Всего год назад Алексей наконец завершил долгий бракоразводный процесс.
С Ангелиной они свели случайная встреча, а любовь вспыхнула вихрем — он и глазом моргнуть не успел, как оказался у алтаря. Первым делом молодая жена выгнала Софью Михайловну, которая прислуживала в их доме еще с тех пор, когда Алексей был мальчишкой. Он тогда крепко отчитал Ангелину.
Она расплакалась, но он стоял на своем.
— Извинись перед ней! — потребовал он.
Ангелина извинилась, однако Софья Михайловна возвращаться отказалась.
— Лёшенька, пойми, мы с ней под одной крышей не уживемся, — всхлипывала жена. — Она же твоя старая "жена", ей и хозяйничать.
Но хозяйкой была именно Ангелина. Мир длился недолго — всего первый год. Алексей пропадал на работе, а жену отпускал в клуб с подругами. Потом вечеринки перекочевали в дом. Ночи напролет он возвращался в разгромленный особняк, полный чужих людей. Терпел, пока соседи не вызвали полицию.
Ангелина с компанией, осоловев от ящика крепкого алкоголя, играли в "на желание". Проигравшая команда носилась по элитному поселку голышом, распугивая детвору. Стражи порядка явились моментально.
Тут и разгорелся их первый настоящий скандал.
— Ты тупой динозавр! — орала жена. — Кроме работы ничего не видишь!
— Я тебя в клинику отправлю лечиться! — парировал Алексей.
Лечить не пришлось: Ангелина забеременела, и он сразу подал на развод. До самого суда она с родителями поливали его грязью по всему городу. На процессе попыталась отхватить половину его состояния — ни копейки не вложив, даже не поинтересовавшись, чем он дышит. Алексей молча предъявил бумаги из зарубежной клиники: в детстве ему сделали операцию, после которой детей иметь нельзя.
Суд возобновляли дважды, и оба раза она продула. Нервы он держал, но она их истрепала основательно. С тех пор Алексей решил: только мимолетные связи, и никаких больше обязательств.
Но с Машей... С Машей он не хотел мимолетности. Хотел ее любой ценой. Раньше шанс был, а теперь — пшик. Маша беременна, значит, вот-вот распишется со своим Мишей и заживут.
Маша слонялась по квартире, не зная, куда деть себя. Миша укатил к маме, а она больше года в деревню ни ногой — с той ссоры с собственной матерью. Поздравляла с праздниками, но характер упрямый, как у мамы. С Маргаритой Александровной, мамой Миши, Маша вроде с детства знакома, но с тех пор, как они с Мишей сошлись, поняла: эту вечно ноющую даму она вообще не знает.
Свекровь вваливалась без звонка. Миша — на работе, Маша в декрете — встречала одна. Маргарита Александровна талдычила:
— Миша должен был на другой жениться. Зачем я его родила, чтобы с деревенской жить? Это все временно.
Маша молчала. Подозревала, что старуха нарочно провоцирует, но не поддавалась. Миша тоже помалкивал, чтоб не подумали, будто она их стравливает. Недавно свекровь пропала — Маша обрадовалась. Зато муж каждые выходные мотался в деревню. "Муж", — усмехнулась Маша про себя. Раньше он бубнил: "Когда-нибудь распишемся". Теперь даты назначал — и все переносил.
Миша сидел за столом и с аппетитом уплетал яичницу с салатом. Мать смотрела на него, не скрывая раздражения и заботы.
— Она что, совсем тебя не кормит? — прищурилась Маргарита Александровна.
— Мам, да кормит, — Миша улыбнулся, — но у тебя же вкуснее.
— Кушай, сынок, кушай, — она присела рядом, поправляя на столе салфетку. — И угораздило же тебя…
Она вздохнула и покачала головой.
— Зачем в город подался? С Машкой и здесь жить можно было.
— Эх, не оправдал ты моих надежд, — добавила она уже тише.
— Мам, да это всё временно, — пробормотал Миша.
— Как временно? — всплеснула руками мать. — Она же вот-вот рожать будет. Или ты от собственного ребёнка отказаться собрался?
— Мам, я как раз из-за ребёнка и приехал поговорить, — Миша отложил вилку.
— Так… чего это я не знаю? — насторожилась она.
— Ну, ты Машу с детства знаешь, — начал он, понижая голос. — Как думаешь, она могла от меня налево сходить?
Маргарита Александровна сперва даже не поверила, а потом расхохоталась.
— Кто? Машка? Да она с первого класса, ну или с третьего, по тебе сохнет! — она всмотрелась в сына и посерьёзнела. — Миша, давай-ка рассказывай, что случилось.
Миша рассказал всё, не утаивая.
— Понимаешь, мам, с одной стороны, быть такого не может, — он запустил пальцы в волосы, — а с другой — сроки сходятся.
Женщина поднялась, прошлась по комнате, остановилась у окна.
— А Машка-то сама что говорит?
— Ничего. Я ей пока ничего не говорил.
— Может, и правильно, — кивнула она. — Сначала нужно всё выяснить.
Как только Миша уехал, Маргарита Александровна собралась в магазин. И надо же было такому случиться, что по дороге она столкнулась с матерью Маши. Сначала хотела пройти мимо, но всё-таки остановилась.
— Ну что, как живётся? — с нажимом спросила она.
Светлана Аркадьевна удивлённо посмотрела на неё.
— Нормально живём, не жалуемся.
— Ну конечно, чего вам жаловаться, — скривилась Маргарита. — Дочка к нашему Мишке прицепилась. А что? Квартира есть, зарабатывает. А сама хвостом крутит. Вот от кого она беременна?
— Как это — от кого? Ты что такое говоришь?! — вспыхнула Светлана Аркадьевна.
Она тут же встала на защиту дочери:
— Живут уже больше года. Она его обстирывает, обглаживает. А кто она для него до сих пор? Не женился, гад! Давно надо было его послать куда подальше.
Маргарита Александровна фыркнула:
— А теперь они что ещё удумали, знаешь? Миша сомневается, что ребёнок его. Потому что твоя Машка хвостом вертела направо и налево.
— Рита, да что ты несёшь? — побледнела Светлана. — Ты Машку разве не знаешь? Это твой Мишка дел наворотил, а теперь в кусты хочет!
Слово за слово — женщины швырнули сумки на землю и сцепились. Всё происходило прямо напротив дома Анатолия Семёновича. Как раз к нему направлялась Нина Сергеевна, собираясь в очередной раз высказать всё, что о нём думает. Но не успела: оба заметили, как на дороге бабы рвут друг другу волосы.
Забыв про свои болячки, старики бросились разнимать.
Кое-как растащили.
— Да вы что, с ума посходили? — выдохнул Анатолий Семёнович. — Рита, Света, вы же соседки, в одной деревне выросли!
— А теперь ещё и сватьи, — добавила Нина Сергеевна.
Светлана вырвалась из рук Нины.
— Глаза бы мои на такую родню не смотрели! — бросила она, плюнула на дорогу и стремительно зашагала к дому.
Она уже хотела немедленно позвонить дочери, но по дороге одёрнула себя: до родов осталось совсем немного, придётся повременить, чтобы, не дай бог, ничего не случилось.
Старики ещё долго смотрели им вслед, даже на время забыв, что сами враждуют уже не один десяток лет. Нина Сергеевна тяжело вздохнула:
— Господи, и зачем Маша связалась с этим Мишкой… Какая девочка хорошая была.
— Ну, прямо уж была, — осторожно сказал Анатолий. — Может, ещё наладится всё. Знаешь, любовь — зла…
Он, улыбнувшись, только договорил и понял, что ляпнул глупость. Но Нина была начеку — сразу повернулась к нему.
— Полюбишь и козла, — усмехнулась она. — Точно подмечено!
Пожилой мужчина сообразил, что сейчас начнётся сотая серия сериала «Нина обвиняет», и поспешил сменить тему:
— Нин, Нин… а может, чайку?
У Миши действительно хороший чай, настоящий, с терпким запахом и лёгкой дымной ноткой. Нина Сергеевна на минуту замолчала, прислушиваясь к себе: ругаться уже не было ни сил, ни желания.
— У меня чай хороший, настоящий, — примирительно сказал Анатолий Семёнович, осторожно заглядывая ей в лицо.
Нина вздохнула, помедлила и всё же кивнула:
— Давай своего чайку. Пойду хоть к чаю чего из дома принесу. У тебя-то, поди, и нет ничего, — проворчала она, но в голосе её злости уже почти не осталось.
Мама Маше звонить так и не стала, хотя пальцы ещё несколько раз тянулись к телефону. Зато мама Миши не выдержала и набрала сына, подробно изложив ему, как они со Светланой Аркадьевной «побеседовали».
— Мам, ну зачем ты? — устало спросил Миша.
— Дыма без огня не бывает, запомни это, сынок, — отрезала Маргарита Александровна.
Миша задумался. В голове всплыло: а ведь действительно, тот мужчина не просто так оказался у него на пути, и не один раз уже. Он решил зайти в бар, немного выпить, успокоить мысли: наверняка просто накручивает себя, Маша ни в чём не виновата, всё это плод его фантазии.
Он уже тянулся к третей рюмке, когда чьи‑то ладони неожиданно закрыли ему глаза. Миша даже растерялся: по барам он давненько не ходил, и так, чтобы кто-то вот так шутил с ним, — давно не бывало. В следующую секунду до него донёсся знакомый сладко-приторный запах духов, который он никогда не любил.
Он резко обернулся:
— Инга?
— Мишаня! — воскликнула она, широко улыбаясь. — Как же я рада тебя видеть! Недавно вернулась в город: все уже переженились, разъехались, выпить не с кем. А ты отлично выглядишь, весь такой модный!
— Стараюсь, — усмехнулся Миша. — Я тоже рад тебя видеть. Садись, выпьем. Расскажешь, где была, как живёшь.
Он с интересом разглядывал Ингу. Рядом с нежной, красивой Машей она, конечно, проигрывала, но по‑своему выглядела ярко. Инга была очень худой, с крупным носом и тонкими губами, однако ультрамодная стрижка, умелый макияж и уверенная подача многое сглаживали. Как всегда, на ней был дерзкий, дорогой прикид — такие вещи решится надеть не каждая девушка.
— Да что у меня? — отмахнулась Инга. — За границей была, отец отправил. Немного поучилась, попрактиковалась — вот и вернулась. А ты как? Слышала, женился. Что тогда тут делаешь?
— Ай, Инга, и не спрашивай, — Миша тяжело выдохнул. — Жениться я не женился, но так всё запуталось… Вот ты, посторонний человек, рассуди.
Он заказал ещё выпивки, и Инга с радостью поддержала его инициативу. Через час, когда Миша договорил, оба были уже изрядно навеселе.
— Знаешь, — протянула Инга, склонив голову, — мне кажется, нам стоит продолжить разговор дома. Мы ведь так и не обсудили всё до конца. Да и народу тут становится слишком много.
Миша улыбнулся, почти машинально:
— Ну так чего мы сидим?
В это время Маша места себе не находила. Миша позвонил, сказал, что уже в городе, и пропал, как в воду канул. Она не могла понять, где он может быть. К часу ночи, не выдержав, начала обзванивать больницы, потом морги, полицию — все места, какие только пришли в голову.
Нигде похожего мужчину не привозили и не забирали, среди неопознанных за последние сутки числилась только одна женщина после аварии.
В три ночи Маша набрала Веру. Та ответила сонным голосом, но быстро проснулась, услышав Машин рыдающий шёпот.
— Во‑первых, немедленно успокойся, — твёрдо сказала Вера. — Не забывай, как это сказывается на ребёнке. Во‑вторых, уверена, твой Мишенька никуда не денется. Знаешь поговорку про то, что не тонет?
Маша вдруг замерла и неожиданно для себя ощутила не облегчение, а злость.
— Знаешь что, Вера, — сказала она тихо, но жёстко, — я очень жалею, что позвонила тебе. Никогда настоящая подруга не будет так говорить о человеке, который дорог другой. Мы с Мишей больше года вместе, а ты ни разу доброго слова о нём не сказала. Всё время стараешься меня задеть. Я больше не буду тебе звонить. Никогда.
Она швырнула трубку и всхлипнула:
— Господи, ну за что ей всё это?
Маша думала, что хотя бы Вера на её стороне, но оказалось — нет, теперь и подруги у неё словно не стало. Стало так страшно, будто она осталась в этом мире совершенно одна.
— Мама… — прошептала она.
Конечно, нужно позвонить маме. Что бы между ними ни случилось, мама всё равно останется мамой. Дрожащими пальцами Маша набрала знакомый номер.
Маша услышала родной голос и впервые за ночь выдохнула. Ей стало легче уже от одного этого «алло».
— Алло, Маша? Что случилось? — встревоженно спросила мать.
— Мама… мамочка… что мне делать? — голос дрожал. — Миша пропал. Что мне делать?
— Ты что, из‑за этого гада ещё и переживаешь? — вспыхнула Светлана Аркадьевна. — Да чтобы он никогда не нашёлся! Чтобы он вместе со всей своей семейкой провалился!
Машу словно подрубило: в пояснице резко свело болью.
— Мама, что ты говоришь? — прошептала она.
Но Светлану уже понесло:
— Дура… дура несчастная! Как можно жить с таким человеком? Не звони мне, пока он с тобой. Всё! — оборвала она разговор.
Связь прервалась. Телефон выпал из руки, Маша медленно сползла по стене на пол. Пару секунд она сидела, тяжело дыша, потом снова схватила трубку.
— Скорая? — выдохнула она. — Я… я рожаю. Пожалуйста, приезжайте…
Миша явился домой только после обеда. Вчера они с Ингой «отлично отдохнули», и она, размягчившись, призналась, что жалеет об их разрыве. Перед Мишей будто снова замаячила другая жизнь, только где‑то на краю сознания маячили Маша и ребёнок.
«А что ребёнок?» — вспомнил он слова Инги. Она вчера, выслушав его историю, заявила:
— Ну ты и дурак, Мишка. Просто так этот мужик что ли появляется? Пришёл, котёночка принёс, а потом вдруг решил с твоей Машкой постоянно встречаться. Смешно же. Про котёнка, что ли, узнавать приходит?
— Так он его, кажется, домой забрал… — неуверенно возразил тогда Миша.
— Тогда я вообще не понимаю, о чём ты думаешь, — фыркнула Инга. — Если ему консультация нужна, для этого в кафе её возить надо?
Инга хохотала, а Миша чувствовал себя полным лохом.
Теперь он прошёлся по квартире. Тихо. Маши нет. И ни одного звонка от неё.
Миша хлопнул себя по лбу: вчера телефон сел, как только он осел в баре. Нашёл зарядку, подключил, устроился на диване. Телефон ожил, и посыпались сообщения: десятки от Маши, уведомления «вам звонили», несколько СМС от Веры — наверное, Маша жаловалась, что его нет дома, даже номер тёщи мелькнул один раз.
Он отложил телефон. Странно только одно: где сама Маша?
Зайдя в спальню, Миша сразу заметил: нет сумки, которую Маша заранее собрала в роддом.
«Значит…»
Вывод был очевиден: Маша рожает. Причём на две недели раньше срока, который он себе посчитал.
«Очень удобно, — мрачно подумал он. — Теперь всё ясно».
Если Маша считает его настолько наивным, что он будет воспитывать чужого ребёнка, она сильно ошибается.
Миша решительно взял телефон и набрал номер:
— Инга? Я у тебя вчера в гостях был, теперь жду тебя у себя, — сказал он, даже не пытаясь скрыть самодовольства.
— А Машка? — уточнила она.
— Да нет её. В роддом, наверное, укатила. Не переживай, её здесь больше не будет, — бросил он.
…Маша тем временем родила прекрасную девочку. Акушерка улыбнулась:
— Надо же, кроха совсем, а уже видно — в маму. Красавица вырастет.
Маша устало, но счастливо улыбнулась.
— Можно мне телефон? — шёпотом попросила она.
— Сейчас принесу, — ответили ей.
Гудки шли, но Миша не брал трубку. Когда Маша набрала ещё раз, он просто сбросил звонок. Тут же пришла СМС:
«Я занят».
Слёзы сами покатились по щекам.
«Как же так? — думала она. — Я родила ему дочку…»
Она не собиралась писать, но пальцы сами набрали:
«У нас родилась дочка».
Ответ пришёл почти сразу:
«У тебя. Поздравляю».
Маша заморгала, мотнула головой, будто пыталась проснуться. Она ничего не понимала. Что с Мишей? Как он может такое писать?
Все четыре дня в роддоме к ней никто так и не пришёл. Соседки по палате поглядывали с сочувствием и перешёптывались. Маша отводила взгляд, снова и снова набирала номер Миши — он либо не отвечал, либо сбрасывал.
Забирать её было некому. С самой малышкой и сумками она не справится. Мама говорить с ней не хочет, Веру она сама вчера фактически оттолкнула, и теперь звонить ей стыдно.
Оставался только один человек. Не родственник, но и не совсем чужой.
Маша набрала номер:
— Марина Николаевна… здравствуйте. Я… попросить вас хотела… — начала она, но голос тут же сорвался, и Маша зарыдала.
Она пыталась объяснить, что случилось, но слова тонули в рыданиях.
— Маша, перестань реветь. Немедленно, — строго сказала Марина Николаевна. — Молока не будет. Я что‑нибудь придумаю. Во сколько тебя выписывают?
— В два, — всхлипнула Маша.
— Я буду. Не переживай. Ребёнку что-нибудь нужно?
— Нет… у меня всё с собой, — шепнула она.
Маша услышала уверенный голос и впервые за долгое время по-настоящему успокоилась.
— Хорошо, не переживай, я обязательно что-нибудь придумаю, — сказала Марина Николаевна и отключилась.
Женщина растерянно огляделась: в приёмной теснились четвероногие пациенты, записанных было как никогда много. Через три часа нужно быть у Маши, а вырваться точно не получится.
— А что, — пробормотала она, неожиданно улыбаясь, — вдруг повезёт…
Марина Николаевна долго рылась в телефоне, пока не нашла нужную запись: «Локи».
— Алексей, добрый день. Это Марина Николаевна из клиники, — произнесла она в трубку. — Даже не знаю, как всё вам объяснить…
— Что-то случилось, Марина Николаевна? — сразу насторожился он. — С Машей что-то?
Она облегчённо выдохнула: он понял с полуслова.
— Да. Если у вас есть время, не могли бы вы подъехать? Я всё объясню.
— Конечно. Буду через полчаса, — ответил Алексей.
…Маша тем временем ждала, пока запеленают её дочку. Ей было мучительно стыдно: все, кого выписывали, привозили персоналу конфеты, торты, цветы; мужья и родные суетились, поздравляли. Она сидела, уставившись в одну точку.
Честно говоря, она даже примерно не понимала, что могло случиться с Мишей. Мысль напрашивалась одна: запил. Нет, раньше такого за ним не замечалось, но в тот день, когда она нашла его в парке, он был навеселе.
— Ну что, мамочка, пошли? — медсестра добродушно улыбнулась.
Маша кивнула и пошла следом. В этот момент на телефон пришла СМС от Марины Николаевны:
«Не переживай, всё в порядке».
Маша выдохнула, будто с плеч сняли камень.
Дверь распахнулась — и Маша застыла. На неё смотрел Алексей, весь увешанный пакетами с подарками и огромными букетами. Медсёстры то и дело переглядывались и смущённо улыбались под напором его щедрости.
Алексей протянул Маше цветы и легко чмокнул её в щёку. Машу окутал шлейф дорогого парфюма, и ей до боли захотелось расплакаться — не только от всей этой ситуации, но и от того, что она вообще видит Алексея сейчас.
— Принимайте, папочка, вашу принцессу, — сказала медсестра.
Алексей с улыбкой принял розовый свёрток и осторожно заглянул внутрь. Там и правда лежала маленькая принцесса, удивительно похожая на Машу. Девочка сморщила носик — Алексей в ужасе решил, что не понравился ей, но через секунду кроха сделала такое выражение, которое он тут же назвал улыбкой, хоть это и было ещё рано.
Он растерянно перевёл взгляд на Машу, потом, не говоря ни слова, направился к машине, усадил молодую маму, аккуратно передал ей ребёнка и сел за руль.
Когда они выехали с территории роддома, Алексей притормозил, повернулся к ней:
— Здравствуйте, Маша, — тихо сказал он.
— Здравствуйте… — шепнула она и мысленно повторяла: «Только не плакать, только не плакать…»
Но слёзы предательски побежали по щекам.
— А теперь, Маша, — Алексей смотрел прямо, не отводя глаз, — я хотел бы знать, где ваш муж. Почему он не смог забрать вас из роддома? И что вообще происходит в вашей жизни?
Что она могла ответить?
— Я… не знаю ответа ни на один ваш вопрос, — выдавила Маша, всхлипнув.
— Понятно, — коротко сказал Алексей. — Ну что, домой?
Маша только кивнула.
У подъезда он заглушил мотор:
— Я вам помогу?
— Нет, — Маша покачала головой. — Спасибо вам большое. Просто огромное. Я за всё верну вам деньги, а дальше я сама, — тихо сказала она.
Алексей пожал плечами. Если человеку, даже очень дорогому, нравится жить так — что он может сделать? Он помог ей выйти, придержал дверь подъезда. Маша скрылась внутри, а он отъехал чуть в сторону и набрал Марину Николаевну: всё-таки нужно понять, что происходит, ведь Маша с маленьким ребёнком совсем беззащитна.
Маша с трудом поднялась на свой этаж. Дверь оказалась незапертой, и она, сжав ремень сумки и прижимая к груди свёрток, вошла в квартиру.
продолжение