Тоскливое туманное утро. Такое утро, в которое хочется только грустно смотреть в окно и читать «сопливую» романтичную книгу о принцессах. Или «Властелина колец». А можно просто цитировать Бродского. Неважно. Главное — читать и грустить, а не бежать в офис, на ходу прикидывая, будет ли сегодня в настроении Алина Петровна, или тебе опять предстоит выслушать лекцию о недостаточно рьяно используемом потенциале ума на благо компании. Алина Петровна умела выесть мозг. Лучше Алины Петровны с этим делом могла справиться только родная мамуля.
Настя с грустью глянула на пасмурный Петербург за окном и стала искать в себе бодрость, чтобы ворваться в предстоящий день. Тем временем из турки убежал кофе. Все настойчивее звонил телефон.
— Не буду нервничать. Не буду нервничать. Как там тренерша по йоге говорит — храните покой внутри себя... Ну какой тут покой? Еще и телефон не умолкает! — Настя уговаривала себя, уговаривала... Но получалось так себе.
***
На ходу запахивая пальто, она выбежала из подъезда, кожей ощущая, насколько соответствует ее состояние и жизнь в целом мерзкому дыханию пасмурной природы:
— Все нормально. Я бодра, весела... Черт побери!
Сев в машину, Настя попыталась собраться с мыслями и заставила себя ответить на телефонный звонок. Глубоко вздохнув, она приготовилась к очередной схватке с родительницей:
— Да, мамочка, давай быстро, я уже забегаю в кабинет...
— Настя, — мать всегда говорила неторопливо и сурово. Уже по тону ее приветствия нерадивая дочь ощутила, что где-то нагрешила. — Постарайся найти для меня время.
— Мамуль, у меня совещание через пять минут начнется.
— Тогда перезвони мне, когда закончится. Я полагаю, заслужила право поговорить с дочерью не впопыхах.
Настя вздохнула. Всего неделю назад она уже выслушивала лекцию о своей неудавшейся жизни и вот опять.
— Мам, я до вечера буду занята, а потом в кино иду. Давай завтра, если ничего срочного.
— С кем?
— Одна.
— Так, вот что, дорогая, я тебя встречу с работы. И не возражай!
И мать оскорбленно прервала разговор, оставив у Насти традиционный осадок из смеси негодования и чувства вины.