«Как она вообще может смотреть на других мужчин?» — мелькнуло у Маши. Но и Алексей, кажется, искренне обрадовался её увидеть.
— Здравствуйте, — улыбнулся он. — Я вчера заезжал, но тут были совсем другие люди. Сказали, что ваша смена сегодня.
— Ой, проходите, — Маша распахнула дверь шире. — Марина Николаевна, посмотрите, кто к нам приехал!
Из кабинета вышла ветврач, вытерла руки полотенцем и тепло улыбнулась:
— За Локи или просто в гости?
— И то, и другое, — Алексей поднял перед собой переноску для котов.
— Куда же ему такую? — рассмеялась Марина Николаевна. — Он у вас в карман поместится.
Они снова оказались за столиком с кружками кофе, снова разговаривали и смеялись. Потом Алексей попробовал посадить Локи в переноску, но котёнок ловко забрался по рукаву и юркнул под куртку.
— Вот ты какой! — Алексей засмеялся.
Локи устроился под курткой так, словно это было его законное место, высунул рыжую мордочку наружу. С его ярким, почти огненным окрасом он смотрелся там, как живая медаль.
Маша заметила, как Алексей машинально гладит котёнка. Тот в ответ подставлял голову, жмурился и мурчал, будто маленький трактор. Было видно, что Локи в полном восторге, да и новый хозяин его вполне устраивал.
Алексей дождался, пока клинику закроют, и сказал:
— Маша, давайте я вас подвезу домой. Темно уже, да и погода не очень.
Маша по привычке хотела отказаться:
— Да мне недалеко…
Но, подняв глаза к небу, увидела, как с него тянет сыростью, а мелкий дождь всё настойчивее накрапывает. Голос прозвучал не слишком уверенно, и Алексей тут же пресёк возражения:
— Какая разница, далеко или нет? Дождь-то всё равно мокрый.
Они устроились в большой, просторной машине. Маша огляделась и невольно выдохнула:
— Ничего себе… Тут жить можно.
— Эй, ты куда? — Алексей покосился на Локи.
Котёнок выбрался из-под куртки, обошёл салон, осмотрелся и чинно улёгся на заднем сиденье. Маша улыбнулась:
— Такое ощущение, что он всегда был вашим и по машине катался.
— Всё-таки правильно, что вы его забрали, — добавила она. — Он вас всегда любить будет. Вы же ему жизнь поменяли.
— Думаете, бывает вечная любовь? — спросил Алексей, не глядя на Машу: выворачивал со стоянки.
— Если вы про людей, то да, — тихо ответила Маша. — Что бы там ни говорили и ни писали.
— Ну а животные вообще умеют быть преданными? — с любопытством уточнил он.
Маша заметила лёгкую ухмылку в его взгляде, но только крепче сжала руки на коленях:
— Конечно. Они иногда преданнее людей.
— Знаете, Маша, очень приятно встретить человека, который так свято верит в любовь, — Алексей вздохнул. — Но, к сожалению, у меня на этом поприще совсем другой опыт. Наверное, вы просто ещё не сталкивались с предательством.
Маша энергично затрясла головой:
— И не столкнусь. Я была влюблена в одного парня с самого детства. Он старше, на меня внимания не обращал. А недавно мы встретились, теперь мы вместе, и… я уверена, моей любви хватит на всё. Главное — любить искренне.
— Так вы собираетесь замуж? — уточнил он.
— Ну да… чуть попозже, — Маша на секунду запнулась.
— Не понял, — Алексей повернул к ней голову. — Он вам предложение не сделал?
— Мы просто… — она нервно передёрнула плечами. — Мы уже несколько дней вместе живём. Но Миша считает, что все эти штампы — прошлый век и деревенщина.
— Что? — Алексей не удержался от улыбки. — Может, я ошибаюсь, но мне кажется, если человека действительно любишь, его хочется сразу схватить и в ЗАГС отвезти. Чтобы всеми способами сделать ближе к себе. Но… это не моё дело, извините. Вот ваш дом.
Маша взглянула в окно и рассмеялась:
— Надо же, так заболталась, что даже не заметила, как приехали. Спасибо вам большое.
— И прощайте? — мягко спросил он.
— Ну почему же? — Маша улыбнулась. — Заходите. Кто-то же должен оказывать финансовую помощь нашим хвостатым.
Алексей чуть дольше, чем нужно, задержал на ней взгляд. В этом взгляде было что-то новое — очень тёплое, но незнакомое. Маша вдруг смутилась и опустила глаза.
Так на неё ещё никто не смотрел. В этом взгляде было столько внимания, будто в мире в этот момент существовала только она.
Миша встретил её в прихожей, нахмурившись:
— Это кто это тебя привёз?
— Ой, Миш, там целая история, — улыбнулась Маша. — Этот мужчина нашёл котёнка и привёз его к нам…
Миша слушать дальше не стал, отмахнулся:
— А, всё понятно. Очередной кошатник.
— А что ты имеешь против кошек? — тут же вспыхнула Маша.
— Да ничего я против них не имею, — буркнул он. — Просто не люблю шерсть и запах. Маш, не заводись.
Он ушёл в спальню, явно не желая продолжать разговор, а через минуту выглянул оттуда:
— Я тебя жду.
Маша покраснела.
«Ну и чего я? — подумала она. — Всякие люди бывают: кто-то клубнику не любит, кто-то боится летать, кто-то не любит кошек. Всё нормально. Главное, что мы вместе. Я же счастлива».
Миша и сам сперва не понимал, зачем позвал Машу к себе окончательно. Потом дошло: от неё одни плюсы. Дома стало чисто, уютно, будто кто-то включил свет во всех углах. Раньше он и внимания на такие вещи не обращал.
Машка была очень хороша: такая чистая, наивная, невинная. А главное — до безумия влюблённая в него. В ту ночь, когда он понял, что у неё никого до него не было, Миша, честно говоря, чуть с кровати не свалился. А Маша ещё и испугалась: решила, что ему это не нравится. Глупая.
Он ликует, чувствует себя победителем и собственником одновременно. Теперь у него есть Маша. Та, которая не пошлёт его, как Инга: «Не такой, мол, мне нужен». Зато ему такая, как Маша, подходила. С хорошим жильём, с папиными деньгами, раскрепощённая, никогда не знавшая проблем.
С каждым днём он всё больше привыкал к Маше и понимал: ему чертовски повезло. Машка хоть и училась, но ещё и работала, зарабатывая почти столько же, сколько он. Мише нравилось, что ему одному не надо «тянуть семью».
Он очень боялся, что и Маша окажется как все: «Ты должен, ты обязан». Но с каждым днём только убеждался: рядом с ним идеальный вариант. Нужно сделать так, чтобы Маша осталась с ним совсем. Может, даже придётся жениться.
Он не был яростным противником брака, просто в голове всегда сидела мысль: а вдруг встретится кто-то интереснее? А пока все эти заявления, росписи, слёзы, серёжки, платья — новая, если появится, может и не согласиться ждать.
И тут Мише в голову пришла, как ему показалось, гениальная мысль. Ну конечно. Как он раньше не додумался? Если у женщины есть ребёнок, она никуда не денется. Вот и всё. План — идеальный. В какой-то момент он даже решил: если вдруг не появится та самая, о которой мечтал раньше, то и с Машей жить можно. Ничего, вон как она его хвалит.
Миша даже подал заявление на заводе: хотел пройти повышение квалификации. Это уже не простой рабочий, а мастер. Давно собирался, но тут Маша как-то незаметно подтолкнула, поддержала. И он понял: если она дальше будет так же его вдохновлять, то, возможно, со временем он и на заочное решится.
«Машка же вот — выучится скоро. И работает, и учится, и дома успевает всё», — думал он с удовлетворением.
Семейная жизнь Маше нравилась. Вечерами Миша был дома, иногда после ужина даже помогал ей мыть посуду. Она от счастья была готова пищать, а он только загадочно улыбался.
— Машка, привет! Ты как? Совсем пропала. Тебя Мишка что, в подвал посадил? — раздался в трубке знакомый голос.
Маша расхохоталась:
— Вера, как же я соскучилась! Сто лет тебя не видела.
— Так ты же сама не звонишь. Забыла про подругу. Может, посидим где-нибудь?
— Ну, обижаешь, — Маша ухмыльнулась. — Вообще-то я теперь женщина семейная, в общаге не живу. Так что давай лучше ты к нам приходи. Я ужин приготовлю, посидим, поговорим.
— А твой-то царь как? — фыркнула Вера. — Не стошнит его от такого количества деревенских?
— Вер, ну зачем ты опять? — вздохнула Маша.
— Ладно, всё, вечером буду, не обижайся, — смягчилась Вера.
Миша, к удивлению Маши, даже обрадовался тому, что к ним придут гости:
— Вот и хорошо. А то сидим всё время одни, как какие-то бирюки.
Он отлично понимал: от того, как пройдёт этот вечер, будет зависеть, что в деревне станут говорить о нём и Маше. Ему-то, по правде, было всё равно, а вот Маша переживала. С матерью из-за него поругалась.
Они вместе готовили ужин. Миша шутил, подначивал, чтобы Маша чаще улыбалась. К приходу Веры стол уже был накрыт, а Миша как раз открывал вино.
— О, Верка, проходи, — весело встретил он гостью.
Миша смотрел на неё и улыбался:
— Я всё понять не могу: вы когда с Машкой вырасти успели?
Вера поначалу держалась настороженно, но постепенно расслабилась. Миша сам накладывал им еду, поднимался из-за стола, если нужно было что-то принести с кухни.
— Сиди, я сам, — останавливал он Машу, когда та пыталась вскочить.
К концу вечера Вера призналась:
— Миш, а ты, оказывается, нормальный мужик. А я-то почему-то думала, что не совсем.
— Так, Вер, это ж на людях, — усмехнулся он. — А сейчас я дома. На людях по-другому нельзя. А тут мне перед кем марку держать?
Вера согласно кивнула. Когда она уже собиралась уходить, наклонилась к Маше и шепнула:
— Знаешь, ты молодец. Рассмотрела в нём то, чего мы не увидели. Только…
Маша удивлённо посмотрела на неё:
— Что опять?
— Ну… всё равно он мне не нравится, — честно сказала Вера. — Главное, чтобы нравился тебе.
— Вот именно, — твёрдо ответила Маша. — Главное — мне.
— Тоже верно. Ладно, пока.
Жизнь покатилась по намеченному руслу. Маша следила за домом, работала. Удачно сдала экзамены и вышла на полный день уже в качестве полноценного врача. Теперь с Мариной Николаевной они пересекались не так часто — разве что во время авралов.
Прошло полгода с тех пор, как Мария Антоновна стала доктором в клинике. У неё появились свои постоянные пациенты. Например, овчарка Тамара — крупная поисковая собака. Тамара отказывалась терпеть чужие осмотры в принципе, а по службе ей требовались регулярные проверки. Без них её могли просто не допустить к работе, всё почти как у людей.
Женщина, напарница Тамары, каждый раз вздыхала:
— Умнейшая собака. Я много лет с такими работаю, но Тамара — самая. Вот только как в кабинет зайдём — сразу ненормальная. И ничего не могу с ней поделать.
С Тамарой Маша нашла общий язык почти сразу. Сначала овчарка вела себя странно и с ней, но потом, словно оттаяла. Теперь на осмотры приходили только к Маше.
Последний раз пришлось вытаскивать клеща из уха. У Маши даже мысли не возникло, что Тамара при желании может запросто перекусить ей руку. Собака тихо пискнула один раз, но Маша сразу показала ей клеща:
— Вот, смотри, какая гадость.
Тамара фыркнула, словно подтверждая её слова, и лизнула Машу в щёку. Таких историй с каждым днём становилось всё больше.
Марина Николаевна не раз повторяла:
— Маша, у тебя талант. Даже не думай бросать эту работу. Что бы ни случилось, помни: некоторым животным помочь можешь только ты.
Смена уже подходила к концу, когда дверь распахнулась, и на пороге появился знакомый силуэт.
— Алексей? Какими судьбами? — удивилась Маша.
— Маша… Не может быть! — он улыбнулся. — А вы теперь…
— Да, я теперь доктор Айболит, — рассмеялась она.
— Маша, вас мне сам Бог послал, — Алексей шагнул ближе.
— Что случилось? — Маша сразу напряглась. — Что-то с Локи?
— Именно, — кивнул он. — Я не смог его привезти, но снял пару видео. Хочу, чтобы вы посмотрели. Мне сказали, что можно взять лекарства, но… Локи будто сошёл с ума. Только сразу скажу: он не всегда такой. Иногда он нормальный, ласковый. Но в последнее время вот это… — Алексей поискал слова. — Вот это ненормальное поведение стало чаще. Домработница говорит, что ему нужна операция, что нужно… ну, неважно. Вы посмотрите. Мне кажется, проблема у него в голове.
С этими словами Алексей положил перед Машей телефон и включил видео. Девушка уже примерно представляла, что увидит. Когда котёнка нашли, ему было месяца два, потом ещё два месяца ушло на Машины экзамены, плюс полгода её работы — теперь Локи был уже взрослым котом. На экране рыжий красавец пел. Пел так заливисто, что у любого могли шевельнуться волосы на голове.
Сначала пел, потом прыгал к люстре и пытался её сбить, потом опрокидывал цветы и снова пел.
— Ну что скажете? — спросил Алексей.
— Что я могу сказать… Привозите Локи, — Маша нахмурилась. — Ваша домработница, боюсь, права.
Она ещё раз пересмотрела кадры. Надо же, какой красавец вырос. Локи и вправду был хорош: ярко‑рыжий, блестящий, словно полированный. У многих котов шерсть просто пушистая, в разные стороны, а у Локи — ровная, будто перетекающая по телу.
— Я человек, который зарабатывает приличные деньги, — вздохнул Алексей. — Плачу домработнице за то, чтобы она за мной ухаживала и за Локи присматривала. Но знаете, что выходит на самом деле?
Он усмехнулся:
— Вчера сажусь ужинать. Ужин — пальчики оближешь. Говорю: «Софья Михайловна, котлетки — высший пилотаж». А она как посмотрит на меня и говорит: «Вот гад». Я в непонятках: «Кто?» — спрашиваю. «Кто‑кто? Ваш Локи. Я ему телятину парную купила, так он только понюхал и есть не стал. Вот я котлетки и сделала. А оно, оказывается, вкусное». Я только и выдавил: «Хоть не из его тарелки фарш взяли?» А она мне серьёзно так: «Нет, то, что осталось». Всё. Я понял, что в собственном доме я — никто. Рыжее чудище — хозяин. За мной присматривают, а за ним ухаживают.
Маша расхохоталась. Алексей рассказывал так образно, что она живо представила всю сцену.
И вдруг он замолчал. Ещё тогда, в самую первую встречу, Маша показалась ему необычной. Но сейчас, когда она смеялась так открыто, Алексей поймал себя на мысли, что такой красивой девушки ещё не встречал.
— Маша, я привезу Локи, но завтра, — сказал он после паузы. — А сегодня… могу ли я пригласить вас на кофе?
— На кофе? — Маша задумалась буквально на секунду. — А почему бы и нет. Конечно, можете.
В кафе они просидели всего час. Маша посмотрела на часы и начала собираться:
— Мне пора, скоро Миша с работы придёт.
— Вы женаты? — спокойно уточнил Алексей.
Маша покраснела:
— Нет. Это… не так важно.
— Помнится, в прошлый раз вы говорили об этом гораздо увереннее, — тихо заметил он.
— До свидания, Алексей, — она поднялась.
Спорить Маша не стала — и так засиделась. Скоро должен прийти Миша, а у неё ещё ничего не приготовлено.
Но Миша был уже дома. Сегодня он закончил смену раньше и шёл именно той дорогой, где находилось кафе. Так уж вышло, что он увидел их прощание — короткое, но отчего‑то очень трогательное.
Первая мысль была — закатить скандал прямо там, при людях. Но, окинув Алексея внимательным взглядом, Миша быстро оценил расклад: силы явно не на его стороне. Тогда решил: разговор состоится дома.
Честно говоря, Миша испугался. Испугался, что этот «хлыщ» заберёт у него Машу. А что тогда? Прощай, привычная жизнь.
А он привык. Привык к чистоте. К тому, что дома всегда есть еда. К тому, что не нужно занимать деньги до зарплаты. К тому, что рядом с ним всегда красивая, молодая девушка. Миша привык к хорошей жизни — и расставаться с Машей совершенно не хотел.
«Надо объяснить ей, что мне такое не нравится», — думал он.
Да, он был за свободу отношений, только свобода эта, по его мнению, касалась мужчины. Женщина должна быть хранительницей очага… Он не успел додумать и «отрепетировать» речь: в дверь вошла Маша.
— Ой, Миша, ты уже дома? А что так рано? — удивилась она.
Миша не выдержал. Все заготовленные слова перемешались.
— Ты что себе позволяешь? — сорвалось с его губ. — Думаешь, я буду просто смотреть, как ты хвостом крутишь перед мужиками?
Маша застыла, испуганно глядя на него:
— Миша, каким хвостом? О чём ты говоришь?
— Я всё видел, — зло бросил он. — Видел вас в кафе.
— Так это Алексей, — растерянно сказала она. — Я же тебе про него рассказывала.
— Мне всё равно, кто это, — резко отрезал Миша. — Ещё раз увижу или узнаю, что ты с кем-то встречалась, пеняй на себя.
Маша вдруг ощутила, как в животе всё перевернулось. Её замутило, в глазах потемнело. Она побледнела и почти бегом бросилась в ванную, захлопнув дверь.
Миша стучал, спрашивал, что с ней, что случилось, но она не могла сразу ответить. Когда, умывшись холодной водой, вышла, он смотрел уже иначе — виновато, растерянно.
— Маш… это из‑за меня, да? — неловко проговорил он. — Ты извини. Просто… так мне всё это…
— Миш, я лягу, — устало сказала она. — Что‑то нехорошо мне. Справишься сам?
— Конечно, конечно, ложись, — поспешил он согласиться.
Весь вечер Миша суетился вокруг неё. То чай принесёт, то одеяло поправит, тихо заглянет в комнату: как она, не нужно ли чего. Маша улыбалась, благодарила, но осадок от его вспышки ревности прочно засел где‑то глубоко внутри.
На следующий день в обед ей снова стало плохо. Маша позвонила Марине Николаевне, попросила подменить.
— Маша, как только скажут, в чём причина, сразу мне звони, — строго сказала та.
— Хорошо, Марина Николаевна. Алексей ещё Локи должен принести… вы с ним поласковее, ладно? — не удержалась Маша.
— Ты что? — оживилась женщина. — А что случилось?
— Да всё как обычно… возраст, весна.
— Понятно, понятно… — в голосе Марины Николаевны прозвучала улыбка. — Алексей как?
Маша смутилась:
— Алексей… Алексей…
Ночью она почти не спала, думая о чём‑то, как ей казалось, глупом. «Если бы я жила с Алексеем, — думала она, — и Миша позвал бы меня в кафе, пошла бы я?» Ответ всплыл сразу и отчётливо: нет. Только вот почему? На этот вопрос ответа у неё не было.
Больница встретила её резким запахом хлорки. Маша едва успела вдохнуть — и её снова повело. Медсестра заметила, как она побледнела, и тихо взяла под локоть:
— Пойдёмте, милая.
Через два часа ожидания в коридоре её пригласили к врачу.
— Ну что, могу вас поздравить, — сказал седой доктор и внимательно посмотрел на неё поверх очков.
— С чем? — не поняла Маша.
— Как с чем? — мягко улыбнулся он. — Шесть–восемь недель. Беременность протекает нормально. Токсикоз пройдёт примерно через месяц.
— Какая беременность?.. — растерянно прошептала она.
Маша судорожно полезла в сумочку за маленьким календариком. «Как я всё умудрилась пропустить?» Доктор наблюдал за этим с добродушной улыбкой.
Она вышла из больницы как в тумане, достала телефон и набрала Марину Николаевну:
— Вы не поверите… Я беременна.
— Маша, да это же чудесно! — воскликнула та. — Поздравляю тебя!
— Спасибо большое…
— Ты иди домой, приготовь что‑нибудь вкусное. Обрадуешь своего Мишу, — добавила Марина Николаевна.
Женщина так и не смогла принять Мишу, хотя видела его не раз. Он всегда старательно ей улыбался, но, как она говорила:
— Слишком долго я живу, чтобы из‑за одной улыбки менять мнение о человеке.
Вечером Маша встретила Мишу роскошным ужином. Когда она сообщила о беременности, он сперва искренне обрадовался. «Вот он, якорь», — мелькнуло у него в голове. Всё, как он и хотел. Да и вообще, детей всё равно надо когда‑то заводить. Ему скоро тридцать, Маша — идеальный вариант: молодая, красивая, умная. Что деревенская — так даже плюс: здоровая.
Но ночью, когда Маша уже спала, Миша почему‑то снова вспомнил трогательное прощание с Алексеем у кафе.
«А вдруг ребёнок не мой, а того типа?» — холодной мыслью кольнуло в голове.
«Да нет, быть не может. Машу я знаю. Она так не сделает. Никогда».
И всё же… женская душа — тёмный лес.
«Ладно. Пусть пока всё идёт, как идёт. А дальше видно будет», — решил он.
В другом доме, тоже в полутьме спальни, лежал другой мужчина. Он осторожно гладил кота, который ещё не до конца отошёл от наркоза и потому почти весь вечер спал. Когда звонила Маша, Алексей как раз был в клинике. Немного разочаровался, узнав, что её нет. Но не уезжать же сразу, только услышав её имя, — остался, вздохнув.
«Ну вот, шансов не осталось, — думал он позже, дома. — И, наверное, это даже к лучшему».
Он категорически не хотел больше никого впускать в свою душу. Маша к его душе не стремилась, ничего не просила и не требовала. Но душа почему‑то всё равно трепетала каждый раз, когда он был рядом с этой девушкой.
продолжение