Продуктовая разведка и моральный прессинг.
Сентябрь, как и предполагалось, вернее, Лариса знала это по многолетнему опыту, был месяцем напряжённым на работе до зубовного скрежета.
Квартальные отчёты, сверка списков льготников, бесконечные звонки от пенсионеров, у которых «вдруг потерялись» все документы, и вечно недовольные мамаши, которым положено, но почему-то не положено, а соседке положено, а чем их ребёнок хуже? Лариса к концу дня чувствовала себя выжатым лимоном, который ещё и пропустили через мясорубку.
В связи с этим, партизанская война с Полковником приобрела вялотекущий характер. Не до него было. Некогда выдумывать новые диверсии, клеить таблички и отслеживать перемещения вражеской техники. Работа — вот главный противник.
Полковник то появлялся, то исчезал. Это она замечала по отсутствию или присутствию его боевой машины во дворе. Чёрный монстр стоял на парковке через день, и Лариса ловила себя на мысли, что машинально проверяет — есть или нет? А если нет, то где он? А если есть, то дома ли? И тут же себя одёргивала: «Какое мне дело? Пусть хоть на Луну летает!»
Но любопытство, как известно, не порок, а источник бесконечных мыслей.
---
Сдав отчёт (слава тебе, Господи, ещё один квартал позади!), дожив до пятницы, Лара вечером решила заехать за продуктами. Холодильник зиял пустотой, как душа Полковника после уставных порядков, и многих лет вдовства , если верить бабкам. Надо было закупиться на неделю , а заодно и прикупить чего-нибудь вкусненького для поднятия боевого духа.
Она зарулила в большой супермаркет недалеко от дома — там и выбор приличный, и цены не кусаются. Взяла тележку, покатила по рядам, прикидывая, что приготовить. На выходные, может, Ирка заедет, надо будет удивить чем-то диетическим, но вкусным.
И тут, возле полок с крупами, она его увидела.
Полковник стоял и растерянно смотрел на ряды пакетов. Растерянно — это мягко сказано. На его лице было написано такое недоумение, будто он пытался разобраться в секретной шифровке противника, а ключа не было. Он переводил взгляд с пшена на булгур, с булгура на кускус, с кускуса на какую-то экзотическую полбу, и было видно: для него это тёмный лес.
Лариса притормозила. В корзине у Полковника (он, конечно, пользовался корзиной, а не тележкой — военная выправка, наверное, не позволяла таскать за собой громоздкие конструкции) уже лежали горох и перловка. Горох и перловка! Лариса чуть не прыснула. Это ж чисто солдатский набор! Перловка — «шрапнель», как её в армии называют, и горох для супа. Всё понятно, товарищ Полковник, по старым привычкам живёте.
Она с независимым видом, даже чуть замедлив шаг, прошла мимо. Поравнялась, бросила взгляд на его корзину и, не останавливаясь, как бы между прочим, обронила:
— Гречка слева, если вам нужна нормальная еда, а не солдатская каша.
Сердце забилось чаще. Вот так! И не придерёшься — просто совет дала, как добрая соседка.
Полковник поднял голову. В глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли раздражение. Он проводил её взглядом, а потом Лариса краем глаза увидела, как он решительно двинулся к полке с гречкой. И взял не одну пачку, не две, а целых три! Демонстративно так, с чувством собственного достоинства.
— Ну-ну, — усмехнулась про себя Лариса. — Ешь, солдат, витамины.
Она свернула в овощной отдел, набрала фруктов — бананы, виноград, инжир, манго для баловства. Творожки, йогурты, куриное филе, кусочек красной рыбы. Лёгкая корзина, полезная. Она ж следит за собой. Овощи и зелень домашние есть, вернее с дачи.
И тут, как тень, сзади возник ОН. Полковник катил свою тележку (тележку! значит, тоже решил затариться основательно) следом. Лариса ускорила шаг , он не отставал. Она замерла у стеллажа с соусами , он остановился рядом и принялся изучать кетчупы с таким видом, будто от этого зависела судьба родины.
— Преследует, — шепнула она самой себе. — Шпионит.
Но виду не подала. Гордо прошла в молочный отдел, взяла ряженку и какой-то модный греческий йогурт с чио . Полковник возник у прилавка с сырами. В его корзине Лариса успела заметить баранину , говядину (свежую, на подложке), солидный кусок красной рыбы, овощи — болгарский перец, баклажаны, кабачки. Дорого, богато.
— Ну надо же, — подумала она. — Не всё ему перловку трескать. Умеет же выбрать.
На кассе они встретились. Полковник встал в соседнюю очередь. Лариса украдкой косилась на его покупки: баранина, говядина, рыба, овощи, зелень, какие-то специи в пакетиках и... три пачки гречки. И торт. И коробка дорогих конфет .
- Гостей ждет? Может женщину? Терперия ей ангельского!- усмехнулась Лариса.
Гречка смотрелась в этом гастрономическом великолепии как бедная родственница на приёме у королевы.
Лариса расплатилась, сложила продукты в пакеты. Пакетов получилось четыре, и тележка ехала послушно, но тащить до машины — то ещё удовольствие. Она мельком глянула на Полковника: он расплачивался картой, а продукты... нёс в руках. Просто взял огромные пакеты и понёс. И ни грамма сомнения на лице.
— Ни разу не джентльмен, — констатировала Лариса. — Помощи не дождешься.
Она выкатила тележку на парковку, загрузила багажник. Полковник вышел следом, загрузил свой чёрный монстр. Их машины стояли неподалёку. Лариса села за руль и злорадно улыбнулась.
Она знала короткую дорогу.
Здесь, в их спальном районе, были хитрости, известные только местным. Если ехать по правилам, как положено по ПДД, через главную дорогу и два светофора, то попадёшь в пробку на мосту. А если дворами, через ЖК «Весна» и старую котельную, то выигрываешь минут десять-пятнадцать.
Полковник же — военный, правильный, всё по уставу и закону. Он поедет по правилам. Лариса это знала точно.
Она вырулила со стоянки, нырнула в арку, потом во дворы, проскочила узкую улочку, где две машины еле разъезжаются, и через пять минут уже подъезжала к дому. Любимое местечко под фонарём было свободно!
— Йес! — воскликнула Лариса, виртуозно втискивая «ящерку» на законное место.
Она вытащила пакеты (тяжёлые, зараза, но радость победы придавала сил) и гордо прошествовала в подъезд. В лифте поднималась и чувствовала себя если не Жуковым после взятия Берлина, то как минимум Наполеоном после Аустерлица.
— А Полковник пусть в пробках стоит, — пропела она, заходя в квартиру.
Разобрала продукты, убрала в холодильник, включила телевизор для фона и принялась готовить ужин. Лёгкий салат, куриное филе запеченое в духовке с овощами , травяной чай с конфеткой без сахара . Идиллия.
Где-то через полчаса она услышала знакомый рёв мотора. Подошла к окну — чёрный монстр заезжал во двор. Медленно, устало, объезжая все занятые места. Полковнику пришлось парковаться аж в дальнем углу, под деревьями, где вечно капало с веток.
— Ага! — Лариса даже в ладоши хлопнула. — Получи, фашист, гранату!
Вечер пятницы стал праздником. Даже усталость последних недель отпустила, рассосалась где-то между салатом и чаем. Она сидела на кухне, пила чай и улыбалась своим мыслям. Мелочь, а приятно.
---
Выходные прошли спокойно и тихо. Без Полковника, без бабок, без войн.
В субботу Лариса съездила на дачу к свекрам Ирки. Там было хорошо: осенний лес, запах дыма от мангала, картошка, запечённая в углях, и разговоры «за жизнь». Лёнины родители — люди простые, душевные. Мать, тётя Рая, всё допытывалась, как там сосед, не обижает ли, а папа Степан только крякал и намекал, что «военный — это ответственно».
— Да какой там ответственно! — отмахивалась Лариса. — Он же бешеный! С рулеткой ходит!
— С рулеткой — это хорошо, — философски замечал Степан. — Значит, хозяин. А то, что вредный, так это от одиночества. Ты его оладушками угости, он и подобреет.
— Ни за что! — фыркала Лариса, но где-то в подсознании мысль оседала.
В воскресенье они с Иркой пробежались по магазинам. Лариса обновила гардероб: купила уютный свитер крупной вязки (цвета морской волны , но это случайно совпало с цветом глаз, просто так вышло), новые джинсы и сапоги на устойчивом каблуке — для работы в самый раз. Потом посидели в кафе, ели чизкейк и пили капучино, обсуждали всё на свете: от нового романа Улицкой до того, что у Ирки муж опять забыл про годовщину свадьбы.
— Лёнька твой хоть забывчивый, но добрый, — вздыхала Лариса. — А мой Полковник — он же и забывчивый, и вредный, и вообще...
— Твой? — Ирка подняла бровь. — Уже твой?
— Да ну тебя! — отмахнулась Лариса, но щёки предательно покраснели.- Мой личный враг!
В общем, выходной удался. К вечеру воскресенья Лариса чувствовала себя обновлённой, отдохнувшей и готовой к новым трудовым будням.
---
В понедельник с хорошим настроением — в бой, на работу. Осенняя страда продолжалась, но теперь Лариса знала: за углом пятница, а там и выходные. И вообще, жизнь прекрасна, даже если в ней есть Полковник.
Она прошла мимо бабок на скамейке, помахала им рукой.
— Здрасьте, девчонки!
— Здрасьте, здрасьте, — закивали бабки, но взгляды были какие-то... многозначительные. Лариса не придала значения — мало ли у них поводов для сплетен.
Вечером, возвращаясь с работы (уставшая, но довольная успешно проведённым совещанием), она увидела, что бабки никуда не ушли. Сидят на той же скамейке, как три грации, и явно ждут именно её.
— Ларочка, присядь-ка, — позвала баба Нюра голосом, не терпящим возражений.
Лариса вздохнула. Если бабки зовут присесть — значит, будет разговор. Долгий, обстоятельный и, скорее всего, неудобный. Она поставила сумку, присела на краешек скамейки.
— Слушаю вас, девчонки. Что стряслось?
Бабки переглянулись. Баба Клава теребила платок, баба Зина поджала губы, а баба Нюра, как самая ответственная, взяла слово.
— Ты это... Лара, мы тут посоветовались и решили тебе по-соседски сказать. Прекращай ты эту войну.
— Чего? — Лариса опешила. — Какую войну?
— С Полковником, с соседом твоим, — вступила баба Зина. — Мы ж всё видим. И таблички, и парковку, и как ты из магазина первая приезжаешь, а он в хвосте пылится. Хватит уже.
— Это он войну начал! — возмутилась Лариса. — Он мой фикус разбил! Он рулеткой проходы измеряет! Он мне кодексы на дверь клеит!
— Ну разбил и разбил, — философски заметила баба Клава. — Новый горшок купила, фикус пересадила, и ничего. Живёт цветочек.
— А то, что он мужик видный, одинокий, несчастный, а ты его гнобишь, это ты подумала? — баба Зина упёрла руки в боки. — Ты посмотри на него: вдовец, ни один год один, дочь в Питере , сам по себе как сыч. Кто его накормит? Кто обласкает? Кто борща ему сварит? Да и служба у него была опасная.
— Я?! — Лариса аж подскочила. — Я ему буду борщ варить? Да он мне фикус! И вообще...
— Фикус, фикус... — перебила баба Нюра. — Ты лучше борща ему свари, а не фикусами раскидывайся. Мужик он положительный, непьющий, с квартирой, с машиной, с пенсией хорошей. Чего тебе ещё надо?
— Мне ничего не надо! — Лариса начинала закипать. — Мне пятнадцать лет никого не надо было! И сейчас не надо! Мне одной замечательно.
— А глазки блестят, — вставила баба Клава.
— Чего?!
— Глазки, говорю, блестят, когда ты про него рассказываешь. Мы-то видим, — баба Клава хитро прищурилась. — Ты уж, Лара, определись: то ли воюешь, то ли... ну того.
Лариса открыла рот, закрыла, снова открыла. Возразить было нечего. Глазки, видите ли, блестят! Да просто на улице ветер! И вообще, освещение такое!
— Слушайте, девчонки, — нашлась она наконец. — Я, может, и рада бы мир, но он первый начал. И потом, я не умею за мужиками бегать. Мой принцип: как карта ляжет. А глаза блестят от злости!
— А ты не бегай, — подвела черту баба Зина. — Ты свари борщ. По-соседски. Поставь под дверь кастрюльку, позвонИ и убеги. А он увидит — и растает. Ни один мужик от халявного борща не отказывался. Проверено.
— Зин, ты когда последний раз мужику борщ варила? — ехидно спросила баба Нюра.
— А вот в девяносто пятом я своему второму... — начала баба Зина, но Лариса подняла руку.
— Стоп-стоп-стоп! Я подумаю. Но ничего не обещаю. И вообще, мне на работу завтра. Всем спасибо, все свободны. И...борщ сами можете сварить. Время быстрее пробежит.
Она встала, подхватила сумку и почти бегом рванула в подъезд. Бабки смотрели ей вслед.
— Будет борщ, — уверенно сказала баба Клава.
— Будет, — согласилась баба Нюра. — Куда она денется.
— А я говорила, мужик видный, — резюмировала баба Зина. — Теперь главное, чтоб не переборщила. А то наши бабы — они ж как начнут борщи варить, так потом и не остановишь.
Бабки согласно закивали и углубились в обсуждение стратегии Ларисиного наступления.
А Лариса в это время сидела на кухне и смотрела на кастрюлю. Борщ... Ну уж нет! Или... да? Она представила лицо Полковника, когда он откроет дверь и увидит кастрюлю. Представила, как он будет есть этот борщ. И вдруг поймала себя на том, что улыбается.
— Нет, — решительно сказала она себе. Взяла лейку и вышла к фикусу. — Не дождётся. Борщ ему! Обойдется! Правда?- спросила у фикуса.
Фикус промолчал, но Ларисе показалось, что он осуждающе покачивает листьями.