Предыдущая часть:
Оформление наследства растянулось почти на месяц. За это время Елена успела выяснить, что до нужного села ходит и электричка, и автобус, а само село, хоть и находится вдали от крупных городов, довольно большое. Второй раз к нотариусу она поехала вместе с мужем. В тот день Елена почти не спала, нервничала больше обычного, а в конторе Дмитрий всё время торопил её, так что буквы в документах сливались перед глазами. В итоге она подписала всё, что нужно, практически не глядя, получила на руки какую-то бумагу, а потом и выписку о праве собственности. Остаток времени перед отпуском прошёл в авральной подготовке. Муж и свекровь то и дело переглядывались между собой с каким-то странным выражением, но Елене было не до них. Наконец билет был куплен, и Дмитрий, проводив жену на электричку, пожелал ей хорошего отдыха.
Всю дорогу Елена безучастно смотрела в окно на мелькающие пейзажи. Никакого волнения или предвкушения от встречи с разгадками своего прошлого она не испытывала.
Дмитрий вернулся в квартиру, где его уже поджидала мать. Наталья Анатольевна была необычно серьёзна и чем-то встревожена.
— Ну что, уехала? — с порога спросила она. — Не догадалась ни о чём?
— Да откуда ей в таких делах разбираться? — усмехнулся Дмитрий. — Ты, мам, гениально всё придумала с этим подставным нотариусом и липовым наследством. Она же свято верит, что дом ей по завещанию достался.
— А твой приятель — просто артист, так убедительно всё изобразил.
— Он же и был нотариусом, пока не сел за подделку документов, — усмехнулась Наталья Анатольевна. — Вадим — мужик надёжный, своё дело знает. И обошлось-то всего в четыреста тысяч за дом с участком, — Дмитрий довольно потёр руки. — Копейки по сравнению с тем, что на кону. Ты же знаешь, сейчас самый ответственный момент. Виктор Иванович сердечные таблетки горстями глотает. Устроим ему ещё один приступ — и готово. А я сумею уговорить совет директоров назначить меня временно исполняющим обязанности.
— Да, главное — всё провернуть вовремя, — согласилась мать. — Представляешь, если бы Лена осталась дома? Она же дружит с секретаршей генерального, та бы ей всё и выболтала. А на кону твоё будущее, твоя карьера. Так что мы всё правильно сделали, лучше не придумаешь. Как думаешь, она ничего не заподозрит?
— Ну, она хоть и простушка, но экономист, голова у неё варит, если надо.
— А что она сможет предъявить? — усмехнулась Наталья Анатольевна. — Наследство оформлено, дом есть. Настоящую хозяйку дети уже в Иркутск увезли, концов не найдёшь. Так что выкинь из головы.
Она ободряюще улыбнулась сыну. Он всегда был таким — немного не приспособленным к жизни, но отчаянно рвущимся к вершинам. Сколько раз Наталье Анатольевне приходилось расхлёбывать последствия его амбиций, но она любила его безоглядно, ведь рожала для себя, от случайного знакомого, и вложила в него всю душу. А потому и невестку не принимала: ей всегда казалось, что для её мальчика найдётся кто-то получше, достойнее.
Наталья Анатольевна согласно кивнула. Сын прав: расслабляться ещё рано. Изоляция невестки — только первый шаг, впереди много работы. И её поддержка ему ещё ох как понадобится, ведь на кону стоит всё: его карьера, их будущее, финансовое благополучие.
К вечеру электричка наконец добралась до нужной станции. Состав замер на минуту, вздрогнул и тут же тронулся дальше. Елена едва успела выскочить с чемоданами. До дома она тащила их чуть ли не волоком и к концу пути выдохлась окончательно, мысленно пообещав себе по возвращении обязательно записаться в фитнес-клуб.
Дом действительно оказался старым, но довольно большим и какой-то несуразной постройки. Часть его была сложена из кирпича. В пристройке обнаружились почти современный душ, туалет типа «сортир» и небольшая комната-кухня с печкой-буржуйкой — именно это помещение выглядело самым жилым. К тому же там висел примитивный наливной водонагреватель, и насос сам качал воду из колодца. На столе Елена нашла инструкции, написанные аккуратным учительским почерком. Это показалось ей странным: неужели умирающая старушка предусмотрела такие мелочи?
Вторая половина, бревенчатая, находилась в куда более запущенном состоянии: комнаты с русской печью, подобие кухни, но казалось, что туда давно никто не заглядывал. Там Елена наткнулась на несколько старых фотографий. Она бережно собрала их — вдруг на них её родители?
Дом стоял чуть на отшибе, между ним и соседями пролегала дорога. Но уже наутро Елена обнаружила, что в посёлке есть не один, а целых два магазина, школа и даже дом культуры с кинотеатром. Такой уровень цивилизации её слегка удивил. Однако долго прохлаждаться она не стала: закупила продуктов, самого необходимого и с энтузиазмом взялась за уборку. Неделя пролетела незаметно. Дом засверкал чистыми окнами, стал выглядеть гораздо уютнее. Оставалось только разобрать завалы во дворе, который оказался изрядно захламлён. Именно в тот момент, когда она возилась во дворе, и произошло знакомство с соседкой.
Однажды под вечер, когда Елена присела на крыльцо перевести дух, из-за плетёного забора выглянула женщина лет сорока.
— Ну как, обживаетесь? — приветливо спросила она. — Как вам у нас? Нравится? Меня Надеждой зовут, я в дальнем магазине работаю.
— А я Елена, — улыбнулась в ответ женщина. — Очень приятно. Да, понемногу осваиваюсь. Заходите, если хотите, — пригласила она.
— А давайте лучше ко мне, — предложила Надежда. — Муж в город укатил, к свекрови. Скучно одной вечером, чай попьём, поговорим.
Елена без особых раздумий согласилась на приглашение и, кивнув, направилась вслед за словоохотливой соседкой. Надежда тем временем уже ловко распахнула перед ней калитку, ведущую во двор её яркого, разрисованного вручную дома.
— Это всё мой муж натворил, — с добродушной усмешкой пояснила женщина, обводя рукой пёстрые стены и затейливые узоры на ставнях. — Он у меня художник, вот и разрисовал каждый уголок, ни одного живого места не оставил. Прямо как шкатулка расписная получилась, а не дом.
— По-моему, очень даже симпатично, — отозвалась Елена, с интересом разглядывая яркие, хоть и немного хаотичные, мазки.
— Красиво-то красиво, — легко согласилась Надежда, — но когда приходит время обновлять краску, начинается настоящая головная боль. Столько мороки и денег! А ты, я смотрю, надолго к нам? Или просто в гости?
— Да я, считай, в наследство вступила, — Елена пожала плечами, проходя вслед за хозяйкой в уютную кухню. — Приехала в отпуске разобраться, посмотреть, что к чему.
— В какое ещё наследство? — Надежда даже приостановилась на пороге, удивлённо вскинув брови. — Это Вера Яковлевна, что ли, умерла? Так ведь её месяца два назад дети забрали, когда дом продавали. Ты ничего не путаешь, милая?
— Да вроде нет, — Елена покачала головой, чувствуя, как внутри зашевелилось сомнение. — Через нотариуса всё оформлялось, официально. Документы на руках.
— Ну, не знаю, — Надежда с сомнением поджала губы, ставя чайник на плиту. — Ты бы сходила для верности в сельсовет. Всё равно тебе счета переоформлять, да и вообще... А кем ты Вере Яковлевне-то доводишься?
— Вроде как внучкой, — неуверенно произнесла Елена, чувствуя себя немного неловко. — Мои родители, говорят, где-то за границей погибли. Я в детдоме выросла, а тут вдруг наследство объявилось. Сама я, конечно, ничего не помню — маленькая была. Муж потом, уже после свадьбы, детектива нанимал, он и выяснил про бабушку.
— Что-то тебя, похоже, не совсем правильно информировали, — Надежда усмехнулась, разливая по кружкам душистый чай с мятой. — Я-то тут всю жизнь живу. У Яковлевны два сына, и оба, слава богу, живы-здоровы. Один из них как раз продажей дома и занимался. Ещё радовался, что покупатель сразу нашёлся, без всякого торга.
— Странно всё это, — протянула Елена, принимая кружку. — А вообще у вас тут как? Много народу живёт?
— Да нормально, — отмахнулась Надежда, присаживаясь напротив. — У станции всё рядом. Мой вон вообще в городе пропадает неделями, только на выходные и приезжает. Село у нас большое, и дачники летом наезжают, но в основном местные. Чужих не так чтобы много.
Они проговорили почти дотемна. Надежда оказалась настоящим кладезем информации о местных жителях и их обычаях, сыпала историями, советовала, к кому обратиться по хозяйственным вопросам, и вообще производила впечатление душевной, хоть и излишне болтливой женщины. К концу вечера голова у Елены гудела от обилия сведений, но главное она уяснила твёрдо: с наследством что-то нечисто, и это предстоит выяснить.
Наутро, не откладывая, она отправилась в сельсовет. Там её опасения только подтвердились. Паспортистка, немолодая женщина с усталым взглядом, сверившись с записями, подтвердила слова Надежды: Вера Яковлевна Лаврова жива и совсем недавно, собственноручно подписывая бумаги, выписалась из дома при переезде к старшему сыну. На Елену, пытавшуюся расспросить подробнее, посмотрели с плохо скрываемым недоумением и даже с какой-то снисходительной жалостью — видимо, решили, что городская дамочка просто что-то напутала или стала жертвой мошенников.
А вечером её ждал новый сюрприз: телефон перестал ловить сеть. Сим-карта, которая ещё вчера работала без проблем, теперь наотрез отказывалась определяться. Елена грустно усмехнулась, вспомнив, что как раз собиралась написать мужу о странностях с бабушкиным домом — и вот, пожалуйста, связь оборвалась. Впрочем, трагедии она в этом не видела. Звонки и так проходили с трудом, каждый разговор напоминал игру в испорченный телефон. А просить Дмитрия оформить новую сим-карту (номера он всегда покупал сам и на себя) не хотелось — это дало бы ему лишний повод для насмешек над её непрактичностью.
А в городе в это время Дмитрий чувствовал себя на удивление спокойно и уверенно. Задуманный план, который он так тщательно выстраивал, начинал приносить первые плоды. Жена надёжно изолирована в той глуши, сим-карту он отключил собственноручно — теперь никто не сможет ей дозвониться, да и она сама никому не позвонит. Идеально.
— Ну что, как она там? — поинтересовалась вечером Наталья Анатольевна, заглядывая в комнату сына. — Без телефона-то совсем? А если вдруг что случится, скорая нужна или пожарные?
— Мам, не нагнетай, — отмахнулся Дмитрий. — Там соседи кругом, не в чистом поле живёт. В случае чего позвонят. Я же её не на необитаемый остров отправил. Всё идёт по плану, не усложняй.
— Гениально ты всё придумал, — улыбнулась мать, любуясь сыном. — Кто бы мог подумать!
— Ладно, рано ещё радоваться, — осадил он её. — И вообще, давай лишний раз не обсуждать. Всё должно быть тихо.
Следующие две недели в селе пролетели для Елены словно один счастливый день. Она впервые за долгие годы начала высыпаться по-настоящему, без тревожных ночных пробуждений. Раньше её мучил один и тот же кошмар: длинный больничный коридор, мальчик лет пяти, которого уводят в одну сторону, и совсем маленькая, года двух, девочка, которую уносят в другую. Девочка истошно кричит, а мальчик плачет и вырывается. После этого сна Елена всегда просыпалась в слезах, но объяснить его значение не могла. Сейчас же, в этом тихом доме, сон исчез, будто его и не было. И вообще, здесь, вдали от вечной городской гонки, вдруг открылась простая истина: можно жить не для карьеры и успеха, а для себя. С удовольствием пить чай с мятой у Надежды, бродить с ней по лесу, собирать ягоды, возиться в огороде — и чувствовать себя удивительно спокойно и гармонично.
— Только ты одна в лес не ходи, — строго наставляла её подруга. — Заблудишься в два счёта. Там тропинки только направление показывают, а леший так и норовит запутать.
— Надь, ты же взрослая женщина, а в такие сказки веришь, — смеялась Елена. — Сама всё придумываешь, чтобы меня попугать?
— Чего мне придумывать? — обижалась Надежда. — Это мне свекровь когда-то рассказывала, а ей — её бабка. Местные легенды, между прочим. А ты человек новый, могла бы из вежливости и послушать.
— Ладно, давай свои страшилки, — сдавалась Елена. — Не пропадать же добру.
Удивительно, но о муже она почти не вспоминала — казалось, вся прошлая жизнь осталась где-то далеко, за невидимой чертой. Но однажды, окончательно освоившись и почувствовав себя почти местной, Елена решила прогуляться по лесу самостоятельно. День выдался жаркий, и она, нацепив шорты, футболку и лёгкие шлёпанцы, бодро зашагала по знакомой тропе. Увлёкшись, она сошла с нахоженной дорожки и очень быстро поняла, что заблудилась. Больше часа она плутала между деревьями, кричала, но в ответ слышала только птичий гомон. К тошноте и головокружению, которые мучили её последние дни, прибавилось отчаяние. В какой-то момент силы оставили её, и она опустилась на землю под корнями старого дерева, чувствуя, что теряет сознание.
Очнулась она от того, что кто-то поднёс к её губам флягу с водой. Елена жадно сделала несколько глотков и услышала над собой низкий мужской голос:
— Ну и зачем же вы в такую жару без головного убора? Солнечный удар, однако.
— Вы кто? — прошептала она, с трудом фокусируя взгляд на склонившемся над ней силуэте.
— Матвей Знаменский, егерь здешний, — представился мужчина, и его черты постепенно проступили перед ней. — Пейте, пейте, не торопитесь. И пойдём потихоньку. Спасибо моей Финке скажите — это она вас нашла, залаяла.
— Ой, я заблудилась, обессилела совсем, — Елена попыталась приподняться, но голова снова закружилась. — Ничего не соображаю.
— А тошнит вас отчего? — бесцеремонно, но с какой-то профессиональной озабоченностью спросил Матвей. — Случайно не в положении?
— Вы по совместительству ещё и гинеколог? — слабо усмехнулась она. — Да нет, не должно быть.
Но внутри тут же шевельнулось сомнение: цикл в этом месяце действительно сбился, а тошнота преследовала её уже вторую неделю. Просто Надин мятный чай хорошо снимал симптомы, да и в жару она старалась лишний раз из дома не выходить, валялась на кровати с книгами из старой библиотеки, чувствуя себя подростком на каникулах — впервые в жизни предоставленным самому себе, без надзора воспитателей и общежитских правил.
— Вставайте-ка, нечего на земле сырой разлёживаться, — скомандовал Матвей, протягивая ей руку. — Держитесь крепче.
— А вы вообще откуда тут взялись? — спросила Елена, с трудом поднимаясь и цепляясь за его локоть. — Я же долго плутала, кричала — никого.
— Нечего одной в незнакомый лес соваться, — буркнул егерь. — Вы кто вообще? Дачница?
— Я дом получила в наследство, — выдохнула она. — Лавровой Веры Яковлевны. Знаете такую?
Она наконец-то смогла как следует его рассмотреть. Матвей оказался высоким, под стать ей, и на удивление молодым — лет двадцать пять, не больше. Лицо — хоть сейчас на обложку, такие в рекламе мужских парфюмов снимаются. Светлые глаза, лёгкая небритость.
— Вам бы в фотомодели сниматься, — неожиданно для себя ляпнула Елена.
— А вам со мной в пару, — хмыкнул он, но без тени насмешки. — Идёмте, силы берегите. Потом поболтаем.
Опираясь на его руку, она медленно побрела к тропинке. Рядом, весело виляя хвостом, бежала рыжая лайка — та самая Финка, которая вела себя совершенно независимо, то исчезая в кустах, то снова выныривая, и только изредка поглядывала на хозяина, будто проверяя, правильно ли он идёт.
Продолжение :