Партизанская война: первые потери и победы.
Следующий день прошёл в хлопотах. И это было спасение.
Лариса с головой ушла в дела, чтобы не думать о позоре с фикусом и о том, как этот Полковник на неё смотрел — свысока, с издевкой , с этой своей дурацкой военной выправкой. Работа отвлекала лучше любого психотерапевта.
Она пересадила свой фикус в новый «домик». Искала долго, перебрала сотни вариантов в интернет-магазинах, но нашла то, что искала. Всё подошло по всем параметрам — объём, цвет и, главное, этот горшок не просто трудно разбить, его с места сдвинуть одному сложно. Тяжёлый керамический монолит, тёмно-зелёный, почти под цвет листьев. Солидный. Основательный. Таким если кому по голове дать — мало не покажется.
— Ничего, Полковник, — приговаривала Лариса, пересаживая фикус в новое жилище. — Теперь ты у меня как танк. Не сдвинешь.
Фикус, пересаженный в обновлённую землю, с подвязанным стволом и гордым триколором на ветках, радовал глаз. Он стоял на полу подъезда и, кажется, даже расправил листья шире обычного — чувствовал себя защищённым.
Соседа не видно и не слышно. Это радовало и успокаивало. Может, пронесло? Может, он понял, что с ней лучше не связываться, и теперь будет сидеть в своей берлоге тише воды ниже травы? А может...уехал? Совсем!
Да и подготовка к трудовым подвигам отвлекала. Лариса знала: с понедельника начнётся трудовой штурм. Отчёты, проверки, новые заявления от льготников. Всё это требует её участия и присутствия. Работа с людьми всегда сложная, а у неё контингент особый — пенсионеры, их вечно недовольные родственники, многодетные мамочки в декрете, и яжматери, которые считают, что им всё должны. Всем надо улыбаться и спокойно решать проблемы .Надо быть в форме.
---
В пятницу вечером Лариса вышла выносить мусор. Обычное дело: схватить пакет, добежать до мусоропровода, быстро обратно. Но едва она открыла дверь, как замерла на пороге.
В коридоре кипела жизнь. Вернее, кипела деятельность.
Александр Евгеньевич, он же Полковник (как окрестила его про себя Лариса), оказался педантом. Хуже — активистом.
Он развесил объявления на дверях лифта. Крупными буквами: «Уважаемые жильцы! Курение в подъезде запрещено! Штраф!» Лариса хмыкнула: кто там курил — вопрос. Максимум, школьники из соседнего подъезда забегали, но они и объявлений не читают.
Мало того! Он разложил по почтовым ящикам бумажки. Лариса вытащила свою: «Просьба плотно закрывать мусоропровод. Это предотвращает распространение запахов и грызунов». Грызунов! Он ещё и грызунами пугает! Сам то хуже крысы!
Но больше всего Ларису взбесило то, что, открыв дверь пошире, она застала его с рулеткой. Он стоял на лестничной клетке и старательно измерял расстояние от её двери до его двери. Записывал что-то в блокнотик. Военный блокнотик, наверное, защитного цвета.
— План Барбаросса составляете? — ехидно поинтересовалась она, выходя с пакетом мусора. Голос звучал максимально ядовито, как она умела.
Полковник поднял голову. Спокойно, без тени смущения.
— Проверяю, соответствует ли площадь перед дверью нормам противопожарной безопасности для эвакуации, — не моргнув глазом, ответил он. — У вас там, кстати, коврик торчит. Споткнуться можно.
— Это дизайнерское решение, — отрезала Лариса, сверкнув глазами.
— Ну-ну... — он снова склонился к рулетке. — А ещё у вас дверь неправильная!
— Это почему? — Лариса даже пакет с мусором опустила от возмущения.
— Она открывается не внутрь квартиры, а наружу, на площадку.
— И? — в голосе зазвенела сталь.
— А если с вами что-то случится? Возраст всё-таки... — он сделал паузу, и Лариса прямо физически ощутила, как он сдерживает улыбку. — Или пожар? Вы не сможете быстро эвакуироваться, дверь заблокирует проход.
И чтоб вам оказать помощь...
— Ну знаете! Хам! Престарелый, тошнотный... — Лариса не нашла слов, достойного завершения фразы. Она просто захлопнула дверь перед носом Полковника так, что дрогнули стены. Подняв подбородок (мысленно — потому что он всё равно выше, зараза), она гордо прошествовала к мусоропроводу.
В душе кипело. Престарелый! Он её возрастом попрекнул! Да она всего на пару лет его младше! И вообще, она в отличной форме! А дверь... ну подумаешь, дверь. Новая, современная, красивая. У многих сейчас такие. И ничего, никто не жаловался.
---
Вечером в субботу Лариса собиралась в театр. Это был священный ритуал: раз в месяц — обязательно культурная программа. Подруга Ирка поддерживала идею, и они ходили вдвоём, как две институтки. Сегодня давали «Гамлета». Лариса предвкушала: Шекспир, страсти, вечные вопросы бытия. А потом в кафе.
Она надела костюм: любимую юбку-карандаш, красивую шёлковую блузку, пиджак, каблуки-шпильки — те самые, что добавляли необходимые сантиметры и уверенность. Макияж — идеальный, глаза подведены, губы — лёгкий блеск. Из зеркала смотрела женщина, которой смело можно было дать тридцать пять, максимум сорок.
«Ну что, Полковник, — подумала она, крутясь перед зеркалом. — Куда тебе до таких женщин. Сиди в своей берлоге со своей рулеткой».
Все зло от мужиков! Особенно от одиноких пенсионеров с военной выправкой и манией измерения! Умеют они испортить настроение, даже когда их нет рядом.
В лифт она вошла с высоко поднятой головой. И замерла. Внутри уже стоял ОН.
— Добрый вечер, — кивнул Полковник. В глазах мелькнуло что-то... оценка? Интерес? Лариса не стала разбираться.
— Здравствуйте, — сухо ответила она и встала в противоположный угол, демонстративно отвернувшись к стенке с зеркалом.
— Я смотрю, вы неисправимы, — заметил он, окинув взглядом её идеальный образ.
— А вы — неизлечимы, — парировала она, глядя в зеркало. — От солдафонства.
В лифте они ехали молча. Пять этажей. Адская тишина. Лариса чувствовала его взгляд на своей макушке и отчаянно жалела, что не надела шпильки повыше. И надо было ещё её любимую сумку прихватить. Там, в старой доброй объёмной сумке, можно найти всё — от косметики до пассатижей и молотка. Вот бы на его ласты наступить... у соседа размерчик обуви — сорок пятый, не меньше. А в руке женщина держала изящный клатч, в который помещался только телефон, помада и кредитка. Жаль! Оружия нет.
На первом этаже он галантно придержал дверь. Лариса фыркнула и выпорхнула, стараясь держать спину максимально прямо, но на крыльце споткнулась. Каблук предательски попал в щель между плитками. Она взмахнула руками, теряя равновесие, готовая рухнуть прямо в объятия врага.
Но Александр Евгеньевич даже не шелохнулся. Он просто смотрел. Стоял столбом и смотрел, как она борется с гравитацией.
— Высоту взяли, а устойчивость потеряли, — констатировал он с ледяным спокойствием. В голосе — ни капли участия. Один анализ тактической ошибки.
Лариса выдернула каблук, чудом удержавшись на ногах, и выпалила:
— А вы так и будете всю жизнь стоять столбом? Женщина падает, а он тактику изучает!
— Я же военный, — в его глазах снова заплясали чертики. — Моя задача — не мешать противнику совершать ошибку. Самостоятельность в полевых условиях — залог выживания.
— Мы не на поле боя! — рявкнула она и пулей вылетела на улицу, к подъехавшему такси. Хлопнула дверью, проклиная его, свою ногу, плитку на крыльце подъезда и вообще всех мужчин на свете.
В театре она сидела и смотрела на сцену, где Гамлет терзался вопросами бытия, а думала о другом стратеге. О том, как бы ему насолить. Идей было много:
1. Подсыпать сахар в бензобак — слишком уголовно, да и жалко машину, хоть она и чёрный монстр.
2. Залить клей в замок двери — мелковато, но эффектно.
3. Написать на его объявлениях что-нибудь ехидное — детский сад.
4. Подговорить бабок, чтобы они его заговорили до смерти — вариант, но бабки скорее на его сторону перейдут, мужик видный.
Но где-то в глубине души, под толстым слоем негодования, шевелился червячок любопытства. А что, если этот Полковник не просто сухарь? Что, если под этой бронёй... Да нет, ерунда! Просто возрастной кризис у мужика. На пенсию вышел вот и бесится. Да и возраст. Изменения на лицо.
— Лара, ты чего улыбаешься? — спросила подруга, толкая её локтем. — Там же Гамлет мать родную клеймит, а ты лыбишься, как дурочка.
— Да так, — отмахнулась Лариса. — Вспомнила одного... стратега.
---
Рано утром в воскресенье Лариса проснулась с чётким планом. Сегодня — день диверсий.
Она порылась в ящике стола и нашла старую табличку, которую когда-то купила для дачи, но так и не отвезла, сабаку не купили Иркины свекры . «Осторожно, злая собака». Собаки у него не было и в помине, повезло животинке , но кто об этом знает?
Она выскользнула на лестничную клетку, огляделась — никого. Быстро прилепила табличку на дверь Полковника на скотч. Дверь была новенькая, металлическая, солидная , и на ней этот кусок картона смотрелся особенно нелепо.
— Пусть знает, — прошептала Лариса и юркнула обратно.
Она прильнула к глазку. Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать дверь напротив открылась, и Полковник вышел — видимо, на утреннюю пробежку. Увидел табличку. Замер. Медленно отлепил её, повертел в руках.
Лариса зажимала рот рукой, чтобы не рассмеяться. Лицо у него было... непередаваемое. Смесь удивления, возмущения и какого-то детского недоумения: «Что это вообще такое?».
Он постоял, подумал и ушёл. Лариса ликовала. Первая кровь!
Еще раньше табличку кидели собачники.
Но её ликование длилось недолго. Вернувшись с работы в понедельник вечером (первый день трудового штурма вымотал так, что ноги гудели), она обнаружила на своей двери... распечатку. Целый лист А4, аккуратно приклеенный на скотч.
«Выписка из Жилищного кодекса РФ. Статья о правилах содержания домашних животных в многоквартирных домах. Пункт о недопустимости ложных предупреждений, создающих панику среди населения».
Лариса выдохнула. Ну Полковник! Ну даёт! Он что, всю ночь кодекс штудировал?
Она отклеила бумажку, зашла в квартиру и долго сидела на кухне, глядя на этот листок. Потом не выдержала — засмеялась. Такого соседа у неё ещё не было.
— Ничего, — сказала она сама себе . — Это только начало.
---
Во вторник бабки у подъезда встретили её аплодисментами.
— Ларочка! А мы видели! — затараторила баба Нюра. — Ты ему табличку повесила, а он тебе — бумажку! Прямо как в сериале! Мы такого не видели со времён «Санта-Барбары»!
— Девчонки, вы что, за мной следите? — возмутилась Лариса, но в душе было приятно. Народный зритель у неё есть.
— А как же! — подбоченилась баба Зина. — Ты давай, не сдавайся! Мы за тебя болеем!
— За кого болеете — за меня или за Полковника? — уточнила Лариса.
— За тебя, за тебя! — хором ответили бабки. — Хотя мужик видный, конечно... — задумчиво добавила баба Клава.- Но ты ж наша. Да и женская солидарность...
Лариса только рукой махнула.
---
В среду произошло новое столкновение на парковочном фронте.
Лариса вернулась с работы уставшая, злая, мечтающая только о душе и горизонтальном положении. Подъезжает к дому и видит: её любимое местечко, то самое, откуда удобно заходить в подъезд (ближе к крыльцу, под фонарём), занято. Там стоит ОН. Чёрный монстр Полковника стоит прямо посередине, как танк на параде.
А её «ящерка» вынуждена жаться сбоку, почти в кустах.
— Да ты издеваешься! — вслух воскликнула Лариса.
Она припарковалась как смогла, в сердцах хлопнула дверцей и поднялась в квартиру. Первым делом — видеозвонок сыну. Илья, двадцать пять лет, живёт в Питере, работает в крупной компании, но для мамы он всегда остаётся маленьким мальчиком, который должен решать все проблемы.
— Мамуль, привет! — на экране появилось улыбающееся лицо сына. — Ты чего такая? Устала?
— Илюш, сынок, тут такое дело... — Лариса выпалила всё. Про Полковника, про горшок, про таблички, про парковку.
Сын слушал внимательно, но в глазах плясали чертики.
— Мам, ты хочешь, чтобы я приехал и набил ему морду? — серьёзно спросил он.
— Нет, конечно! Ты что! — испугалась Лариса. — Просто... может, ты знаешь какой-нибудь навигатор, может с голосом Суворова ,чтобы я всегда успевала парковаться первой? Или чтобы место за мной закрепляли? Так чтоб...гаркнул полководец, а этот по стойке смирно! А я на свое место ...А?
Илья заржал. Так громко, что Лариса отодвинула телефон .
— Мамуль, ты влюбилась, что ли? — выдавил он сквозь смех.
— Что?! — Лариса аж подскочила. — Я? В этого солдафона? Да никогда в жизни! Он мне фикус разбил! И вообще! После твоего отца никаких мужиков. Он мне такую прививку...
— Ага, а ещё машину ставит на твоё место и кодексы на двери клеит. Классика. Мам, я в тебя верю, — Илья вытер слёзы. — Навигатор с голосом Суворова тебе не нужен. Просто вставай пораньше и возвращайся во время . Или купи ему коробку конфет. А лучше пирог.
— Илья!
— Ладно-ладно, — сын всё ещё улыбался. — Держи меня в курсе. Если что — я приеду. Посмотрю на этого Полковника. Интересно, кто кого.
— Я тебе приеду! Хотя соскучилась, приезжай. С невестой. — пригрозила Лариса и нажала отбой.
Но на душе стало теплее. Сын — это опора. Даже если ржёт над мамой и жениться не собирается .
---
Партизанская война набирала обороты.
На следующий день Лариса уехала с работы вовремя и успела припарковаться первой. Когда Полковник подъехал, она уже пила чай и наблюдала в окно, как его монстр ищет место.
— Ага! — злорадно прошептала она. — Получи, фашист, гранату!
Вечером она приклеила на его дверь ещё одну табличку. На этот раз — «Место для поцелуев» (тоже с дачи, осталось от предыдущих хозяев). Полковник снял, прочитал, и Ларисе показалось, что она слышит, как он смеётся. Или это сквозняк в подъезде?
А он ей на ручку двери табличку " Занято! Не беспокоить!"
Бабки внизу фиксировали каждый шаг.
— Сегодня он её машину объезжал, — докладывала баба Нюра. — Три раза туда-сюда проехал.
— А она ему на дверь сердечко прилепила, — добавляла баба Зина. — Любовь-морковь!
— Какое сердечко?! — возмущалась Лариса. — Это место для поцелуев! Чтобы он знал!
— Знает, знает, — хихикали бабки. — Уж мы-то видим.
Лариса только вздыхала. С такими союзниками враг не нужен. Но отступать было нельзя.
Война продолжалась. И кто знает, чем она закончится...
