— Машенька, спасибо тебе огромное! Что бы мы без тебя делали? — старушка с теплой улыбкой посмотрела на девушку. — Такая милая... В наше время молодёжь, которая бескорыстно помогает, — большая редкость.
— Ну что вы, Нина Сергеевна, мне же совсем не в тягость. Я всё равно в магазин бегаю мимо вас, — ответила Маша.
— Так и другие бегают, а никто ни разу не спросил: не нужно ли чего больной старухе?
Маша взялась за дверную ручку.
— Поправляйтесь, Нина Сергеевна. Мне ещё к Анатолию Семёновичу нужно заглянуть.
Она прекрасно знала, что сейчас последует, и даже мысленно начала отсчёт: «Один, два, три...»
На цифре «три» раздался крик старушки:
— Маша, стой!
Нина Сергеевна бодро вскочила с кровати, охнула, схватилась за спину, потом медленно разогнулась. Глаза её сузились, словно она вот-вот кого-то прихлопнет.
— А к этому ироду зачем? Ему-то что от тебя нужно? Пусть свой колдовством занимается, несчастный шарлатан, и всё у него будет!
Маша с трудом подавила усмешку. Нина Сергеевна и Анатолий Семёнович лет пятьдесят назад встречались. Даже, по словам бабушки Маши, собрались было пожениться. Но потом Анатолий послушался родителей и женился на той, кого ему выбрали.
И вот уже полвека Нина Сергеевна не может слышать его имени без ярости. Вся из себя выходит при каждом упоминании. Хотя десять лет назад, когда Анатолий Семёнович похоронил жену, он не раз приходил к ней, просил прощения, клялся, что всю жизнь любил только её.
Но Нина Сергеевна — человек старой закалки. С пути её не собьёшь. К тому же на старости лет бывший жених увлёкся сбором трав — разумеется, лечебных. Слухи доходили, что эти сборы кому-то простуду вылечили, кому-то раны затянули. И сразу его в колдуны записали, а с оскорблениями на его голову посыпались вдвое чаще.
Анатолий Семёнович на гвоздь наступил. Самому в магазин не дойти, хоть и не такая уж беда. Маша решила спросить, может, чего нужно. Она заметила, как Нина Сергеевна вдруг сникла, будто испугалась. Или, может, бывшему жениху стало жалко.
«Ничего, поправится», — подумала девушка. В глубине души она была уверена: вся эта ярость напускная. Давно простила женщина Анатолия, да и замуж никогда не вышла — значит, любила всю жизнь.
Маша поспешила в магазин, а по дороге размышляла о поворотах судьбы.
«Надо же, такая история — длиной в полвека. Интересно, а у меня будет что-то подобное?»
Она вздохнула. Куда ей? Вот уже два года любит Мишку, а он на неё — ноль внимания. Думала, уедет учиться в город — он сразу заметит. Мишка-то уже пять лет там живёт. Но нет. Взглядом цепляет кого угодно, только не её. Для него Маша — почти ребёнок, да ещё и деревенская.
Верка, подружка, над ней потешалась:
— Ну и что ты в нём нашла? Не красавец, лентяй каких поискать!
— Вера, ты ничего не понимаешь. Он совсем не такой, как все. Ты просто не то в нём видишь.
— Ну ещё бы! Давно тебе за двадцать перевалило, а он до сих пор на мамкиной шее сидит. Подруга, это ты не то видишь!
Маша обижалась за Михаила. Он и правда не такой, как все. В деревне никогда не работал — сразу в город уехал. Там от тётки квартира досталась. Каждый раз, как приезжал, нос брезгливо морщил. В клубе, в компании, всегда твердил: «Навоз — не для меня».
Он рождён для другой жизни. Квартира у него уже есть, скоро появится машина. Потом, конечно, и красавица-жена из «достойной семьи». Такими словами Машу всегда больно задевали.
«Это как понимать — достойная семья? А у неё тогда какая, недостойная?» — возмущалась она про себя.
Пару раз Маша встречала Михаила в городе. В первый раз он был один и даже поговорил с ней минут пять. Во второй — с девушкой. Если честно, девушка красоты не представляла: нос огромный, сама, на Машин взгляд, чересчур худая. Зато одежда — дорогая, слишком дорогая. Маше о таком и мечтать не приходилось.
Миша сделал вид, что не знаком с ней, хоть Маша остановилась, улыбнулась, слегка подняла руку. Девушка рядом с ним только скользнула по Маше взглядом, будто перед ней стояла полная идиотка.
В отличие от Михаила, в посёлке Маша была личностью известной. Девушка никогда не проходила мимо чужой беды. Благодаря её доброте дом Маши постоянно был полон обездоленных животных. Все бездомные котята, щенки, птицы с подбитыми крыльями — всё это неизменно оказывалось у Марии.
Нельзя сказать, что мать приходила от этого в восторг, но животных не выгоняла. Кормила их, когда дочери не было дома.
Нужно отдать Маше должное: как только лохматые и больные превращались в более-менее приличных, ухоженных зверей, она почти всегда находила им добрые руки. Тяжелее всего было со стариками-животными — они никому не были нужны.
Кроме того, Маша по собственной инициативе навещала всех стариков в деревне. Кому воды наносить, кому в магазин сходить — у неё всегда находилось время. Старые люди тосковали без доброй девушки, когда она уехала учиться. Ждали её порой даже сильнее, чем родная мать.
Маша поступила в вуз на ветеринара. Вера — на портниху. Жили они в городе недалеко друг от друга, поэтому виделись часто.
Ко второму курсу Маша устроилась подрабатывать в большой ветеринарной клинике. Вера ворчала:
— Ну что ты за человек? Самое время гулять, веселиться, а ты целый день на учёбе, а вечерами в своей клинике сидишь.
— Не сижу, а помогаю животным, — спокойно отвечала Маша.
— А могла бы с пользой время проводить. С кем-нибудь познакомилась бы, может, свою любовь встретила.
— Вера, ну что ты выдумываешь? Ты же знаешь мою любовь. Так что я лучше с котиками и собачками побуду.
— Так и останешься в девках, пока своего Мишку ждёшь.
— Ну, значит, судьба такая.
Вера только недовольно фыркала, называла Машу Блаженной и уходила гулять с другими девчонками.
Однажды поздним вечером, когда из персонала в клинике остались только Маша да пожилая женщина-врач, к ним зашёл молодой мужчина. Он уверенно вошёл, окинул помещение взглядом, заметил Машу и сразу направился к ней.
— Здравствуйте, у меня вот… — проговорил он.
Он расстегнул дорогое пальто и из-за пазухи достал маленького, тощего, облезлого котёнка.
— Он в колесо в машине залез. Я чудом его заметил и не поехал. А что теперь с ним делать, не знаю. Посмотрите, пожалуйста. Я заплачу.
Маша бережно приняла котёнка из его рук и невольно отметила, какие у мужчины красивые руки. Ухоженные, но при этом не производят впечатления слабых или изнеженных. Сильные, большие.
С котёнком ничего страшного не оказалось. Нужны были обработки, тёплая ванна и много еды. Доктор устало взглянула на зверька и на хозяина.
— Я так понимаю, потом кота в приют? — спросила она.
Мужчина замялся:
— Я… не знаю.
Она отложила ручку, которой заполняла карточку.
— Молодой человек, у вас есть жильё?
— Да, конечно. Большой дом неподалёку.
— Так, может, в вашем большом доме найдётся местечко для такого красавца? — мягко сказала она.
— Красавца? — он удивлённо вскинул брови. — Вы точно о том, кого я принёс?
— Конечно, о нём. Лапы широкие, окрас необычный. Подрастёт — настоящий красавец будет.
— Нет, что вы, я не могу. Меня и дома почти не бывает. Я завтра заеду, еды для него привезу.
Он положил на стол несколько крупных купюр.
— Это на лечение.
И быстрым шагом вышел из клиники.
— Марина Николаевна, его нужно уговорить, — Маша сделала движение, будто собираясь побежать следом.
Женщина улыбнулась:
— Не нужно. Чувствую, он ещё вернётся. А если не вернётся, значит, уговаривать его не было смысла.
Они закрыли клинику и вышли на улицу уже поздним вечером.
Марина Николаевна посмотрела на Машу:
— Может, подвезти тебя? Поздно уже, по улицам кто только не болтается.
— Не нужно, мне недалеко добежать. К тому же вы только посмотрите, какая погода. Ещё неделька-другая — и всё, весна! — радостно протянула Маша.
Женщина улыбнулась:
— Маша, ты ещё совсем ребёнок.
— Ничего подобного, мне скоро двадцать один, — возразила девушка.
Они распрощались, и Маша зашагала по дорожке. Метров через двести она заметила на лавочке сгорбленную фигуру. Человек сидел как-то безвольно, голова опущена. Девушка сразу встревожилась: вдруг ему плохо? Конечно, пройти мимо Маша не могла, поэтому решительно свернула к скамейке.
— Вам плохо? — тихо спросила она.
Мужчина шевельнулся, медленно поднял голову. Маша ахнула:
— Миша? Что ты здесь делаешь?
Он посмотрел на неё мутными глазами:
— Машка… Машка… — протянул он. — Она меня бросила, понимаешь? Бросила… Сказала, что я ничего из себя не представляю. Ей, видите ли, нужен «состоявшийся». Все надежды, говорит, на смарку…
Маша присела рядом. Неважно, что Миша говорит о другой, главное — он говорит с ней. И, конечно, она его не оставит. Как она может бросить Мишу в таком состоянии?
— Миша, да она просто не достойна тебя, — мягко сказала Маша. — Ты ещё всем докажешь, на что способен. Потом локти кусать будут.
— Да поздно уже… — глухо отозвался он.
— Ты так думаешь? Ты правда так думаешь, Миш? — она наклонилась чуть ближе. — Честное слово, я уверена, что всё так и будет.
— Ты правда уверена, Маш?..
— Конечно. Ты далеко живёшь, Миш? Давай я тебя провожу.
— Нет, недалеко, — он назвал адрес, и оказалось, что это совсем рядом.
Маша помогла ему подняться, и они медленно направились к его дому. В квартире она уже собиралась уходить, но Миша махнул рукой в сторону дивана:
— Оставайся. Вон диван свободный. Чего тебе по темноте в общагу переться?
Маша была на седьмом небе от счастья. Она останется рядом с Мишей. Пусть не потому, что он позвал именно её, а просто разрешил остаться, но всё же будет рядом. У неё буквально душа пела.
Миша рухнул поперёк кровати, даже не раздеваясь. Маша прошла на кухню. Горы немытой посуды, грязная плита, серые полотенца, унылый бардак. Но Маша бы не была Машей, если бы прошла мимо. Засучила повыше рукава — и взялась за дело.
Когда она, наконец, огляделась, стрелки часов приближались к трём ночи. Кухня блестела, посуда была перемыта, всё выглядело неожиданно уютно.
«Нужно хоть немного поспать, утром же на учёбу», — подумала Маша.
Будильник зазвонил так, будто и минуты не прошло с тех пор, как она прилегла. Девушка подскочила, на секунду испугалась незнакомой обстановки, но мгновенно всё вспомнила. Осторожно заглянула к Мише. Он спал, как и упал — в одежде, поперёк кровати.
Маша быстро приняла душ, и, выйдя из ванной, сразу столкнулась с его взглядом. Миша, хоть и помятый, ей улыбнулся:
— Привет. Я вчера себя как вёл?
Маша смущённо улыбнулась:
— Нормально. Лёг спать и не просыпался. Не приставал, — она рассмеялась.
— Нет, что ты… — он усмехнулся и окинул её внимательным взглядом. — Ой, зря, ох зря.
Маша окончательно смутилась. Они вместе выпили кофе с бутербродами, которые она успела приготовить, и вдруг Миша сказал:
— Слушай, ты так вписываешься в мою квартиру, будто всегда здесь жила. На кухне порядок… Я никак не могу себя заставить посуду вовремя мыть.
— С мужчинами так всегда, — Маша взглянула на часы. — Ладно, мне на учёбу пора.
Он дошёл с ней до прихожей, проводил до двери.
— Маш, ты приходи ещё. Только не подумай, не посуду помыть. Просто приходи.
Она буквально летела на учёбу на крыльях. В обед встретилась с Верой в кафе, и та, только увидев подругу, подозрительно сузила глаза:
— Что с тобой? Ты как будто светишься.
— Верка, ты не поверишь! — Маша еле сдерживала улыбку. — Знаешь, где я сегодня ночевала?
Выражение лица у Маши было таким, что подруга даже испугалась.
Вера сперва решила, что с Машей случилось что-то страшное.
— Где? — только и выдохнула она.
Уже сам вопрос показался ей странным. Где вообще могла ночевать Маша? У неё же принципы, убеждения, «всё такое».
— Я ночевала у Миши, — спокойно произнесла Маша.
— Чего? — Вера едва не поперхнулась. — Не может быть! Как ты… как вообще всё произошло?
Она была не просто удивлена — слова Маши буквально сбили её с ног. Маша ещё не успела ничего объяснить, а Вера уже выпалила самый главный для неё вопрос:
— И?.. Всё было? Ну, что было?
Маша удивлённо посмотрела на подругу, а потом до корней волос залилась краской:
— Ну ты что, с ума сошла?
Она подробно рассказала, как случайно нашла Мишу в парке, каким он был, что говорил. Вера хмыкнула:
— Ну, теперь я не удивлена. Это так похоже на Мишку. Сидеть, ныть, ничего не делать.
— Вера, перестань, — нахмурилась Маша. — Он был расстроен. Но ты знаешь… он пригласил меня к себе ещё.
— И ты пойдёшь?
— Спрашиваешь, — Маша опустила глаза. — Ты же знаешь, сколько я этого ждала.
— Ну и дура ты, Маш, — отрезала Вера. — Мишка из тех, кто рядом, пока ему что-то нужно. А потом просто выбросит — и не вспомнит.
— Во-первых, я так далеко не заглядываю. А во-вторых, ты его совсем не знаешь. Вы все так привычно его осуждаете, что даже не пытаетесь понять, что у него на самом деле на душе.
— Да знаем мы, что у него на душе, — фыркнула Вера. — Это ты ничего не видишь. Нашла тоже принца.
Маша обиделась. Открыто, по-детски, тут же сказав Вере об этом. Не доев обед, она встала и ушла. Подруга только тяжело вздохнула:
— Надо же быть настолько слепой…
Вечером Маша поделилась своим приключением с Мариной Николаевной.
— Ты так говоришь об этом человеке, будто он самый лучший на свете, — заметила женщина.
— Он и есть самый лучший, — тихо ответила Маша.
Марина Николаевна покачала головой с сомнением:
— Я, конечно, его не знаю, но делать такие выводы о мужчине, который пьёт в одиночестве в парке…
Маша не успела возразить. Дверь клиники открылась, и вошёл тот самый мужчина, что вчера привозил котёнка. В руках он держал два больших пакета и немного смущённо поставил их на пол.
— Я не знал, какой корм лучше взять, поэтому взял разный, — пояснил он.
Марина Николаевна рассмеялась:
— Вашему котёнку этого на всю жизнь хватит.
— А где он? — спросил мужчина, явно ища глазами клетку.
— Да вон, сидит, — женщина кивнула в сторону небольшой переноски. — Нахальничает, всё разбрасывает. Пока все прививки не сделаем, в приют его не возьмут.
Мужчина подошёл к клетке. Котёнка уже хорошенько отмыли, шерсть подсохла, и теперь он выглядел совсем иначе. Сытый, тёплый, довольный жизнью.
— Эй, ты как там? — мужчина просунул палец между прутьями, пытаясь погладить малыша.
Котёнок решил, что началась игра. Палец тут же оказался пойман всеми лапами и зубами. Молодой человек вскрикнул, но руку не отдёрнул. Котёнок спрятал когти, но зубами продолжал крепко держать его палец.
— Ну ты и злюка, — усмехнулся мужчина. — Если бы я не помнил, каким ты был, точно решил бы, что ты родственник тигра. Отдай руку.
Он улыбнулся и повернулся к Марине Николаевне:
— А можно его достать?
Осторожно открыл дверцу и вытащил из клетки котёнка. Боялся, что тот начнёт вырываться, но где там — зверёк только ещё крепче в него вцепился.
— Конечно, можно, — кивнула женщина. — А не хотите с нами кофейку? Как раз никого нет.
Мужчина улыбнулся. Улыбка у него была удивительно мальчишеская, хоть вид в целом — солидный, респектабельный.
— Очень хочу. Меня Алексей зовут.
Они сидели за маленьким столиком в подсобке. Маша смущённо ловила на себе его взгляды — не просто любопытные, а долгие, пристальные. Котёнок, вдоволь наигравшись с Алексеевой рукой, уснул у него на руках, раскинув лапы и выставив вверх круглое пузико.
Втроём они начали подбирать ему имя. В итоге решили, что кот будет Локи. Маша с сомнением произнесла:
— Это будто кличка для собаки…
Но Марина Николаевна только усмехнулась:
— Что-то мне подсказывает, что из этого кота ещё неплохой пёс получится.
Все трое рассмеялись. Спустя полчаса Алексей собрался уходить. Котёнок проводил его таким грустным взглядом, что мужчина не выдержал:
— Ладно. Поговорю с домработницей. Если она не будет против, заберу тебя к себе.
Локи коротко мяукнул и спокойно улёгся. Алексей удивлённо посмотрел на Машу:
— Он что, понимает, о чём я говорю?
— Ну… как видите, — улыбнулась Маша.
Он покачал головой, улыбнулся и вышел. Маша от радости едва не бросилась Марине Николаевне на шею.
«Заберёт. Я уверена, что заберёт!» — Маша буквально сияла. Это же очень хорошо. Тем более, Алексей казался ей человеком действительно неплохим.
— Вы его знаете? — удивлённо спросила она.
— Нет, что ты, — улыбнулась Марина Николаевна. — Просто это сразу видно.
Маша так и не поняла, по каким признакам женщина сделала такой вывод, но Алексей понравился и ей. Был в нём какой-то особенный, надёжный спокойный стержень. Эпитет подобрать она не смогла и решила оставить это на потом.
Вечером, возвращаясь из клиники, Маша снова увидела в парке Мишу. Он сидел на той же лавочке.
— Миш, ты чего здесь? — удивилась она.
— Ну, я не знал, где тебя искать, — он поднялся ей навстречу. — Решил, что если ты в такое время ходишь через парк, то, может, здесь тебя и увижу.
Сердце Маши забилось, как колокол. «Это же не просто так… Значит, ему не всё равно. Значит, я ему нравлюсь. Иначе зачем он здесь?»
Миша проводил её до общежития.
— Маш, ты то на учёбе, то на работе, — пробормотал он у входа. — А когда мы сможем нормально встретиться? У меня как раз два выходных.
Сердце у девушки стучало так, что казалось: ещё немного — и выпрыгнет. Она старалась держаться спокойно, но получалось плохо. Как сдержаться, когда прямо сейчас начинает сбываться самая заветная мечта?
— Отлично… Тогда завтра погуляем? — улыбнулся Миша.
Разумеется, Маша не могла отказаться. Она мечтала об этом дне столько лет.
В тот вечер Маша снова осталась у Миши. А утром он, зевая, сказал:
— Маш, мне не пятнадцать, да и ты вроде взрослая. Может, сразу переедешь ко мне? Чего по свиданиям бегать?
Конечно, Маша хотела и свиданий, и прогулок под луной, и цветов, и кино, и коробок конфет. Но разве могла она отказаться от возможности жить с любимым?
— Миш… а свадьба? — тихо спросила она.
Она смотрела на него влюблёнными глазами и чувствовала, что готова, как жена декабриста, за ним хоть на край света, хоть босиком.
— Какая свадьба, Маш? — Миша усмехнулся. — Мы же не в отсталой деревне, а в городе. Здесь к таким глупостям, как свадьба, совсем иначе относятся.
— Но как же так? — растерялась Маша. — Мы будем вместе жить, но не женаты?
— Ну да. Если тебе прям очень надо, можем потом расписаться. Через месяц или через два.
На следующий день они перевезли Машины вещи в его квартиру.
— Ну, ты располагайся, — бросил Миша. — А я на работу, у меня сегодня ночная смена.
Маша почти всю ночь мыла, драила, стирала. К утру валилась с ног, зато квартира буквально сияла. Лишь одно её задело: Миша категорически отказался ехать в деревню и заходить к её маме.
— Миша, ну мы и так без росписи живём, — попыталась объяснить она. — Надо хотя бы к маме сходить, по-человечески.
— Маша, опять эти деревенские предрассудки, — поморщился он. — Ну сколько можно?
Исживай из себя деревню. Исживай, Маша.
В деревню к маме она поехала одна. Дорогу продумала, речь — тоже, но, как оказалось, говорить почти не пришлось: мама уже всё знала. В селе слухи разносятся моментально.
— Конечно, дочка, не такой жизни я тебе желала, — вздохнула мама. — Но ты уже взрослая, решать тебе. Нравится так жить — живи. Только сразу скажу: такая семья мне не по душе. Да и Миша твой — тоже.
— Мам, не понимаю, почему вы все против него настроены, — Маша вспыхнула. — Потому что он не хочет жить в деревне?
— Нет, совсем не поэтому, — покачала головой мама. — Давай не будем об этом. Я только очень хочу, чтобы Миша оказался намного лучше, чем мы о нём думаем.
Маша обиделась. Сильно. Маму она всегда считала самым близким человеком. Отца не стало, когда Маша была совсем маленькой, и они с мамой жили душа в душу, во всём поддерживая друг друга. Какая ещё мать позволила бы таскать в дом бездомных кошек и собак со всей округи?
После этого разговора Маша поймала себя на мысли, что не хочет навещать маму. «Как она могла не понять, — думала девушка, — что я жду этого момента всю жизнь?»
Через несколько дней после переезда к Мише в их ветеринарную лечебницу снова зашёл Алексей. Маша так обрадовалась, увидев его в дверях, что сама себя тут же одёрнула.
«С ума сошла? — оборвала она внутренний порыв. — Какие ещё радости? Ты только что переехала к человеку, о котором мечтала столько лет».
Но сердце всё равно дрогнуло.
продолжение