4. Вербовка
6 октября 2267 года, вербовочный пункт, Новый Багдад
Очередь тянулась на полкилометра. Молодые парни, мужчины средних лет, даже несколько женщин — все хотели записаться в десант.
Трое подростков, видевших речь Пунга, стояли в самом начале. Старшего звали Костя, ему всего восемнадцать. Рядом с ним — Димка, семнадцати лет, тощий, длинный, с испуганными глазами. Третий — Ринат, тоже семнадцать, но уже с пробивающейся щетиной и решительным взглядом.
— Долго ещё? — нервничал Димка.
— Не ной, — ответил Костя. — Скоро.
Перед ними стоял мужчина лет сорока, с усталым лицом и заскорузлыми руками рабочего. Он держал в руках фотографию — женщина и двое детей.
— В последний раз смотрите, — сказал он тихо, ни к кому не обращаясь. — Может, больше не увидите.
Костя покосился на него, но ничего не сказал.
Подошла очередь. За столом сидел вербовщик — сухой, подтянутый капитан с нашивками ветерана. Перед ним — кипа бумаг, сканер сетчатки, устройство для снятия отпечатков.
— Имя? — спросил он, не поднимая глаз.
— Костя... Константин...
— Фамилия?
— Петров.
— Возраст?
— Восемнадцать.
Капитан поднял глаза, окинул его взглядом.
— Здоров?
— Да.
— Семья?
— Мать, отец погиб на шахтах.
Капитан кивнул, что-то отметил в планшете.
— Контракт на три года. Подготовка — три месяца, потом отправка на фронт. Выплаты семье — ежемесячно. В случае гибели — компенсация и надел земли. Согласен?
Костя сглотнул.
— Согласен.
— Палец сюда. Смотри в сканер.
Процедура заняла минуту. Чип вживили в запястье — больно, но терпимо. Костя вышел из будки, поднял руку, разглядывая маленький шрам.
— Всё? — спросил Димка.
— Всё. Теперь я солдат.
Димка сглотнул, шагнул в будку.
Ринат похлопал Костю по плечу.
— Теперь мы братья по оружию.
— Ага, — ответил Костя. — Братья.
Он ещё не знал, что через три месяца попадёт на Оруин. Что увидит там такое, от чего волосы встанут дыбом. Что будет стрелять в Муран и видеть, как они падают. Что потеряет Димку в первом же бою. Что будет вспоминать этот день и думать: «А стоило ли?»
Но сейчас он был счастлив. Он стал героем.
5. Оруин. Тень подозрения
7 октября 2267 года, Оруин, подвал бывшего универмага
Макс сидел перед экранами, вцепившись в клавиатуру до боли костяшки. Третий день он не вылезал из сети, третий день он слушал эфир, третий день его лицо становилось всё бледнее.
На экранах мелькали цифры, графики, частоты. Макс переключался между каналами, выискивая что-то, что никак не хотело находиться.
— Макс, — позвал Эйден, заходя в подвал. — Ты ел?
— Потом.
— Сера сказала, если ты не поешь, она лично вольёт суп тебе в глотку. Она не шутит. Я видел, как она это делала с одним раненым, который отказывался пить лекарство.
— Потом, я сказал.
Эйден подошёл ближе, заглянул через плечо. На экранах мелькали какие-то схемы, непонятные ему.
— Что ты ищешь?
Макс повернулся. Глаза его за треснутыми очками горели лихорадочным огнём. Щёки впали, под глазами залегли тёмные круги.
— Ложь, — сказал он. — Я ищу ложь.
— Где?
— Везде. В новостях, в сводках, в речах моего отца. Смотри.
Он вывел на экран запись выступления Пунга, потом — отца.
— Здесь он говорит, что Муран напали на Аста́р. Но я смотрел данные со спутников. Аста́р не атаковали. Там вообще ничего не было. Ни одного выстрела за последние полгода.
— Может, ошибка? Спутники врут?
— Нет. Я проверил по трём источникам. Военная разведка Альянса, гражданские наблюдатели, даже пиратские частоты — все говорят одно. Аста́р цел. Эти кадры, которые они показывают... это монтаж. Старые записи с других зачисток. Я узнал некоторые — они с Кори́нна, с Терра Новы, с Кассиопеи.
Эйден присвистнул.
— Ты хочешь сказать...
— Я хочу сказать, что они врут. Сознательно, массово, профессионально. Они готовят людей к войне. Но не к той, которую объявили.
— К какой тогда?
Макс развернулся к нему. Глаза его горели.
— Я перехватил сигнал. Зашифрованный, шёл с базы Пунга. Там было имя. Кришш-Хор. Командор Муран. Они встречались. Лично.
— Откуда ты...
— Я знаю этот протокол, Эйден. Я его сам когда-то писал для отца. Для самых секретных переговоров. Это не военный канал. Это дипломатический. Они договариваются.
Эйден сел на ящик, переваривая услышанное. До него медленно доходил смысл.
— То есть... они не воюют? Они...
— Они заключают сделку, — перебил Макс. — Пунг гонит людей в мясорубку, чтобы они поверили в войну. А на самом деле он продаёт наши миры Муран. За воданий. За власть.
— А твой отец?
— Мой отец... — Макс сжал зубы. — Мой отец прикрывает его. Говорит про погибших солдат, про меня, про Оруин. Он такой же. Они оба продались.
В подвале повисла тишина. Слышно было только гул вентиляции и далёкие шаги наверху. Эйден смотрел на Макса и видел в нём не просто гения, а человека, который только что потерял последнюю надежду на то, что отец может быть хорошим.
— Что будем делать? — спросил Эйден.
Макс посмотрел на него долгим взглядом.
— Надо сказать Лексу. И Вере. Они должны знать.
— А если они не поверят?
— Поверят. — Макс поправил очки. — Потому что это правда. А правда всегда всплывает. Даже если её топят.
6. Совет
8 октября 2267 года, Оруин, крыша небоскрёба
Лекс слушал молча. Рядом стояла Вера, вцепившись в парапет похолодевшими пальцами. Эйден переминался с ноги на ногу, поглядывая то на Макса, то на Лекса. Сера сидела на ящике, скрестив руки на груди. Док, как всегда, возился с каким-то прибором, но по его лицу было видно — слушает, не пропуская ни слова.
Макс закончил. Тишина висела в воздухе, тяжёлая, как перед грозой.
— Ты уверен? — спросил Лекс.
— На сто процентов. У меня есть записи переговоров, частоты, имена. Я могу доказать.
— И что ты предлагаешь?
Макс шагнул вперёд.
— Мы должны разоблачить их. Показать людям правду. Если они узнают, что их посылают на смерть ради сделки с врагом...
— Не узнают, — перебила Вера. Голос её был жёстким, как лезвие. — Потому что те, кто владеет информацией, владеет миром. А у нас — горстка людей и старый передатчик.
— У нас есть я, — возразил Макс. — Я могу пробить любую защиту. Могу выйти на любые частоты. Если мы запишем разговор Пунга с Муран и запустим в сеть...
— Тебя заблокируют за секунду.
— Не успеют. Я знаю, как это сделать. Рассредоточенная атака, тысячи ложных сигналов, самораспространяющийся код. Пока они будут гасить одну волну, десять других уйдут в народ. Я писал эту систему для отца. Я знаю в ней каждую дыру.
Лекс молчал, глядя на звёзды. Там, в темноте, решались судьбы миллионов. А здесь, на этой крыше, горстка людей держала в руках ключ к правде.
— Вера, — сказал он тихо. — Что думает твой отец?
— Отец считает, что мы должны ударить первыми. Собрать флот, атаковать базу Пунга, захватить его и заставить говорить. Он уже отдал приказ на подготовку.
— Это самоубийство.
— Знаю. Но другого выхода он не видит. Две тысячи против целой армады.
— А ты?
Вера повернулась к нему. В её серых глазах плескалась боль.
— Я вижу тебя, — сказала она. — И этих людей. И понимаю, что если мы сейчас ошибёмся, погибнут все. Не только мы — все, кто поверил нам.
— Значит, не ошибёмся.
Лекс шагнул к Максу.
— У тебя есть план?
— Есть. Но он опасный.
— Все планы опасные.
Макс развернул на парапете свой потрёпанный планшет.
— Мне нужно проникнуть в их сеть. Не через внешний контур — они его защитят лучше, чем свои семьи. Нужен прямой доступ к одному из узлов. Желательно на базе, откуда Пунг ведёт переговоры.
— То есть нам нужно туда попасть?
— Да.
— На Новый Багдад? — Эйден присвистнул. — Это же логово. Там охрана, там патрули, там...
— Знаю. — Макс поправил очки. — Но другого выхода нет. Только оттуда можно запустить код так, чтобы его не заблокировали.
Лекс молчал долго. Все ждали. Ветер трепал седые волосы на его висках.
— Мы пойдём, — сказал он наконец. — Я, Эйден и Макс.
— Я с вами, — твёрдо сказала Вера.
— Нет. Ты нужна здесь. Если мы не вернёмся — ты поведёшь людей. Ты знаешь, что делать.
— Лекс...
— Вера. — Он взял её за руку. — Я вернусь. Обещаю.
Она смотрела на него, и в глазах её застыли слёзы.
— Ты всегда обещаешь.
— Потому что всегда возвращаюсь.
Сера поднялась, подошла к Лексу.
— Дурак ты, — сказала она без злобы. — Но правильный дурак. Дай я тебя обниму на прощание.
Она обняла его крепко, по-матерински. Лекс, непривычный к таким жестам, замер на секунду, потом ответил.
— Береги их, — шепнула Сера. — Всех. И я не прощаюсь.
— Мы справимся.
Док подошёл последний, сунул Лексу в руки небольшой прибор, похожий на сплющенную коробку.
— Жучок, — прохрипел он. — Если попадёте в их сеть, включишь. Он передаст сигнал на максимальной мощности. Мы услышим. Если повезёт.
Спасибо, Док.
— Не за что. Возвращайтесь. А то мне некому будет генераторы таскать.
Лекс усмехнулся, спрятал прибор в карман.
Они стояли на крыше — пятеро людей, связанных не кровью, а чем-то большим. Войной. Выбором. Надеждой.
— Выдвигаемся через два часа, — сказал Лекс. — Макс, готовь данные. Эйден, проверь оружие. Вера...
Она подошла к нему, положила ладонь ему на грудь — туда, где под старой курткой билось сердце. Теперь оно не оплакивало судьбу. Оно пылало надежой.
— Возвращайся, — прошептала она. — Слышишь? Просто возвращайся. Я не хочу снова терять.
Лекс кивнул.
Их взгляды встретились. На этот раз он не отвёл глаз.
— Вернусь, — сказал он. — Теперь есть ради чего.
Внизу, в городе, зажигались огни. Люди не знали, что где-то там, в темноте, решается их судьба. Но здесь, на этой крыше, горела искра надежды.
И они собирались раздуть её в пламя.
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111
ю мани 4100110489011321