Предыдущая часть:
Кирилл оказался прекрасен, словно герой какого-то красивого фильма. Вера и представить не могла, что в её жизни может случиться такое. Она вдруг перестала быть никому не интересной, вечно занятой девушкой из провинции и превратилась в настоящую принцессу. Кирилл ухаживал красиво, со вкусом: водил в дорогие рестораны, дарил огромные, роскошные букеты, возил за город — отдыхать от душного города. Он оказался владельцем сети цветочных магазинов и, по его словам, смертельно устал от вечной спешки, показухи и лицемерия, царящих в большом городе. А Вера, с её искренностью, прямотой, простотой и лучистыми глазами, казалась ему настоящим глотком свежего воздуха, таким непохожим на всех этих выхолощенных светских львиц, которые так и вились вокруг.
— Знаешь, Вер, — как-то сказал он, когда они в очередной раз ехали в их любимый загородный клуб, — ты единственная, кто не играет никакой роли. Ты настоящая.
— А разве другие ненастоящие? — удивилась Вера и тихо рассмеялась.
— Они все как будто из пластика, — поморщился Кирилл. — Девушки специально себя под стандарты подгоняют, одинаковые становятся, как куклы. Не отличишь одну от другой. Им лишь бы шмотки подороже да отдых в пафосных отелях. Поговорить с ними не о чем — только о маникюре да о новых сумочках. Мне несложно цветы дарить или там побаловать чем-то, но хочется, чтобы твоё внимание ценили, а не в денежный эквивалент переводили. Понимаешь?
— Ещё как понимаю, — кивнула Вера. — Я на работе таких насмотрелась. Для них мужик — это ресурс, способ добычи. Противно и мерзко. Половина в разводе, бывших мужей проклинают, а сами, конечно, ни при чём. Грустно это всё. Я поэтому и не лезла ни в какие отношения. Мне работа важна. Хочу сама чего-то добиться, а не к кому-то клещом присасываться.
— Это правильно, — улыбнулся Кирилл.
Он помолчал, а потом добавил:
— Но я бы очень хотел, чтобы между нами было нечто большее, чем просто дружба. Ты мне очень нравишься, Вер. Мне легко с тобой, хорошо. Никогда ни с кем так не было. Ты такая… домашняя, тёплая. Родная, что ли.
С того самого разговора в машине Вера окончательно поверила в то, что происходит. Она совершенно не умела притворяться или играть какие-то роли — это было не в её натуре. Девушка взахлёб рассказывала Кириллу о бабушкиных соленьях и вареньях, о домовом, которого однажды собственными глазами видела в бане и до смерти перепугалась, о том, как в детстве с подружками носилась по лесу в ночь на Ивана Купалу, разыскивая мифический цветок папоротника. Кирилл слушал, затаив дыхание, а потом звонко смеялся и называл её «мой маленький язычник».
Жизнь Веры переменилась до неузнаваемости. Теперь она больше не засиживалась в офисе дотемна — вечерами её ждал Кирилл. Он неизменно заезжал за ней, вызывая у коллег завистливые взгляды и шушуканье за спиной. В их головах никак не укладывалось, как эта простая деревенская девчонка умудрилась усесться в такую дорогую машину к такому видному мужчине. Но Вере было глубоко наплевать на все эти пересуды. Обсуждать свою личную жизнь с женщинами из бухгалтерии она не собиралась и на все расспросы лишь скромно отвечала, что действительно встретила своего принца. Конечно же, она тут же позвонила бабушке и выложила ей всё без утайки. Валентина Ивановна от души радовалась за внучку.
— Вот видишь, не обманул тебя колодец, — с чувством произнесла она в трубку.
— Да я, честно говоря, и забыла уже про то видение, пока всё это не начало сбываться, — засмеялась Вера. — Бабуль, он такой замечательный, этот Кирилл. Раньше я думала, что такие мужчины никогда на деревенских и не посмотрят, а он на меня смотрит такими глазами… Мне кажется, он правда любит.
— А ты сама? — осторожно спросила бабушка.
— Я просто на седьмом небе! — выпалила Вера, и голос её зазвенел от переполнявших чувств. — Никогда бы не подумала, что можно настолько увлечься мужчиной. Мне даже на работе не сидится, всё на часы поглядываю, жду вечера, когда снова его увижу, когда он меня обнимет.
— Вот и славно, — тепло отозвалась Валентина Ивановна. — Цени то, что имеешь, доченька. И если любишь по-настоящему, счастье обязательно придёт.
— Я уже счастлива, бабушка, — прошептала Вера, и это была чистая правда.
Стоял тёплый, ласковый июльский вечер. Вера выпорхнула из офиса, но на привычном месте у входа машины Кирилла не обнаружила, что слегка сбило её с толку и даже немного расстроило. Она тут же написала ему сообщение, и он ответил почти мгновенно: «Прости, зайка, немного задержусь. Посиди пока в парке, возле нашего дуба, хорошо?». У Веры сладко защемило сердце и по телу разлилась тёплая волна нежности. У того самого старого дуба они впервые поцеловались. Сердце подсказывало: сегодняшний вечер станет особенным, Кирилл наверняка приготовил какой-то сюрприз.
Девушка быстро добежала до парка и обрадовалась — их любимая скамейка была свободна. Она опустилась на скамейку, вытянула ноги в ярких летних босоножках, подставив их ещё тёплому вечернему солнцу. Мечтательно улыбаясь, принялась разглядывать облака сквозь шелестящую листву, пропитанную золотистым светом и густыми ароматами цветущего лета. Сама не заметила, как задремала, убаюканная теплом и тишиной. Очнулась от настойчивого покашливания. Заморгала, с трудом возвращаясь к реальности, повернула голову и вздрогнула. Рядом с ней, вплотную придвинувшись, сидела старая цыганка и внимательно, не мигая, смотрела на Веру, будто пыталась прочесть её сокровенные мысли. Девушке стало не по себе. Она инстинктивно отодвинулась и отвернулась, но женщина тут же заговорила.
— Да не бойся ты меня, красавица, — хрипловато усмехнулась она. — Я только с виду жуткая. Понимаю, что у нас, цыган, репутация не сахар, но я на твой кошелёк не зарюсь.
— У меня всё равно денег с собой нет, — на всякий случай ответила Вера, чувствуя себя глупо.
— Деньги — это не главное в жизни, — философски заметила цыганка.
— А что главное?
— Любовь. Счастье. Хотя у каждого своё. Кому-то работа важнее всего, кто-то без власти жить не может. А вот для тебя главное — любовь. Хотя ты сама себе в этом не признаёшься.
— Откуда вам знать, о чём я думаю? — нахмурилась Вера, пытаясь сохранять спокойствие.
— Да у тебя всё на лице написано, — каркнула старуха. — А хочешь узнать, что на роду написано? Дай руку, погляжу.
— Вы мне погадать хотите? — Вера отпрянула. — Гадание — это же всё ерунда. Там наплести можно что угодно. Для этого карты есть, кофейная гуща…
— А по руке я тебе всё как есть скажу, без вранья.
— Ну не знаю… — замялась девушка. — Я как-то не особо во всё это верю.
— Однако в то, что Ларин колодец тебе показал, ты поверила, — прищурилась цыганка, и её чёрные глаза блеснули.
Вера вздрогнула, и по спине пробежал холодок.
— Откуда вы… Откуда вы знаете про колодец?
— Я не знаю, я вижу, — совершенно спокойно ответила женщина. — Женщины в нашем роду особым даром обладают. Давай руку, поглядим на судьбу твою. Не боишься?
— Ладно, — сдалась Вера, сама не понимая, почему соглашается. — Только я правда не могу заплатить. У меня с собой только мелочь какая-то.
— Оставь свои копейки при себе, — усмехнулась цыганка и крепко, даже больно, схватила Веру за руку.
Прикосновение обожгло, словно огнём. Вера дёрнулась, пытаясь вырваться, но пальцы старухи сжались будто стальные тиски. Цыганка внимательно изучала линии на правой ладони, то хмурилась, то морщилась, то задумчиво качала головой.
— Скоро ты под венец пойдёшь, — наконец изрекла она, разжимая хватку. — Только путь твой будет не розами усыпан, а шипами. Остерегайся женщины с глазами цвета зимнего неба.
— Что? — у Веры перехватило дыхание. — Что это значит? О какой женщине вы говорите?
Цыганка ничего не ответила, только покачала головой и тяжело поднялась со скамейки. В этот самый момент к ним быстрым шагом подошёл Кирилл. В руках он нёс огромную корзину, наполненную нежнейшими бледно-пудровыми розами. Увидев рядом с Верой цыганку и её растерянное, испуганное лицо, он мгновенно разозлился, поставил корзину прямо на траву и бросился к девушке.
— Вам что нужно? — грубо крикнул он, оттесняя старуху плечом. — Вера, проверь карманы! Она могла тебя обчистить.
— Кирилл, подожди, она ничего… — попыталась вставить Вера, но голос её дрожал.
Цыганка же только улыбнулась, сверкнув золотыми зубами, и неторопливо пошла прочь. Однако, отойдя на несколько шагов, вдруг остановилась и обернулась.
— Подумай, девушка! — крикнула она громко, так, что прохожие обернулись. — Стоит ли оно того?
— Что она несёт? — занервничал Кирилл. — Убирайтесь отсюда, не приставайте к людям! Полицию вызову!
Но цыганке его слова были будто с гуся вода. Она громко, каркающе рассмеялась и, напевая что-то себе под нос, скрылась в вечерней зелени деревьев. Кирилл нахмурился, но ничего не сказал, только крепче прижал Веру к себе.
— Вер, ты как? — Кирилл схватил девушку за плечи, вглядываясь в её лицо. — Чёрт, надо было всё-таки тебя встретить, а не заставлять ждать! Она тебя не трогала? Я слышал, они умеют людей гипнотизировать, а потом обчищают до нитки, и те ничего не помнят.
— Всё хорошо, правда, — улыбнулась Вера, стараясь успокоить и его, и себя. — Она просто поговорила со мной. Так, ни о чём. И ничего у меня не взяла, что с меня взять-то? Мелочь в кармане да старый телефон.
— Боже, прости меня, — выдохнул Кирилл. — Не надо было оставлять тебя одну.
Тут взгляд Веры упал на брошенную на траву корзину с цветами.
— Ой, — смутился Кирилл, проследив за её взглядом, и тут же подхватил корзину. — Это тебе, Верочка. Нам нужно поговорить. Очень серьёзно поговорить.
— О чём? — насторожилась девушка, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
Кирилл осторожно поставил корзину на скамейку, опустился перед Верой на одно колено и достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Крышечка щёлкнула, открывая взгляду изящное колечко с нежно-голубым камушком, окружённым тонким филигранным узором.
— Вера… — голос его слегка дрогнул. — Ты сделаешь меня самым счастливым человеком на свете? Выйдешь за меня?
— Я… — Вера растерялась, слова застряли в горле. Она переводила взгляд с кольца на его глаза, полные надежды и любви. — Ой, божечки… Да! Да, конечно, да, Кирилл!
Слёзы радости навернулись на глаза. Мир вокруг словно засиял миллионами разноцветных искр. Вера чувствовала себя птицей, взмывающей в самое небо, подставившей крылья тёплому потоку воздуха. Всё происходило как в красивом кино, как в той сказке, о которой она когда-то мечтала.
Вечером того же дня Вера позвонила бабушке, чтобы поделиться невероятной новостью. Но вместо ожидаемых радостных криков она столкнулась с неожиданной и странной реакцией.
— Я, конечно, очень рада за тебя, моя хорошая, — голос Валентины Ивановны звучал как-то задумчиво, даже тревожно. — Но знаешь… Что-то он уж больно гладкий.
— В смысле, бабуль? — опешила Вера. — Ты же сама меня всё время торопила, про женихов спрашивала. Вот Кирилл и сделал предложение. Разве не этого мы обе хотели?
— Так-то оно так, — вздохнула бабушка. — Только вот в голосе твоём я что-то чую. Вроде и рада ты, а как-то неуверенно. Будто сама сомневаешься, а признаться боишься. Может, не надо спешить-то? Познакомились вы совсем недавно, а тут сразу замуж.
— Что ты такое говоришь? — возмутилась Вера. — Мы любим друг друга! Нам хорошо вместе. Зачем ждать?
— Свадьба, Верочка, это серьёзный шаг, — мягко, но настойчиво продолжала бабушка. — Я ни капли не сомневаюсь, что ты к своему Кириллу чувствуешь что-то очень сильное и светлое. Но влюблённость — она такая, может пройти, а за ней совсем другое откроется. Я не против вашего брака, ты пойми. Просто мне кажется, вы слишком торопитесь. Вы ведь друг друга ещё толком не знаете.
— Я хорошо его знаю, — упрямо ответила Вера. — Он порядочный, добрый, воспитанный, романтичный…
— А что ты знаешь о его прошлом? — перебила Валентина Ивановна.
— А зачем мне его прошлое? — искренне удивилась девушка. — Главное, что сейчас есть и что будет завтра.
— Просто интуиция у меня, девочка, — тяжело вздохнула бабушка. — Наверное, я за тебя волнуюсь, потому и говорю. Слишком у вас всё быстро. Так не бывает. Вернее, бывает, конечно, но чаще всего плохо заканчивается. Ты присмотрись к своему жениху, поинтересуйся, кем он был до тебя. У каждого из нас есть тень, Вер. Не может человек быть только светом.
— Ладно, бабушка, — нахмурилась Вера, чувствуя, как в душу закрадывается неприятный холодок.
Ей вдруг вспомнились слова цыганки про женщину с глазами цвета зимнего неба, но рассказывать об этом бабушке она почему-то не стала.
Продолжение: