Легко заметить присутствие чего-то, но гораздо труднее заметить отсутствие чего-то. Если твой парень дарит тебе цветы, это очень мило. Если он никогда не дарит тебе цветы, ты можешь заметить это не сразу. Может быть, ты в конце концов замечаешь, но решаешь смириться. Ты говоришь себе, что тебе всё равно, дарит он цветы или нет. Может быть, ты заходишь ещё дальше: «Вообще-то, цветы — это так банально и безвкусно. Только обычные девушки любят цветы. Я крутая девушка, а крутым девушкам всё равно, дарят им цветы или нет».
Если это продолжается достаточно долго — даже если в какой-то момент тебе действительно дарят цветы — ты будешь воспринимать их как своего рода шутку. Цветы теперь становятся приколом. Это звучит так тривиально, я знаю, но если годами притуплять свои «рецепторы к цветам», в конце концов ты перестанешь видеть красоту этого жеста.
Вхождение в пустоту
Меня глубоко тревожит тот факт, что я вижу это происходящим в массовом масштабе, вокруг нас. Только проблема не в нехватке букетов, конечно. Это нехватка смысла.
Жизнь стала очень хаотичной невероятно быстро. Становится всё труднее разобрать что-либо в этом статическом шуме. Люди начали справляться с этой нехваткой смысла через своего рода ироничную отстраненность, но это переросло в извращённую культурную апатию, пронизывающее оцепенение. Это не нигилизм как таковой. То, с чем мы имеем дело, хуже нигилизма. Люди выходят из игры жизни в свои 20 и 30 лет, не приходя к каким-либо глубоким выводам о смысле всего этого.
«Люди так измотаны», — сказала мне подруга в недавнем телефонном разговоре. Она права: в наши дни наблюдается реальная нехватка ощутимых амбиций и жизненной силы, потрясающее отсутствие жизненной энергии в мире. Другой друг сказал мне, что «это продолжается так долго, что люди не узнали бы смысл, даже если бы он подошёл и укусил их за задницу». Это правда — так много вещей, которые когда-то придавали настоящий смысл жизни обычного человека, теперь встречаются с сарказмом и презрением: колледж — пустая трата денег, работа — пустая трата жизни, женитьба — просто бумажка, дети — кошмар, семья — бремя, хобби — старомодны, искренне выражать себя — кринжово, выходить из дома — утомительно, религия — для идиотов, список можно продолжать. Если позволить себе впитать эту точку зрения, в конце концов всё становится тупой шуткой.
Краткое отступление, прежде чем мы продолжим: мне потребовалось много времени, чтобы написать эту статью. Это отчасти потому, что всё это явление, в некотором смысле, само по себе является своего рода отсутствием. Мне было трудно определить, что происходит и чего не хватает. У меня были свои собственные циклы совладания с этим. Я говорил себе, что мне всё равно, что людям всё равно. Но очевидно, что нет. Итак, приступим.
Культура хаоса
Культурные силы, породившие эту коллективную реакцию, десятилетиями тихо пробивали себе путь во всё — вероятно, с 1970-х годов, если уж пришлось бы ткнуть пальцем. Они достигли новых высот в 1990-х, но взлетели в геометрической прогрессии с момента массового принятия интернета, социальных сетей и пандемии. Мы, как лягушки в кипятке, начали чувствовать, что вода становится действительно горячей около 2015 года, думаю, и с тех пор становится только горячее и горячее.
Мы настолько перенасыщены в этой среде, что люди не только отключаются, они ещё и устраивают из этого зрелище: от тенденции «тихого увольнения» в ТикТоке до целой «ироничной» эстетики Vetements. Вы знаете, что всё плохо, когда корпорации подключаются. Отстраненность настолько широко распространена, что большинство компаний даже не имеют искренней уверенности, чтобы рекламировать свои собственные продукты. Всё подается с подмигиванием одного глаза и закатыванием другого. Мы живём в луже из мемов, ироничных мнений и застенчивой самореференции. Дэвид Фостер Уоллес точно предсказал это тридцать лет назад, летом 1993 года:
«[…] Урожай был мрачен: формы нашего лучшего бунтарского искусства стали лишь жестами, фишками, не только бесплодными, но и извращенно порабощающими. Как может даже идея бунта против корпоративной культуры оставаться значимой, когда Chrysler Inc. рекламирует грузовики, взывая к „Восстанию Dodge“?»
Покойся с миром, Дэвид Фостер Уоллес, тебе бы понравилась Барби. Мы плаваем в жалком море бессмысленной каши, и когда тебе приходится продираться через одну только жижу день за днем, становится всё труднее не отключаться. Я действительно не могу этого достаточно подчеркнуть: этого так много, и оно продолжает поступать. Много чем можно заняться. Много чего можно купить. «Контент» никогда не заканчивается. Бейби Гронк замутил с Ливви! Подожди — ты никогда не пробовал там веганские тако?! Хейли Бибер сделала маникюр! Тебе стоит купить Эппл Вотч!
Бессмысленные отвлечения, всё это.
Благодаря интернету и нашей ненасытной потребительской культуре наконец-то стало возможным отвлекать себя каждую минуту бодрствования и едва замечать, что ты это делаешь. Когда смешиваешь все цвета краски, получается чёрный. Всё быстро превращается в ничто.
Что ещё? Ну, повсеместность порнографии, которая лишила всех полового влечения. Это уже много раз говорилось: всё сексуально, и никто не возбужден. Социальные сети и страх перед культурой отмены объединились, чтобы создать самую унылую популярную культуру и элиту знаменитостей, которые когда-либо существовали. Она ничего не отстаивает, ничем не рискует, так что не с чем взаимодействовать. Культура просто как бы «есть», и никому до неё особо нет дела.
Нежелательный побочный продукт этого — то, что нам также почти не к чему стремиться. Жизнь — не меритократия, и пустота наверху позволила таким фигурам, как Эндрю Тейт, восприниматься всерьёз как фанатами, так и критиками. Вина постоянно перекладывается. Мужчины думают, что проблема в женщинах. Женщины думают, что проблема в мужчинах. Бумеры думают, что это миллениалы. Миллениалы думают, что это бумеры. Это социальные сети. Нет, это пандемия. Нет, это твоя любимая теория.
Смерть и одиночество в изобилии. Все постоянно шутят о самоубийстве, в то время как Канада внедряет «гуманную» услугу именно для этого. Люди борются: большинство людей просто не могут справиться без таких веществ, как марихуана, алкоголь, наркотики и антидепрессанты. Люди одиноки: у них меньше друзей, и они живут далеко от своих семей. Знакомства кажутся невозможными. Мужчины и женщины в расцвете сил с трудом могут встретить хотя бы одного потенциального партнера, который разделяет их ценности и видение отношений. О, и наши телефоны — поколение Z в среднем проводит непостижимые 9 часов экранного времени в день — разрушили нашу концентрацию до такой степени, что мы больше не можем читать книгу, не говоря уже о том, чтобы спокойно сидеть наедине со своими мыслями. Если вы умный, трудолюбивый человек, скорее всего, работа, которая у вас будет после колледжа и в течение следующих 40-50 лет, будет включать пяляние в экран ноутбука в состоянии повышенного стресса 10+ часов в день.
В довершение всего, мы не можем вести содержательные разговоры ни о чём из этого, потому что все пропускают свои мысли через своего рода личный фильтр. Люди доносят на себя за мыслепреступления. Я буквально делаю это прямо сейчас. Я уверен, что теоретически я «оскорбил» все типы людей только в одном последнем абзаце. Суть остаётся в силе: дела идут под откос. Что-то глубоко не так. Мы все это знаем. Мы все это чувствуем.
Мы думаем, что ироничная отстранённость защитит нас
Картина мрачная. Это так печально, что трудно осознать. Как защитить себя в таком мире?
Ты просто не позволяешь себе испытывать его.
Вспомните метафору с цветами. Это тот случай, когда мы не получаем цветы, но мы справляемся. То же самое здесь. Мы смотрим на мир, с трудом видим смысл в его хаосе и бессознательно говорим себе, что поиск смысла не так уж важен. Если я не могу стремиться к самореализации, по крайней мере, я могу стремиться к своему удовольствию. Это довольно разумная реакция на текущие обстоятельства. Это кажется достаточно простым — это бинарно, измеримо, и все остальные так делают. Вот так начинается оцепенение.
И, возможно, этот путь даже лучше — может быть, даже крутой. Ироничная отстранённость от жизни бесконечно гламуризируется в нашей культуре. Есть определённый статус в притворстве, что ничто на тебя не влияет и тебе всё равно. Вставьте фотомонтаж изможденной Кейт Мосс, безучастно смотрящей в пустоту.
Идти по пути ироничной отстранённости также легко. Легко смеяться над другими людьми, высмеивать их, закатывать голову, быть критиком. Не отстаивать ничего имеет очевидную привлекательность: тебя невозможно припереть к стенке. Есть что-то очень шикарное в том, чтобы курить сигарету у бара и быть в состоянии типа «пофиг». Ты играешь в прятки с жизнью, и ты прячешься. Это волнующе — найти хорошее место, чтобы спрятаться, чтобы люди искали тебя. Но в нашей наркотической разнузданности, наших жеманных, саркастичных разговорах и, возможно, больше всего в наших мимолетных романтических встречах нам стоит прислушаться к словам британского психоаналитика Дональда Винникотта:
«Быть скрытым — это радость, а не быть найденным — катастрофа».
Не быть найденным — это катастрофа, полная катастрофа — не иметь возможности соединиться с другими, потому что мы были слишком заняты собой. Вся причина ироничной отстранённости — построить защитную стену между собой и миром. Мы думаем, что строим стену, но на самом деле мы выхолащиваем себя изнутри. В конце концов, незаметно для себя, стене нечего будет защищать. Некого будет искать.
Отсюда нетрудно увидеть, как извращённое оцепенение вступает в игру в качестве своего рода зловещей второй фазы. Противоположность любви — не ненависть, а апатия. Надеюсь, очевидно почему это проблема, но, возможно, вы всё еще думаете «ну и что». Если кратко: когда ты относишься ко всему иронично, негативно или безучастно, ты по определению не ищешь решения, а когда ты перестаёшь искать решения, ты теряешь всякую власть и волю в своей жизни.
Возможные противоядия
Мы не можем продолжать идти по пути, по которому идём, но мы также не можем вернуться назад. Не волнуйтесь, я не собираюсь полностью одобрять пост-пост-иронию или новую искренность в духе Дэвида Фостера Уоллеса, как он это делает в эссе, которое я цитировал ранее. Мы слишком далеко ушли от начала 90-х. Мы не можем запихнуть интернет обратно в коробку или отключиться навсегда. Слишком большая часть нашей жизни необратимо онлайн, мы все слишком саморефлексивны, и приторный налёт искренности слишком неестественен, чтобы чувствоваться реальным. Кроме того, всех нас когда-нибудь загонял в угол парень в баре с потрепанной книжкой в кармане, который ловит твой взгляд и шепчет: «Но кто ты на самом деле?» — так, будто это глубокий вопрос. Я бы не хотел подвергать никого такой встрече.
Вместо того чтобы переходить к искренности, я хотел бы начать с базовой честности. Было бы здорово, если бы мы начали просто говорить правду — себе и друг другу. Правда — это хорошо. Другими словами: перестань прятаться и начни искать. Перестань прятаться от печальных истин и начни искать трансцендентные истины, которые обратятся к печали. Когда мы переворачиваем игру в прятки, мы можем перестать беспокоиться о том, что кто-то найдет нас, и начать искать истину в мире, в других и в себе.
С честностью как фундаментом, я бы далее выступил за принятие реальности — нашей настоящей жизни, прямо сейчас — и непривязанность к абстрактной идее о том, какой наша жизнь должна быть. Другими словами: всё, что мы видим исключительно в интернете, на самом деле не имеет значения. Представление массовой культуры об «идеальной жизни» меняется каждые пару лет. Измерение расстояния между нашей реальной жизнью и каким-то постоянно меняющимся, невозможным идеалом ничего не даст, кроме как сломает наш дух. Кроме того, я никогда не встречал человека, у которого в реальности есть жизнь мечты. А реальность — правда — вот что имеет значение.
Это не значит, что мы не должны стремиться. Вещи никогда не бывают настолько фундаментально сломаны, что мы не можем приблизиться к нашим целям и снова и снова пытаться жить в соответствии с нашими ценностями. Цели и ценности хорошо иметь. Чем они больше и трансцендентнее, тем лучше, я считаю.
Как только мы разберемся со всем этим — с большими целями, трансцендентными ценностями — мы должны взять на себя ответственность за них. Отстаивать что-то трудно, потому что ты неявно говоришь: «Я не обязательно отстаиваю всё то другое». Это риск. Люди не всегда будут с тобой согласны. Говоря, например, «Я верю в Бога», ты также говоришь «Я не атеист». Атеисты могут считать тебя глупым. Мы должны брать на себя ответственность за свои убеждения, но быть готовыми спокойно и рационально их объяснять. Критикуй мир сколько хочешь, но проделай тяжелую работу по созданию чего-то лучшего на его месте.
В этом процессе, процессе поиска и говорения правды, наличия ценностей и целей, отстаивания чего-то, мы неизбежно будем терпеть неудачи, не дотягивать и совершать ошибки. Это тоже трудно. Наша культура одновременно требует и совершенства, и извинений, но печально известна своей непрощаемостью. Всем время от времени нужно немного прощения. Нам нужно помнить, что можно совершать ошибки, если мы пытаемся их исправить. Это также нормально — быть видимым в своих попытках. Не иди по легкому пути, который в итоге всегда труднее и дороже. Чтобы вытряхнуть себя из состояния оцепенения, чтобы восстановить свою жизненную силу и энергию, тебе нужно будет усердно работать и подчиниться чему-то большему, чем твоим собственные желания.
Я начал с цветов, поэтому хотел бы закончить ими тоже. Мы все знаем, что жизнь не раздаёт букеты. Цветы не появляются в мире просто так. То же самое верно для жизни, полной смысла. И то, и другое выращивается со временем из крошечных семян. Ты должен культивировать смысл в своей жизни. Тебе нужно проделать тяжёлую работу по вспахиванию почвы и взращиванию семян. Никто не сделает это за тебя. Вырасти свои собственные цветы и раздавай их всем, кого встретишь. Ты прав: земля не очень плодородна, люди не всегда благодарны, цветы в конце концов умирают. Но видишь ли ты всё ещё смысл во всем этом? Видишь ли ты красоту этого жеста?
Это перевод статьи Кэтрин Шеннон. Оригинальное название: "Everyone is numbing out".