осторожно поинтересовалась Елена, присаживаясь к столу. — Что за человек?
— А-а, это который тебя привёл? — Надежда понимающе кивнула, ловко орудуя ножом. — Местный он, парень хороший, только судьба у него тяжёлая. Жена у него в родах умерла, и ребёночка не спасли. Второй год уже один мается. Мы уж думали, свихнётся с горя, но ничего, оклемался, вернулся в охотинспекцию. Жена у него городская была, учительница, он за ней в город уезжал, да не уберёг.
— Понятно... А он и не сказал, что вдовец, — тихо заметила Елена.
— Матвей вообще не любит о себе рассказывать, — Надежда вздохнула. — Ты к фельдшеру-то сходила?
— Завтра пойду.
— И правильно. Михаил Тимофеевич — мужик толковый. Хочешь, я с тобой схожу, выходной возьму?
— Спасибо, Надь, не надо, я сама, — отказалась Елена.
Утром она уже стояла у дверей фельдшерского пункта, разместившегося в переоборудованном частном доме — почта с одной стороны, приёмная с другой. Кроме неё, пациентов не было. Фельдшер, Михаил Тимофеевич, оказался мужчиной лет сорока, высоким, светловолосым, чем-то неуловимо напоминающим её саму, но очень уставшим и измождённым, будто он сам давно и тяжело болел. Однако этот усталый вид почему-то внушал доверие.
— Ну что ж, первая беременность, да ещё и обморок, — Михаил Тимофеевич задумчиво почесал подбородок, просматривая её карточку. — Давление у вас пониженное. Я бы советовал не затягивать и съездить в город на полноценную консультацию, анализы сдать. Вон вы бледненькая, возможно, анемия. А в сочетании с токсикозом это может осложнить вынашивание.
— Ладно, съезжу, — пообещала Елена. — А если я здесь останусь жить, вы сможете меня наблюдать?
— Только в рамках терапевтического контроля, я же не гинеколог, — развёл руками фельдшер. — Условия у нас, сами видите, не ахти. Который год бьюсь, чтобы нормальный пункт открыли, даже УЗИ-аппарат обещали, но всё денег нет. Хотя госпрограммы вроде бы есть, да только до нас они не доходят. У меня, между прочим, не только наше село, но и ещё двадцать деревень вокруг.
— Понимаю. Ладно, съезжу на днях, — кивнула Елена. — А если решу здесь дохаживать, зайду ещё.
— Договорились, — улыбнулся Михаил Тимофеевич. — Вы, кстати, не здешняя? Очень уж вы похожи на наших. Тут в окрестностях много высоких и светловолосых.
— Нет, не здешняя. Точнее, я не знаю, — Елена вкратце рассказала свою историю.
— Понятно... Ну, спасибо вам, — попрощалась она и поспешила на электричку.
По дороге на вокзал Елена вспомнила, что забыла в городской квартире медицинский полис, и решила заскочить домой. Своим ключом она тихо открыла дверь. В прихожей стояли знакомые туфли мужа. «Значит, дома», — мелькнула мысль. Она прошла в спальню и застыла на пороге. Дмитрий лежал в постели, и на его груди, уютно свернувшись калачиком, посапывала та самая Елизавета из столовой. Елена, словно в замедлённой съёмке, шагнула к тумбочке, где лежали документы, и специально с грохотом выдвинула ящик. Любовники подскочили как ошпаренные.
— Лена? Ты... ты зачем? — Дмитрий часто заморгал, пытаясь прийти в себя.
— Затем, — голос Елены дрогнул, но она сдержалась. — Ты поэтому меня отослал? Подсунул этот дурацкий дом, чтобы я не мешала? А она, я смотрю, уже и осмотрелась, чувствует себя хозяйкой.
— А чего ты хотела? — Елизавета даже не пыталась скрыть торжествующую усмешку. — Хороший мужик долго без женщины не остаётся.
— Ну что ж... — Елена судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком, а в висках начинает бешено стучать пульс. Плакать при них она не собиралась. Руки дрожали так, что папка с документами ходила ходуном. Она выскочила из квартиры, сжимая в руках папку с документами. В голове гудело. Почти на автомате она доехала до вокзала, по дороге заскочила в салон связи и оформила новую сим-карту, пообещав себе больше никогда не пользоваться номерами, оформленными на мужа. Продавец заверил, что связь будет ловить даже в самой глуши. Затем она села на ближайшую электричку обратно. Оставаться в городе, где её предали, было невыносимо.
Дмитрий, оставшись наедине с Елизаветой, невозмутимо допивал кофе. Сцена с женой не вывела его из равновесия, наоборот, он почувствовал даже какое-то облегчение. «Чем быстрее она исчезнет из моей жизни, тем лучше», — подумал он, с усмешкой поглядывая на любовницу. Вот эта женщина — его уровень. Карьеристка, готовая на всё, без лишних сантиментов. Не то что эта размазня. Мать была права: надо было давно развестись.
Электричка прибыла на станцию уже в сумерках. Елена, чувствуя, что ноги её почти не слушаются, кое-как спустилась на перрон и опустилась на скамью. Перед глазами всё плыло. Вдруг рядом раздался знакомый голос:
— Опять плохо? Были у врача?
— Матвей, оставьте меня, — устало попросила она, даже не поднимая головы.
— Так, вы ещё и плачете, — он присел рядом на корточки. — Я на мотоцикле, с коляской. Давайте отвезу, а потом вызовем Михаила Тимофеевича.
— Я сегодня уже была у него, — глухо отозвалась Елена.
— И что он сказал? — Матвей смотрел на неё с тревогой.
— Беременна я, — выпалила она и сама удивилась, зачем говорит это почти незнакомому мужчине. — Матвей, я развожусь с мужем, увольняюсь с работы... Оставьте меня в покое, пожалуйста.
— В покое я вас оставлю, но только после того, как довезу до дома, — твёрдо сказал егерь. — В таком состоянии вы и до крыльца не дойдёте.
Матвей, не слушая возражений, усадил её в мотоциклетную коляску и довёз до дома. Пока Елена безучастно сидела на крыльце, он кому-то позвонил, и через четверть часа во дворе появился Михаил Тимофеевич с чемоданчиком и успокоительным. Елена попыталась отказаться, сказала, что хочет побыть одна, но оба мужчины проявили завидную настойчивость и не собирались уходить, пока она не выпьет лекарство и не поест.
— Я правильно понимаю, что в город вы теперь не собираетесь и о постановке на учёт там речи не идёт? — строго, но без осуждения спросил Михаил Тимофеевич. — Елена, вы вообще отдаёте себе отчёт? А ребёнок?
— Я застала мужа с любовницей, — устало, почти без эмоций ответила Елена. — Мне противно туда возвращаться. А моя комната в общежитии сдана до конца года, и условия там... сами понимаете. Лучше уж здесь пожить. Уволюсь, поищу что-нибудь поближе.
— Вам бы сейчас о покое думать, а не о работе, — вздохнул фельдшер. — В городе и зарплаты выше, и пособия побольше.
— Мне сейчас не до денег, — Елена устало потёрла виски. — Господи, как же стыдно... Никогда не думала, что беременность может оказаться такой некстати. И как я теперь одна ребёнка подниму?
— Так, прекращайте панику, — твёрдо оборвал её Матвей. — Вы не одна, не в лесу живёте. Я и дрова привезу, и по хозяйству помогу. Прописывайтесь здесь, в районной больнице встанете на учёт, а там разберёмся.
— Я тоже по мере сил готов помогать, — смущённо добавил фельдшер. — У нас народ хороший, хоть и не городской.
— Я всё понимаю, спасибо вам, — Елена с благодарностью посмотрела на них. — Только дайте мне немного прийти в себя. Надо с работой что-то решать. У меня ещё три недели отпуска.
Вечером Елена, немного успокоившись, сидела в гамаке во дворе. Надежда с мужем, Андреем, который как раз приехал на выходные, расположились рядом на лавочке. Елена уже успела рассказать им о сегодняшнем кошмаре в городе и теперь молча ждала, что скажут.
— Однозначно развод, — твёрдо заявил Андрей, переглянувшись с женой. — Измену прощать нельзя. А здесь, Елен, не пропадёшь. Ты ж экономист, у нас на ферме главного бухгалтера второй год найти не могут. Думаю, они с радостью возьмут, даже на удалёнку согласятся. У них сейчас бухгалтер из города работает, так что можно и дома сидеть. И статистику нашу будешь вести, с егерями работать.
— И с малышом управишься, — поддержала Надя. — Ты не горячись с увольнением. Отпуск догуляй, а там видно будет.
— Возвращаться в город не хочу, — Елена закрыла лицо руками. — Пусть уж здесь меня наблюдают. Завтра в сельсовет пойду, прописку оформлю.
— Ну ты и переполох устроила, — усмехнулась Надежда. — Всех на уши подняла. И фельдшер, и егерь вокруг тебя вьются. Бабки местные уже судачат: ждут не дождутся, когда эти двое за тебя соперничать начнут.
— Очень им нужна беременная с разбитым сердцем, — буркнула Елена, но впервые за день слабо улыбнулась.
Продолжение :