Спустя три месяца после первого волнительного выхода «в свет» Бай Синь перестала понимать, где люди берут столько времени, чтобы всё успевать. Особенно правители. Она либо не спала вовсе, либо просыпалась ещё до рассвета, потому что нужно было умыться, одеться и привести себя в порядок перед очередным собранием. Выслушивала бесчисленные доклады и долго спорила с министрами относительно допустимости того или иного решения текущих проблем. После собраний уделяла много времени личным приёмам. Возвращалась в свои покои уже после обеда, ела без аппетита и сразу же бралась за книги и трактаты, которые было просто необходимо изучить. Их оказалось так много, что содержание прочитанного уже не укладывалось в голове, а разум наотрез отказывался воспринимать новую информацию. И ещё эти проклятущие доклады и отчёты ― их доставляли в любое время и иногда даже ночью, если проблема была срочной и требовала немедленного вмешательства. Если бы не владыка Лин, Бай Синь уже давно сдалась бы и сбежала подальше от всей этой нескончаемой суеты.
Он всегда был рядом. Лично проверял еду на наличие ядов, сам выбрал служанку из числа тех, кто не прислуживал раньше Мирене Яо, и даже ночи проводил в одних покоях со своей подопечной, хотя об этом никто и не знал. Ему не нужно спать. Отдых необходим, но нет той усталости, которая валит с ног любое смертное создание. Наставлял, поддерживал, иногда даже бранил за невнимательность. Раз в несколько дней он тайком выводил Бай Синь на охоту в Лунную Долину, и тогда она чувствовала себя по-настоящему свободной. Не хотела возвращаться обратно во дворец, но возвращалась, потому что там находился её старший брат и проблемы, которые нельзя оставлять без решения. И ещё ей казалось, что для владыки Лина всё это гораздо важнее, чем он сам готов признать. Он же бессмертный. Ему не нужно переживать о судьбах людей, потому что их жизни ― лишь краткий миг в отпущенной ему вечности. Но он переживал. Помог составить указы об отстранении от должностей многих чиновников и назначении новых. Как следует встряхнул двор, заставив власть имущих думать не только о собственных нуждах. Подсказывал, как нужно поступить в той или иной ситуации. Императорская кухня, лечебница, хозяйственный двор, казармы, внутренние дворы ― во дворце за очень короткий срок не осталось такого места, которое не ощутило бы на себе силу его праведного гнева. Слуги шарахались от него, как от огня, или падали ниц ещё до того, как он успевал на них посмотреть. Министры внимательно слушали его речи и если осмеливались возражать, то делали это очень осторожно и тщательно выбирая слова. Воины и вовсе слушались владыку беспрекословно, словно уже признали его законным правителем. А новый министр судебного ведомства на каждом собрании заваливал его вопросами относительно наказаний для опальных чиновников, у которых есть семьи, титулы, большие связи и немалое влияние. Все личные войска были расформированы и вошли в состав единой имперской армии. Большинство бунтов было подавлено, а неугомонные мятежники ― казнены. В северные провинции Дин Лин назначил новых наместников из числа несправедливо обвинённых прежней властью генералов. Туда же отправилось большое войско, чтобы уничтожить разбойничьи шайки, а командиры военного флота, до сих пор бесславно гнившего в портах, наконец-то получили приказ препятствовать пиратству в водах вокруг империи ― везде, а не только на севере. Южная провинция Хатин-Ло получила долгожданную помощь для борьбы с болезнями. До мира и процветания было ещё очень далеко, но всего за три месяца владыка ветров сделал то, что обычному человеку было бы просто не под силу. Не тиран, но мудрый, строгий, в меру беспощадный и справедливый правитель ― таким видела его Бай Синь в эти дни и думала, что А-Шуану нужен именно такой император, а не жалкий, беспомощный и уже давно опустивший руки юнец. Духи острова Мофа очень сильно ошиблись, отказавшись его слушать. Он многому мог бы их научить.
И ей не стыдно было притворяться своей сестрой Миреной. Это же ложь во благо других, а не ради личных благ. Дикарку-драконицу Бай Синь никто не признал бы законной правительницей, потому что её появление на свет держалось в строжайшей тайне, а теперь все те, кто знал об этом, и вовсе мертвы. А у принцессы Мирены было много прав. Она ― дочь династии. Пусть и младшая, но на данный момент вообще единственная по прямой линии. К тому же Бай Синь в какой-то момент пришла к выводу, что между сёстрами-близнецами существовала очень близкая духовная связь, хоть они никогда и не встречались. Однажды ей захотелось посетить внутренний двор, где раньше жила принцесса. Личные вещи Мирены Яо хоть и были уже убраны, но место показалось Бай Синь до боли знакомым. Она даже обнаружила, что знает, как можно сбежать из этого двора при наличии стражи у врат. Это показалось ей странным, а владыка Лин отвечать на такой вопрос не захотел. Сказал лишь, что если она будет постоянно искать свою связь с сестрой в мелочах, то рано или поздно начнёт обвинять в предвзятости тех, кому небезразлична именно Бай Синь, а не Мирена Яо. Справедливое замечание, но отсутствие ответа всё равно вызывало досаду.
Император Натан, окружённый теперь искренней заботой опытных лекарей и добросовестных слуг, уверенно шёл на поправку. Он много времени проводил в обществе владыки Лина и внимательно слушал все советы, но было похоже, что управление делами империи впредь будет для него непосильной ношей. Он не плохой, просто слабый и физически, и душевно. Ведомый, а не ведущий. Мыслит здраво и логично, явно способен на многое, но ему недостаёт твёрдости духа и решимости. В этом Бай Синь обнаружила с ним сходство ― она тоже предпочитает прятаться за спину владыки Лина и полагаться на силу более могущественного существа. Трусливый дракон ― позор, конечно, но умение признавать свои недостатки можно считать достоинством.
С братом она общалась мало, поскольку он смотрел на неё с невыносимой скорбью во взгляде. Дин Лин объяснил, что Натан очень сильно любил принцессу Мирену и даже сговорился с энельверийским принцем, чтобы спасти её от расправы жестоких родственников. Его Величество знал, что похороны тогда были фальшивыми. Знал и то, что его сестру забрал владыка демонов. Ненавидел Дина Лина всей душой и сожалел о том, что не смог уберечь сестрёнку от беды. Весь этот год он надеялся, что она хотя бы жива, а теперь узнал, что и владыка Лин не смог изменить её судьбу к лучшему. Терять близких очень тяжело. Натану было больно смотреть на Бай Синь, так сильно похожую на его любимую сестру Мирену, а она чувствовала эту боль и предпочитала лишний раз не попадаться императору на глаза.
В этот вечер она, как и всегда, сидела над книгами и трактатами ― читала слова, но не понимала фраз, потому что безмерно устала. Недавно в А-Шуане выпал первый снег. Сильных морозов, как и обещал владыка Лин, не предвиделось, но прошлая лютая зима напугала людей основательно, поэтому теперь они тоже были встревожены. И ещё напуганы. Кто-то из дворца вынес слух о том, что империей теперь правят владыка демонов и его наложница-демоница, выдающая себя за принцессу Мирену. Сам Дин Лин отнёсся к этому спокойно, будто заранее знал, что так и будет, но чиновники не живут во дворце. Люди на улицах пристают к ним с расспросами, а они могут ответить лишь, что принцесса настоящая. Факт присутствия у власти демона опровергнуть невозможно, поскольку он никогда и не скрывался, но люди всё вывернули наизнанку и выставили добро злом, а это Бай Синь огорчало очень сильно. Неблагодарные. Как так можно? Владыка Лин даже проблему голода почти решил, подсчитав, что при равномерном распределении запасов, имеющихся в частных и государственных хранилищах, пережить зиму без потерь очень даже можно, если благородные господа перестанут кичиться своим происхождением и откроют амбары для нуждающихся. А-Шуан никогда не бедствовал, земли здесь плодородные, зерно может храниться несколько лет. Оно есть, пусть и не в избытке. И мяса тоже хватит, если народ будет тратить время на охоту, а не на бунты. Возможно, именно это и стало причиной нового недовольства. Владыка сказал, что так уже было, когда двести лет назад Яо подняли мятеж, чтобы захватить трон. Тогда по наущению мятежников простолюдины тоже отказывались прилагать собственные усилия к выживанию и требовали, чтобы правитель их накормил. Алекс Лин в то время так и делал. И Бай Синь тоже искала бы способ угодить всем, но Дин Лин не считал это решение разумным. Он запретил ей потакать нытью министров и велел проявить твёрдость. В итоге и поползли эти неприятные и обидные слухи про кровожадных демонов у власти, вознамерившихся окончательно погубить А-Шуан и прибрать его к рукам. Они пресекались, но разве всем языки укоротишь?
Владыка Лин пообещал вечером обсудить эту проблему с Бай Синь более подробно, но ему пришлось отлучиться из дворца, потому что на северные континенты надвигалась снежная буря, а он решил, что этой зимой из-за его стихии никто пострадать не должен. Отправился магией разворачивать воздушные потоки, чтобы направить их по иному пути, и до сих пор не вернулся. Он хоть и бессмертный, и почти всемогущий, но Бай Синь всё равно волновалась из-за явно затянувшегося отсутствия своего благодетеля и защитника. Тяжело вздохнув, она отложила в сторону бесполезные книги и отошла от стола к окну, когда дверь её комнаты внезапно распахнулась и на пороге появился Натан. Слуги подле него не было. Путь от его покоев в эту часть дворца неблизкий, а брат ещё очень слаб, поэтому девушка побежала к нему, чтобы поддержать и не дать упасть, но на полпути остановилась и испуганно попятилась назад ― от него ощутимо веяло злой силой, какую Бай Синь ощущала только в присутствии Дун Фэна.
― И снова здравствуй, мой милый, непослушный зверь, ― протянул император с неприятными нотками в голосе.
Его рот исказился в злорадной усмешке, а глаза налились чернотой, поэтому сомнений в личности визитёра уже не осталось. Бай Синь юркнула за стол, хоть он и был смехотворной преградой, и выкрикнула громко:
― Стража!!!
― Шутишь? ― осведомился злой дух. ― Все во дворце уже крепко спят, причём не без моей помощи. Да и кто посмел бы хоть пальцем тронуть правителя, о котором заботится сам владыка Лин?
― Что тебе нужно?! ― спросила девушка, озираясь в поисках того, что можно было бы использовать для защиты.
Владыка сказал, что являть драконий облик людям и пользоваться доступными магическими возможностями ей пока не следует, но ситуация ведь безвыходная. Да и спят же все ― кто увидит дракона?
― Что мне нужно? ― переспросил незваный гость, продолжая стоять у двери и перекрывая собой этот путь к бегству. ― А ты сама не догадываешься? Совсем глупая? Я пришёл забрать то, что заботливо растил и воспитывал на протяжении почти двадцати лет.
― Ты сказал, что я тебе больше не нужна!
― Сказал, да. Но я не праведный Дин Лин, который всегда держит своё слово. Как раз наоборот. Я его полная противоположность. Моя суть соткана из пороков, таких как ложь, зависть, ревность, жадность, жестокость, коварство… Могу продолжать этот перечень очень долго, но мне лень. Прошу, не упорствуй. Знаешь ведь, чем это закончится. Ты так и не раскрыла свои возможности, а я не утратил то, что имел. Пойдём со мной, и тогда я отпущу твоего брата живым. Это смертное тело такое хрупкое и слабое, что долго мой дух вмещать в себя не сможет. Каждое мгновение на счету.
«Владыка Лин, ну где же ты? Почему тебя нет именно сейчас?» ― мысленно призывала Бай Синь своего защитника, дрожа от ужаса. Она не может драться с Дун Фэном, потому что он сейчас в теле Натана. Брат пострадает, а негодяй бросит его израненную драконьими когтями плоть и найдёт другое тело ― например, одного из стражей. А если удовлетворится и этим бессмысленным кровопролитием, то подставит Бай Синь, потому что за убийство императора смертная казнь положена даже членам императорской семьи. Тогда и владыка Лин не сможет её спасти, ведь он чтит законы.
― Зачем ты это делаешь? Я всё равно не стану тебе подчиняться, ― пролепетала девушка, чуть не плача.
― А ты всё ещё не поняла? ― удивился он. ― Если чёрное однажды смогло стать белым, то и белое вполне способно стать чёрным. Я растил тебя не от скуки, а потому, что хочу иметь идеальное вместилище. Ты жалкая и трусливая. Это я создал тебя такой, потому что трусливого зверя проще сделать покорным. Загвоздка заключалась лишь в том, что этот зверь должен иметь душу, иначе он бесполезен, а у тебя её не было. Теперь она есть, и я этому безмерно рад. Слабенькая, безвольная человеческая душонка, одержимая множеством страхов и слабостей ― именно то, что мне нужно. Поглотив её, я стану тобой и обрету уже не только свободу, но и небывалую мощь. Раскрою то, что никогда не раскрыть тебе. Стану таким же, каким был владыка демонов, и нынешний Дин Лин будет по сравнению со мной полным ничтожеством. Благодаря Бай Фэну у меня уже есть бессмертие. Благодаря Дину Лину до меня теперь нет дела Великим Богам. Осталось получить лишь драконью суть и человеческую душу, а потом пройти испытание пламенем Преисподней.
― Завистливый мерзавец! ― бросила ему Бай Синь, уже не сдерживая слёз отчаяния.
― Да, я такой, и для меня это похвала, а не оскорбление, ― согласился Дун Фэн. ― Думаешь, твой владыка Лин чем-то лучше? Он лжёт тебе. А я в кои-то веки скажу правду. Два столетия назад у него была жена. Она могла стать его спасением, но он убил её просто из малодушия. Эта девушка переродилась прекрасной принцессой, но он погубил её снова. Бросил одну, беспомощную, в своём дворце, потому что победить меня для него было важнее. А теперь её душа досталась тебе, потому что вы были близнецами. Думаешь, ты важна для него? Ему нужна эта империя смертных, а путь к власти можно было проложить лишь с твоей помощью. У ваших ног лежал весь мир, но он заманил тебя именно сюда. Использует и снова бросит.
― Ты лжёшь! ― выкрикнула она в отчаянии, зажав руками уши.
― Справедливость моих слов легко проверяется действием, ― услышала уже не ушами, а разумом. ― Я готов пойти на уступку и заключить с тобой сделку, хотя могу без усилий забрать то, что принадлежит мне по праву. Твой брат умрёт, а ты уйдёшь со мной. Империя останется без правителя и регента. Посмотрим, что выберет Дин Лин ― её или тебя. Он так много усилий приложил для того, чтобы в этих землях наконец-то воцарились мир и покой. Полагаешь, сможет бросить А-Шуан сейчас, когда назревают новые беспорядки? Кто для него важнее ― ты, которую он всегда бросал ради чего-то иного, или тысячи глупых людишек? Если откажется от империи и будет искать тебя, значит, правда на твоей стороне. Ну а если нет…
Он не договорил, потому что сильный удар божественной силой сбил слабого Натана с ног и вышиб злой дух из хрупкого человеческого тела. Император упал как подкошенный и не подавал признаков жизни. Рядом с ним в потоках холодной магии проявился силуэт владыки Лина, а мгновением позже и сам Дин Лин подобно тёмной тени бездыханным рухнул на ковёр. Бай Синь онемела от ужаса, а в её голове прозвучал и стих злорадный смех Дун Фэна. Она боялась сдвинуться с места. Не решалась подойти и проверить, жив ли брат. Дин Лин бессмертен, о нём можно не тревожиться, но Натан…
Его Величество вдруг пошевелился и издал слабый стон. Девушка робко улыбнулась, почувствовав облегчение, но оно же выпустило наружу отчаяние и бесконечные потоки слёз, которые уже невозможно было остановить. Рыдая, Бай Синь обогнула стол, но споткнулась и поползла к мужчинам уже на четвереньках. Звала на помощь, но никто не откликнулся, словно весь дворец вымер. У Натана из носа шла кровь, но он хотя бы дышал, а у владыки побелели даже губы и не прощупывался пульс. У него есть сердце. Оно бьётся не так, как у людей или духов, но живое. Теперь же оно молчало и было холодным, аура божественной силы не ощущалась вовсе, а духовное ядро напоминало мёртвый кусок льда.
― Владыка Лин! Владыка, очнитесь! ― плача, умоляла его девушка.
Она беспомощна. Не владеет своими магическими силами, не способна кому либо помочь и может быть лишь куклой на троне, который ей даже не принадлежит. Ну или драконом, которого хочет заполучить злой дух.
― Великие Боги! Вы что, ослепли?! Он же нужен этому миру! Ну помогите же ему! ― кричала Бай Синь, но небеса тоже не откликнулись.
Она трясла владыку и умоляла его очнуться до тех пор, пока не выбилась из сил. Натан тоже требовал внимания, но лекарских навыков драконица никогда не имела. Он дышит, сердце бьётся ровно. Слаб, но выживет, а владыке немедленная помощь явно нужнее. Он говорил, что бессмертие заключается не в том, что нельзя умереть, а в сохранении памяти и возможностей после перерождения. А если и правда умер? Как долго будет перерождаться? И что делать ей, когда в А-Шуане все считают её демоницей, а где-то поблизости злорадствует Дун Фэн, у которого теперь нет достойного противника?
― Он всегда врёт. Всегда. Сказал, что может сам меня забрать, но тратил время на лживые речи. Значит, ничего не может. Владыка, ну чем вам помочь? Что с вами вообще случилось? Почему вы в таком состоянии? А если попробовать так?
Направила поток своей холодной силы к его духовному ядру и истощала собственный магический ресурс до тех пор, пока от слабости не зарябило в глазах. Какое-то время приходила в себя, проклиная свою беспомощность, а потом просто легла на пол рядом с неподвижным владыкой, обняла его, уткнулась носом в его плечо и прошептала:
― Владыка Лин, я не знаю, что делать. Вы такой холодный… Как согреть вас и ваше сердце? Я ведь ничего не умею. Очнитесь, пожалуйста. Мне всё равно, чья во мне душа. Раз она нужна вам, если вы её любите, я смогу любить вас в ответ. Не умею, но научусь. Только проснитесь, хорошо? Вы мне тоже нужны. Очень нужны.
Она закрыла глаза и жалобно всхлипнула. Горько было признавать, что без помощи этого строгого и властного, но доброго и заботливого господина ей не выжить. Дун Фэн смог проникнуть во дворец даже сквозь его барьеры. В этот раз потерпел неудачу, но непременно попытается снова. И случится это очень скоро, потому что сейчас его главный враг беспомощнее младенца. Можно сопротивляться, но этот ужасный злой дух сильнее, умнее, в совершенстве владеет своей силой и обладает знаниями бессмертных, а кто такая Бай Синь? Глупый, ни на что не способный зверь. Уж лучше умереть, чем стать злобным чёрным драконом и проклятием для всего мира. И если выбора всё равно нет, то пусть эта слабая, жалкая, никчёмная человеческая душа хотя бы достанется тому, кому она действительно нужна и дорога.
Решив так, девушка сосредоточилась на переплетении духовных сил в своём магическом корне и выбрала ту, которая показалась ей самой светлой и тёплой ― это всё, чем Бай Синь могла согреть дух и сердце своего защитника, спасителя и благодетеля. Он был единственным, кто не отказался от неё в трудный час. Первым, кто относился с искренней любовью, заботой и нежностью. Если не сказал всей правды, так и что из этого? Наверняка поступил так потому, что боялся обидеть. Он такой ― чуткий, внимательный и очень деликатный. Любил не её, а Мирену Яо? Так ведь она и есть Мирена Яо, если верить Дун Фэну. Просто забыла об этом, хотя подсказки попадались на каждом шагу. И что, если бросал в прошлых жизнях и даже убил? У него наверняка были на это причины. Выбирал не её, а нечто более важное? Да, он такой. Он любит весь этот мир и всех существ, которые здесь обитают. Каждому готов помочь и каждому воздаёт по заслугам. Если бы ради спасения тысячи жизней нужно было пожертвовать одной, но самой дорогой, Бай Синь тоже выбрала бы первое. Она и сейчас так поступит, чтобы Дин Лин никогда больше перед таким сложным выбором не стоял. Зная, кем является чёрный дракон, он будет сомневаться и не убьёт, потому что его несчастное сердце и так истерзано множеством утрат. Хватит с него испытаний. Пусть заботится о мире и подданных империи А-Шуан. Пусть преследует Дун Фэна, если захочет, а без дракона подлый злодей сильнее и могущественнее не станет.
Тёплая магия любви медленно покидала её суть, направленная к сердцу и духовному ядру того, кто в этот момент очень сильно в ней нуждался. Бай Синь чувствовала, что слабеет с каждым мгновением, но не разжала объятий до тех пор, пока в руках ещё оставались силы. Прислушивалась к замедляющимся толчкам в своей груди и молила Великих Богов Занебесья о том, чтобы эта жертва не оказалась бессмысленной. Владыка Лин нужен этому миру сейчас, а не спустя много лет. Он обещал предотвратить сильные морозы и снегопады, чтобы смертные и духи могли спокойно пережить эту зиму. Пусть очнётся и выполнит это обещание. И подарит уже наконец-то слепому старику бесполезного породистого коня, чего так до сих пор и не сделал.
Она уже почти ничего не чувствовала, когда в мужской груди под её рукой раздался первый удар. Потом ещё один. И ещё. Слабо улыбнулась, радуясь, что боги всё-таки услышали её мольбы, и отдала себя владыке Лину без остатка. Так и должно быть. Тот, в чьё любящее сердце помещается целый мир, гораздо ценнее того, кто может стать для этого мира только погибелью.