Слабый и отчаявшийся правитель ― беда для империи. Дин сделал всё возможное для того, чтобы Натан Яо мог больше не тревожиться о коварстве продажных чиновников или бесчинствах мятежников. Сам придумал историю о белом драконе, уничтожившем владыку демонов и пришедшую с ним демоницу-самозванку. Сам показался людям на глаза в драконьем обличье и устроил над дворцом зрелищное магическое представление. Сам пустил нужные слухи в народ. Владыки демонов больше нет, династию Яо защищает божественный зверь, власть честна и справедлива ― чего ещё не хватало для дальнейшего правления? Смелости или желания?
После того, как Дин Лин покинул А-Шуан и отправился на поиски Бай Синь, Натан Яо оставался действующим императором не дольше месяца. Он добровольно отрёкся от трона, хотя имел полное представление о том, к каким последствиям приведёт этот шаг. Жаль не усилий и времени, потраченных впустую, а людей, погибших в борьбе за власть. Теперь, спустя сотню лет, всё выглядит почти так же, как было четыре века назад ― крошечный А-Шуан ограничен кольцом А-Шуанских гор, а земли вокруг него поделены на королевства, которые не прекращают ссориться друг с другом из-за границ. Последний клочок растерзанной на части империи постоянно отбивается от рвущихся сюда через ущелья соседей, которым нужны богатства Лунной Долины. Здесь есть залежи железной руды и золотоносные жилы. На протяжении многих веков именно они обеспечивали богатство и процветание А-Шуана, а теперь стали предметом непрекращающихся споров. Нет ни магов, ни драконов, ни демонов, способных сдержать людскую алчность. Сейчас остатками империи правит Фан Чи ― потомок одной из боковых ветвей династии Яо. Он взял власть в свои руки силой и сосредоточился на том, чтобы удержать то, что имеет. У него сильное войско, большие амбиции и свирепый нрав. Этот точно способен положить начало новой династии правителей. А если ещё и умный, то со временем сможет даже расширить границы своих владений.
Бессмертным обладателям божественных сил нельзя вмешиваться в дела смертных не потому, что это диктуют небеса. Такого закона нет. Просто подобное вмешательство бессмысленно и часто приводит к результату, который противоположен желаемому. Стараясь помочь, можно навредить ещё сильнее. Спасая одну жизнь, можно погубить тысячи. Все судьбы предопределены. Если суждено умереть именно в этот день и в этот час, то именно так и будет. Неважно, поветрие стало бы тому причиной, стихийное бедствие или затяжная война ― подданные империи А-Шуан, которых Дин хотел спасти, так или иначе были обречены на гибель. Все те сотни тысяч душ, загубленных в кровопролитиях, сгинули безвозвратно или отправились на путь перерождения потому, что так записано в книге судеб. Он понял это слишком поздно. Обладая знаниями о том, как устроен этот мир, хотел предотвратить неизбежное. Потому прежние полубоги и заботились лишь о себе и о магическом равновесии ― они изначально знали то, что Дин Лин осознал лишь теперь. Такой опыт можно получить только на собственных ошибках, он не наследуется вместе с божественной силой.
Сто лет… Все эти годы Дин метался из одного уголка мира в другой, преследуя Дун Фэна и ища следы Бай Синь. Она не могла просто взять и исчезнуть. Не могла умереть, ведь из-за крови Яо это означало бы для неё прямой путь в Преисподнюю, а владыка Лин отказывался верить, что Великие Боги настолько жестоки и бесчестны. Её судьба была переписана, но так и не стала счастливой. Быть не может, что она закончилась ещё и вечным наказанием за несуществующие грехи. Бай Синь жива. Она нужна Дун Фэну для каких-то грязных дел. Злой дух прячет её где-то и мучает, заставляя подчиниться. Если до сих пор не использовал, значит, девчонка всё ещё продолжает упрямиться. Лишь бы только не сдалась, ведь в этом случае спасти её будет уже невозможно.
Дух бессмертного древа Дзи Шу вернулся к жизни довольно быстро и с божественной силой владыки цветов ― как и говорил посланник небес. Древний каштан оправдал ожидания Дина и вразумил трусливых духов острова Мофа, поэтому заповедные земли теперь не нуждаются во внешней защите, а их обитатели способны сами за себя постоять. Но Бай Синь нет на острове Мофа. Нет её и в мире боевых искусств Датхао, где живёт теперь преемник полубога войны И Чэн. Этот смертный при жизни был легендарным воином с магическим корнем соответствующей природы. От своего предшественника-полубога он отличается тем, что не считает людей бесполезными муравьями. Обретя божественную силу и вернувшись в этот мир, И Чэн сохранил верность праведному пути. Основал свой собственный клан и набрал учеников не для побед в состязаниях, а для борьбы с вездесущими разбойниками, пиратами и прочим подобным злом. Он помог Дину перевернуть вверх дном весь континент Датхао в поисках девушки-дракона и поклялся внести собственный вклад в противостояние Дун Фэну. Есть ещё Айния ― новая обладательница божественной силы процветания. Она задалась целью благословить весь этот мир от края до края и бродит по нему уже полвека в сопровождении двух своих бессмертных дочерей. Айния ― супруга И Чэна. Их союз основан не на взаимных чувствах, а на стремлении изменить мир к лучшему. Их дочери ― первые дети, бессмертие которых не нарушает небесных законов. Прежде подобное было невозможным из-за того, что все девять полубогов являлись мужчинами и могли иметь потомков только в союзах с людьми или духами. Теперь же обладатели божественных сил могут иметь собственные бессмертные династии. Дин предполагал, что и те из бессмертных, кто ещё не пришёл с пути перерождения, тоже будут иметь такую возможность. Это было бы правильно. Вот только владыке Лину не нужна бессмертная спутница жизни. У него уже есть возлюбленная. Если Бай Синь так и не отыщется, оставшуюся в запасе вечность он проведёт один и не отдаст своё несчастное, истерзанное невзгодами и утратами сердце больше никому.
Эта зима выдалась… обычной. В меру холодная и снежная. Два северных континента, как и всегда, утонули в высоких сугробах. Освобождённые от гнёта династии Яо и возрождённые королевства Мейджун и Шагунтай тоже всегда считались северными. Зимы здесь суровые, поэтому приостановились даже бои за приграничные территории, а воины получили возможность провести пару месяцев со своими семьями. В этот раз Дин пришёл в Мейджун не в поисках Бай Синь или Дун Фэна, а для того, чтобы посетить могилу Юалэ Тай Джун. От фамильной усыпальницы Джунов давным-давно остался только невысокий холм, лишённый какой-либо растительности. Летом сюда часто забредали овцы из ближайшего селения, чтобы полакомиться сочной травой, а в зимнее время на снегу можно было обнаружить лишь следы диких зверей и птиц. Люди забыли о том, что когда-то существовал бессовестный и жестокий князь Джун, из-за глупости и жадности которого была казнена вся его семья, включая даже слуг и любимую кошку княгини. Юалэ Тай Джун выжила тогда лишь потому, что её мать-рабыня Хелен Тай пустилась в бега и не искала встреч с отцом своего ребёнка. Дин Лин похоронил свою жену именно здесь по одной причине ― он хотел, чтобы Юалэ обрела отца и большую семью хотя бы после смерти, раз уж не имела этого при жизни. Теперь же, спустя так много лет, он понимал, насколько нелепым было то его желание. Большая семья должна быть ещё и любящей, чтобы жизнь получилась по-настоящему счастливой. И в этой счастливой жизни не должно быть того, кто сам несчастен и не способен осчастливить других.
Он стоял на снегу у безмолвного холма ― на коленях, подставив лицо колючему северному ветру. Из облаков сыпались крошечные снежинки, скрывая и без того неприметные звериные следы. В этот день почти три с половиной века назад родилась Юалэ Тай Джун, но её имени в нынешнем Мейджуне да и вообще во всём мире уже никто не помнит, кроме владыки ветров и стужи, для которого встреча с этой девушкой стала судьбоносной. А для неё…
― Однажды в такой же зимний день много лет назад здесь, в Мейджунде, одинокий охотник искал спасения от холода и ветра и набрёл на заброшенный дом, ― вдруг зазвучал за его спиной голос, услышать который для Дина было величайшим благословением небес. ― Он нашёл в этом доме женщину и младенца. Женщина едва дышала и была без чувств, а на нежную плоть новорожденной девочки набросились голодные крысы. Охотник прогнал крыс, завернул ребёнка в плащ и согревал малышку теплом своего тела, даже не надеясь, что она выживет. Развёл костёр, растопил снег в котелке и напоил травяным отваром её мать, тоже ни на что не рассчитывая. Не Хелен Тай, а именно этот человек дал девочке имя Юалэ. На древнем мейджунском языке оно означает «тёплый ветер юга». Это жертвенное имя мейджунцы давали слабеньким зимним детям, чтобы после смерти невинные младенцы, погибшие от холода, могли донести до Великих Богов молитву о скором наступлении весны хотя бы так. Люди знали о том, что в Небесных Пределах живёт сын бога ветров и стужи. Они надеялись, что хотя бы раз будут услышаны им и спасены от лютых морозов. Эти люди не знали тогда и не понимают сейчас, что бессмертные небожители тоже не всемогущи, а законы природы не могут быть нарушены даже во имя самых благих целей. Я тоже пришла к тебе с молитвой, владыка ветров. Юалэ Тай Джун просит тебя проявить милость к самому себе. Пусть тёплый весенний ветер изгонит из твоего сердца все печали, обиды, тревоги и сожаления, потому что оно заслуживает тепла больше, чем чьё-либо ещё. Принцесса Мирена Яо молит Великих Богов о том, чтобы они изменили к лучшему и твою судьбу тоже, ведь несчастья и страдания не должны длиться целую вечность. Глупая драконица Бай Синь взывает к суровым и беспощадным небесам с мольбой о том, чтобы твои испытания наконец-то закончились. Я прожила эти три судьбы и обрела четвёртую лишь для того, чтобы ты смог услышать эти молитвы и слова, которых не слышал никогда и ни от кого. Дин Лин, я люблю тебя. Люблю всем сердцем, всей душой и всей своей сутью. Согласишься стать мне настоящим мужем и провести со мной сотни тысяч лет?
Она умолкла в ожидании ответа. Он тоже молчал, но не потому, что нечего было сказать, а из-за слёз, сдавивших горло мёртвой хваткой и льющихся из глаз подобно весенним горным ручьям. Четвёртая судьба ― это означает, что Бай Синь всё же погибла. Все три прошлые жизни этой девушки оборвались раньше срока из-за обстоятельств, к которым Дин Лин имел самое непосредственное отношение. Он трижды погубил ту, кого много раз клялся оберегать и защищать от любого зла ― в первый раз отнял её жизнь собственными руками, полагая, что поступает так для её же блага, а потом просто оставлял в опасности, поскольку на первом месте для него всегда было что-то более важное, чем она. Чем он заслужил её любовь? Как посмеет загубить и эту новую жизнь тоже? Великий Бог судеб исправил свою оплошность и даровал ей ещё одну судьбу, но разве рядом с тем, кого никто никогда не любил и кто не умеет любить в ответ, эта судьба может быть счастливой?
* * *
«Он плачет гораздо чаще, чем улыбается. И не только он. Весь этот мир выглядит так, будто здесь есть место только для скорби, но не для радости», ― подумала девушка и подошла ближе, сняв чары сокрытия со своей духовной сути. Она спрятала божественную силу, чтобы не привлечь ненароком внимание Дун Фэна, когда будет искать владыку Лина, но эта мера оказалась излишней, а поиски не длились и часа. В заснеженные равнины Мейджуна её привело сердце, уже давно связанное красной нитью с Дином Лином. Оно знало, где находится тот, для кого всегда был, есть и будет шанс обрести счастье, мир и покой. Но теперь, видя, как содрогаются от с трудом сдерживаемых рыданий его поникшие плечи, она поняла и иное ― этот человек, дракон и почти божество в одном лице не позволит себе быть счастливым, потому что погряз в сожалениях и чувстве вины. Снова спрячет своё сердце от любви, опасаясь навредить. Глупый. Так ведь никогда ничего не изменится.
Подойдя к нему ближе по хрустящему снегу, новая владычица сил любви и плодородия, положила руку на плечо своего возлюбленного и воспользовалась магией перемещения, которая теперь была доступна ей в полной мере. Чары перенесли обоих в императорский дворец ― в покои, подготовленные к завтрашней брачной церемонии правителя Фан Чи. Этому смертному уже за пятьдесят. У него есть законная жена, восемьдесят две наложницы с рангами и больше сотни рабынь, захваченных в плен на приграничных территориях. В нём течёт кровь династии Яо, а это значит, что все его дети, внуки, правнуки и потомки в будущих поколениях будут обречены на вечные муки в пламени Преисподней без права на перерождение. Хватит уже с этого мира безвинных мучеников. Если откуда-то и начинаться эпохе любви, процветания и мира, то пусть она начнётся с маленькой, многострадальной империи А-Шуан.
― Что это? ― встревожился Дин Лин, почувствовав действие исходящей от своей похитительницы силы.
― Это любовь, мой господин, ― сообщила она с тёплой улыбкой. Обошла его, присела перед ним на корточки и пальчиком приподняла его подбородок, заставляя смотреть в глаза. ― Не любовные чары, какими обычно соблазняют несогласных, а то чувство, которое всегда жило в твоём сердце. Ты спрятал его от всех и даже от самого себя, а я нашла, поскольку знала, что оно есть. Дин Лин, в этот раз я вернулась равной тебе и для того, чтобы остаться с тобой навсегда. Ты никогда больше меня не потеряешь.
― Но…
Она накрыла его губы указательным пальцем, заставляя умолкнуть. Качнулась вперёд, оставив на щеке лёгкий поцелуй, и шепнула на ухо:
― На все вопросы я отвечу потом. Вечность с тобой хочу начать не с них, а с того, чего у нас с тобой никогда не было.
После этих слов оба подумали об одном том же ― о свободе любить и быть счастливыми. Об объятиях, в которых нет ничего, кроме взаимного душевного тепла. О поцелуях, которые предназначены для нежности и страсти, а не для сожалений и обещаний. О близости, в которой нет места уродливому, постыдному или неправильному. Равные во всём должны быть равны и в этом тоже. Для этого и существуют истинные пары, созданные на небесах ― для взаимной, чистой, искренней и вечной любви, для которой нет преград.
Чары скрыли от посторонних глаз и ушей то, что происходило в брачных покоях дворца весь этот день и добрую половину ночи, а утром пришли слуги, чтобы ещё раз проверить, всё ли готово к предстоящему торжеству. Они открыли запертую снаружи дверь, вошли в роскошно убранную ало-золотую комнату и долго стояли с изумлённо раскрытыми ртами, пытаясь понять, кому хватило наглости дать волю страсти на императорском ложе.
― Сейчас поднимется шум, ― высказал Дин Лин очевидное. ― Пора убираться отсюда.
― Вот уж нет, ― возразила девушка, рисуя пальчиком узоры на его обнажённой груди. ― Хочу, чтобы этот дворец и весь А-Шуан принадлежали нам с тобой. Мы оба здесь родились. Ты всё ещё являешься потомком династии Лин, а я, как-никак, последняя законная принцесса династии Яо. Это наша империя. Почему бы ей не стать нашим настоящим домом хотя бы теперь?
Владыка Лин перехватил её руку, игриво спустившуюся к его животу, и запечатлел по поцелую на каждом пальчике, после чего спросил:
― Уверена, что снова хочешь бороться за власть с простыми смертными?
― Ещё чего! ― насмешливо фыркнула она. ― Они и сами всё отдадут, без боя. Вот только у меня теперь нет имени. Точнее, их сразу три, но я не знаю, каким лучше называться. Ты будешь бессмертным императором Дином Лином, а я буду императрицей…
― Императрица Юалэ Тай Ни, ― уверенно произнёс владыка Лин.
― Тай Ни? ― задумчиво переспросила его супруга. ― Думаешь, если использовать родовые имена обеих моих матерей, их души обретут покой?
― Уверен, что в следующих жизнях обе эти женщины будут счастливы, ведь их любишь ты, ― ответил он и начал считать: ― Один… Два… Три…
На счёт «три» слуги, обескураженные вопиющей дерзостью незнакомцев, наконец-то опомнились и принялись звать стражу. Часом позже Его Величество император Фан Чи подписал указ о добровольном отречении от трона и передал императорскую печать Дину Лину, потому что… Да кто он такой, чтобы спорить с желаниями бессмертных владык? Драконов к тому же. А спустя ещё три часа во дворце началась свадебная церемония, к которой слуги готовились целый месяц и сбились с ног, стремясь сделать всё идеально. И неважно, что министру обрядов пришлось сочетать законным браком другую пару, а заодно ещё и придумывать, как совместить это с церемонией восшествия новых правителей на трон ― главное, что в конце дня он с облегчением утёр пот со лба и был вознаграждён за свои старания более высокой должностью, а не казнён бесславно во всей этой ужасающей неразберихе.