Алина поправила мягкие локоны у виска, глядя в зеркало в прихожей. Темно-синее платье сидело на фигуре так, словно его шили прямо на ней, подчеркивая каждую линию, но не открывая ничего лишнего. Она не просто надела его — она облачилась в броню уверенности. Последний месяц Роман вел себя так, будто они соседи по коммунальной квартире, а не супруги, прожившие вместе год. Его работа инженером по диагностике глубоководных трубопроводов всегда требовала сосредоточенности, но в последнее время его молчание стало тягучим и липким. Вчерашний разговор вселил надежду: он сказал, что просто устал от командировок и давления начальства. Сегодняшний вечер должен был всё исправить.
— Такси подано, — сказала она сама себе, подмигнув отражению, и решительно открыла дверь.
Алина ехала, вертя в руках маленькую бархатную коробочку. Там лежали часы — швейцарская механика, которую она искала три месяца, переписываясь с коллекционерами. Она знала, что Роман оценит: он любил вещи с историей, вещи, которые тикают в такт времени, не отставая ни на секунду. Предвкушение теплой волной разливалось в груди. Она представляла, как они сядут за угловой столик, как она возьмет его за руку, и этот лед, намерзший за месяц, наконец, тронется.
Радость споткнулась о реальность уже на входе в зал ресторана. Столик, который она бронировала специально для двоих, был занят. И не просто занят — за ним было шумно. Роман сидел не один. Рядом с ним, закинув ногу на ногу и громко смеясь, расположилась Лариса, жена его старого друга Стаса. Сам Стас сидел напротив, ссутулившись над тарелкой, и выглядел как человек, который мечтает оказаться где угодно, только не здесь.
Алина подошла ближе. Роман даже не поднялся, увидев жену. Он лишь махнул рукой в сторону свободного стула, не прерывая рассказа, от которого Лариса заливалась звонким хохотом.
— А я ему говорю: давление в магистрали критическое, а он мне — прокладки меняй! — вещал Роман, глядя прямо в декольте Ларисы.
— Ой, Ромка, ты такой смешной, когда злишься! — Лариса коснулась его плеча, чуть дольше положенного. — Алина пришла. Привет, дорогая. А мы тут случайно встретились, решили объединиться. Веселее же!
Алина медленно опустилась на стул. Никто не отодвинул его для неё.
— Веселее? — переспросила она, глядя прямо в глаза мужу. — Рома, у нас сегодня годовщина. Мы договаривались быть вдвоем.
Роман наконец соизволил повернуть голову. В его взгляде не было ни тепла, ни вины — только холодное раздражение, будто она отвлекла его от важного совещания.
— Не начинай, а? — скривился он. — Ребята мимо проходили. Что мне, выгнать их надо было? Не будь букой. Лара вот наоборот, настроение поднять пытается.
— Лара, значит, — тихо произнесла Алина.
— Лариса, Алина, Лариса, — весело прощебетала та, подливая себе вина из бутылки, которую явно заказал Роман. — Не душните. Давайте выпьем! Стас, ну что ты сидишь как истукан? Налей жене Ромы воды, она, кажется, перегрелась.
Стас поднял тяжелый взгляд, полный стыда, и потянулся к графину.
— Алина, прости, — буркнул он. — Мы правда случайно. Я предлагал уйти, но...
— Но Рома настоял! — перебила Лариса. — Сказал, что с женой он еще успеет насидеться, а старые друзья — это святое.
Эти слова ударили сильнее, чем Алина ожидала. Вспомнилась фраза свекрови, брошенная как-то за чаем: «Ромка-то по Ларке сох в институте, да Стас шустрее оказался, на мотоцикле её и увез». Тогда Алина посмеялась. Сейчас смешно не было.
*
Заиграла музыка. Что-то медленное и тягучее. Лариса тут же вскочила, дернув Романа за рукав.
— Наша песня! Помнишь? Выпускной, пятый курс! Пошли!
Роман встал мгновенно. Он даже не посмотрел на Алину. Они вышли в центр зала, и Роман обнял Ларису так собственнически, так крепко, что у Алины перехватило дыхание от острой вспышки боли где-то под ребрами.
Стас тяжело вздохнул и посмотрел на Алину.
— Потанцуем? — предложил он без энтузиазма, скорее из вежливости, чтобы она не сидела одна как оплеванная.
Алина хотела отказаться. Хотела встать и уйти прямо сейчас. Но злость, горячая и колючая, вдруг вытеснила обиду. Почему она должна уходить? Это её вечер. Это её годовщина.
— Пойдем, — твердо сказала она.
Они вышли на танцпол. Стас танцевал сдержанно, соблюдая пионерскую дистанцию. Рядом кружились Роман и Лариса. Лариса что-то шептала ему на ухо, Роман смеялся. В какой-то момент пары сблизились.
— Осторожнее, Стас! — громко, на весь зал крикнул Роман. — Алинка тебе сейчас все ноги оттопчет! У неё грация, как у портового крана, береги ботинки!
Музыка продолжала играть, но для Алины мир перестал звучать плавно. Лариса прыснула в кулак.
Алина остановилась. Она мягко высвободила руку из ладони Стаса, сделала шаг к мужу и Ларисе, преграждая им путь.
— Портового крана? — переспросила она. Голос её не дрожал, он звенел, как натянутая струна. — Ты ничего не перепутал?
— Ой, ну всё, завелась, — закатил глаза Роман. — Шуток не понимаешь? Танцуй давай, учись, пока я добрый.
Алина шагнула еще ближе.
— Я не буду учиться танцевать под твою дудку, Роман, — отчетливо произнесла она. — И терпеть твои унижения я тоже не буду. Ты испортил вечер. Ты испортил этот год.
— Да что ты несешь? — Роман начал краснеть. — Истеричка. Сядь на место.
— Сам сядь, — рявкнула Алина так, что люди за соседними столиками обернулись. — Ты ведешь себя как дешевый паяц. Пытаешься впечатлить чужую жену, унижая свою? Это не мужской поступок. Это поступок труса.
— Алина! — визгливо вмешалась Лариса. — Ты чего сцены устраиваешь?
— А ты рот закрой, — Алина резко развернулась к ней. — Ты, «подруга», сидишь за моим столом, пьешь мое вино и виснешь на моем муже. У тебя свой есть, вот и развлекай его. Или он уже понял, что ты пустышка, и тебе нужна новая жертва?
Лариса задохнулась от возмущения, но ответить не успела. Алина развернулась и пошла к столу.
*
Она схватила сумочку. Роман подлетел следом, хватая её за локоть.
— Ты куда собралась? Опозорила меня перед людьми и сваливаешь?
Алина выдернула руку с такой силой, что Роман потерял равновесие.
— Руки убрал, — прошипела она. — Я еду домой. Одна.
— Ну и вали! — заорал он, уже не стесняясь. — Скатертью дорога! Только счет оплати сначала!
— Что? — Алина замерла.
— Что слышала! Ты заказала самый дорогой салат, я видел! Жрешь как не в себя, скоро в двери не пролезешь, а мне платить? У меня денег печатный станок не рисует! Плати свою долю и катись!
Алина посмотрела на стол. Её тарелка с нетронутым салатом стояла там же, где её поставил официант. Она не съела ни крошки. Свекровь, «портовый кран», теперь еще и это...
Она медленно подошла к столу. Взяла тарелку с салатом.
— Я это не ела, Рома, — спокойно сказала она. — Но раз ты так переживаешь за еду...
Одним резким, выверенным движением она перевернула тарелку с «Цезарем» прямо на колени сидящему Роману. Соус, листья салата, сухарики — всё оказалось на его дорогих брюках.
— Теперь он твой. Приятного аппетита.
В зале повисла пауза, которую нарушил только звон упавшей вилки. Роман ошалело смотрел на свои брюки.
— Ты... ты больная?!
— Я здорова, — отчеканила Алина. — А вот тебе лечиться надо. От жадности и хамства.
Стас молча подозвал официанта, швырнул на стол несколько крупных купюр, перекрывающих счет с лихвой, и встал рядом с Алиной.
— Я отвезу, — сказал он. Это было не предложение, а утверждение. И в сторону Романа он даже не посмотрел.
— Стас! Ты куда?! — взвизгнула Лариса. — А я?!
— А ты оставайся, — бросил он через плечо. — Тебе же весело.
*
Дорога прошла в тишине. Стас не пытался оправдываться за друга, не лез с утешениями. Он просто вел машину, крепко сжимая руль своими широкими ладонями, привыкшими к металлу и маслу.
У подъезда он заглушил мотор.
— Я подожду здесь, — сказал он. — Вещи собрать помогу, если надо. Но в квартиру не пойду. Не сдержусь, набью ему морду, если он там появится.
— Не появится, — Алина покачала головой. — Он брюки чистить будет полчаса. Спасибо, Стас.
Она поднялась в квартиру. Действовала как робот: четко, быстро, без лишних движений. Чемодан открыт. Одежда, документы, ноутбук. Всё, что было куплено на её деньги. Подарки Романа она не тронула.
На кухонном столе, прямо по центру, она оставила бархатную коробочку с часами. Открыла её. На задней крышке блестела гравировка: «Вместе навсегда». Алина усмехнулась, достала из ящика тяжелый молоток для отбивания мяса и с размаху опустила его на циферблат. Хрустнуло сапфировое стекло. Механизм жалобно дзынькнул.
— Время вышло, — сказала она в пустоту.
Через двадцать минут она спустилась. Стас молча погрузил чемодан в багажник.
— В гостиницу? — спросил он.
— Да. В любую, где есть свободные номера.
Он отвез её в хороший отель в центре, оплатил номер на три дня вперед, пресекая любые попытки Алины достать кошелек.
— Это малое, что я могу сделать за этот цирк, — жестко сказал он. — Отдыхай, Алина. Если что нужно — звони в любое время.
Когда она закрыла дверь номера, телефон зажужжал. Звонил Роман.
— Ты где ходишь?! — орал он в трубку. — Я домой пришел, жрать нечего, рубашка на завтра не глажена! Ты совсем страх потеряла?
— Рома, — перебила она его ледяным тоном. — На столе лежат часы. Твой подарок. Посмотри на них.
— Какие еще часы? Причем тут... — послышалась возня, потом тишина. — Ты... ты разбила их? Они же кучу бабок стоят!
— Они стоят столько же, сколько твое слово. Ничего. Я подаю на развод. Имущество делить будем через суд. И кстати, твой «любимый» ужин в холодильнике. Замороженные пельмени.
Она нажала «отбой» и заблокировала номер.
*
Судьба, как опытный режиссер, расставила всё по местам быстрее, чем можно было ожидать полгода назад. После развода Алина словно расцвела. Она сменила прическу, взяла крупный заказ на оформление выставки современного искусства и купила себе те самые часы — только женскую модель, без гравировок.
Роман получил то, о чем, казалось, мечтал. Лариса переехала к нему на следующий же день после того, как Стас выставил её с вещами за порог. Стас, как выяснилось, давно терпел её выходки только по привычке, а сцена в ресторане стала последней каплей.
Лариса вошла в квартиру Романа хозяйкой, но не хозяйственной.
Через месяц Роман сидел на кухне, глядя в пустую тарелку.
— Лар, может, приготовишь что-нибудь? — робко спросил он.
Лариса, лежавшая на диване с телефоном, даже не обернулась.
— Ром, ну ты чего? Я ногти только сделала. Закажи пиццу. И да, мне нужны деньги на косметолога, ты обещал.
— Я отдал тебе всю премию на прошлой неделе!
— И что? Ты же мужчина, добытчик! — она повернулась, и в её глазах мелькнуло то самое выражение презрения, которое он так часто видел у неё, когда она смотрела на Стаса. — Или ты такой же жмот, как твой дружок?
Роман сжал зубы. Он вспомнил, как Алина встречала его ужином, даже если сама валилась с ног от усталости. Как она слушала его нытье про работу. Квартира заросла пылью. Лариса не убирала, заявляя, что она создана для любви, а не для тряпки.
Но настоящий удар ждал его впереди.
Однажды вечером он вернулся домой раньше обычного. В прихожей стояли чужие чемоданы и огромная клетка с шиншиллой. Из кухни доносились громкие голоса.
— О, зятек пришел! — навстречу ему выплыла грузная женщина в халате — мать Ларисы. — А мы тут решили погостить недельку-другую! У нас ремонт, пыль столбом, Ларочка сказала — у Ромы места много!
За столом сидел отец Ларисы и курил прямо в кухне, стряхивая пепел в любимую кружку Романа.
— Слышь, парень, сгоняй за пивом, а? — хрипло бросил тесть.
Роман ошарашенно посмотрел на Ларису. Та лишь пожала плечами.
— Ну а что такого? Они же семья. Не будь букой, Ромчик.
В этот момент он понял, что не просто потерял Алину. Он собственноручно превратил свою жизнь в ад, из которого не было выхода — ипотеку за эту квартиру они так и не закрыли, а Лариса вцепилась в жилплощадь мертвой хваткой.
В то же самое время в уютном кафе на набережной Стас разливал чай по чашкам.
— Знаешь, — сказал он, глядя на Алину, которая увлеченно рисовала что-то в блокноте. — Я тут мотоцикл восстановил, «Яву» старую. Красивая вышла. Прокатишься?
Алина подняла глаза и улыбнулась — искренне, без тени прошлой боли.
— Только если ты пообещаешь не гонять, как сумасшедший.
— Обещаю, — серьезно кивнул Стас. — Я теперь ценю то, что везу.
Ева Росс ©