Предыдущая часть:
Валентина Ивановна замолчала, глядя на свои руки. Вера сидела не шелохнувшись, боясь нарушить тишину.
— После похорон участок опустел, зарос, дом разваливаться начал, — продолжила бабушка. — Однажды я шла мимо, решила срезать дорогу к речке, где меня подруги ждали. И вдруг чувствую — меня будто тянет туда, к колодцу, словно верёвкой за пояс привязали. Оглянулась — а он светится. Не ярко, но заметно. Любопытство меня разобрало. Подошла ближе. Тогда ещё никаких слухов про колодец не было, кроме тех, что невестки распускали. Знали только я, Витя да покойная Ульяна. И в памяти у меня всплыл образ того ангела, существа этого. Так захотелось снова его ощутить, тот свет, то величие… Я знала, что он не несёт зла, хоть Зинаида и пострадала.
— И ты заглянула? — догадалась Вера.
— Заглянула, — кивнула бабушка. — И он мне явился. Только не так, как в прошлый раз. Это было просто чувство, но такое сильное, всеобъемлющее, что я едва на ногах устояла. Я поняла, что меня просят посмотреть в воду. И я послушалась. Вода стала как зеркало, нет, как экран телевизора. И увидела я там себя в подвенечном платье, а рядом со мной мужчину. Лица его не разглядела, но сердце замерло. Когда я очнулась, оказалось, что прошло около получаса, хотя мне показалось — всего пара секунд. Подруги потом ругались, что я так долго шла.
— И что было дальше? — затаив дыхание, спросила Вера.
— А дальше, — бабушка улыбнулась, и морщинки вокруг её глаз собрались лучиками, — через несколько лет я встретила твоего деда, Ваню. И сразу его узнала. Это был тот самый мужчина из моего видения.
Вера всплеснула руками:
— Так значит, колодец показал тебе будущее! И мне, выходит, тоже показал!
— Я не знаю, что именно он показывает и от чего это зависит, — задумчиво проговорила Валентина Ивановна, поглаживая внучку по руке. — Моё мнение такое: это отражение судьбы, её самого важного, поворотного момента. Понимаешь, судьба — она ведь хитрая штука. Иногда прячет счастье не за семью замками, а в кармане старого пиджака, который ты собралась выбросить, не проверив карманы. А иногда подкидывает такие испытания, что кажется — всё, конец. А на самом деле это только начало.
— Я не совсем понимаю, — нахмурилась Вера.
— Видишь ли, — бабушка вздохнула, — мне кажется, в колодце мы видим не просто будущее, а какой-то ключевой момент, который может изменить всю жизнь. Нам его показывают, предупреждают. Этот ангел является только избранным, тем, кто способен его увидеть и понять. Ты, например, увидела сцену на дождливой улице и того мужчину. Очевидно, что он сыграет в твоей судьбе важную роль. Так что когда ты встретишь его, если встретишь, — бабушка подчеркнула это слово, — не беги от него, ломая каблуки. Дай ему шанс.
— А ты? — спросила Вера. — Ты дала шанс дедушке?
Валентина Ивановна усмехнулась:
— Ох, Верка, если честно, я долго сомневалась. Уважала я Ивана, как хорошего, надёжного человека, но любви той, что в книжках пишут, не было. А когда он предложение сделал, я вспомнила видение. И подумала: будь что будет, соглашусь. Ведь в ЗАГСе я могла в последний момент сказать «нет». Но не сказала. Пошла на свой страх и риск. И знаешь, ни разу не пожалела. Лучше твоего деда никого на свете не было. И любовь пришла, и дети родились, и ты.
— А что же та женщина, Зинаида? — задумалась Вера. — Если ангел показывает хорошее, почему она сошла с ума?
— Я не говорила, что он показывает только хорошее, — поправила её бабушка. — Он показывает поворотные моменты. То есть ты видишь сцену, а потом она случается в жизни. Но как ты поступишь в этой ситуации — твой выбор. Это просто маяк, подсказка. Видимо, Зинаида увидела что-то, но, когда пришло время, выбрала не ту дорогу. Или, учитывая её характер, она бы и не смогла по-другому. А наказанием за её злые дела и неверный выбор стало безумие. Расплата за то, что она собиралась сделать с матерью своего мужа.
— Какой ужас, — прошептала Вера, передёрнув плечами.
— Ладно, внучка, — Валентина Ивановна решительно поднялась со скамьи. — Хватит на сегодня страшных историй. Лучше не ходи ты больше туда. Не стоит испытывать судьбу и мельтешить перед ангелом. Идём в дом, обедать пора. Скоро мать с работы вернётся, да и отцу ужин готовить надо.
Вера перебралась в город и успешно поступила — правда, не в университет, как мечталось когда-то, а в колледж, но это обстоятельство нисколько её не расстроило. Главное, что она оказалась там, где всегда хотела быть. Поселили девушку в общежитие, и очень быстро у неё появились новые подруги, новые интересы, совершенно иная, непривычная, но захватывающая жизнь. Учиться на бухгалтера оказалось на удивление легко и безумно интересно: Вера буквально купалась в цифрах, чувствуя себя в этой стихии словно рыба в воде. Программа давалась ей без особого труда, и вскоре она решила, что вполне может совмещать учёбу с работой. По старым маминым знакомствам удалось устроиться в небольшую фирму помощником бухгалтера — должность скромная, но для начала самое то.
Через три года, получив на руки диплом, Вера уже обладала приличным опытом, что позволило ей без проблем перейти на более высокооплачиваемую позицию в компанию покрупнее. Теперь она числилась бухгалтером в фирме с красивым названием «Семь крыльев» и получала вполне приличную для двадцатилетней девушки зарплату. Денег хватало даже на то, чтобы снять крошечную студию в спальном районе — отдельную, свою собственную. Правда, дом, в котором она сняла квартиру, оказался так себе. Старая общага, переделанная под апартаменты, кишела пёстрым людом: толпы подвыпивших мужиков, подозрительные типы с криминальными рожами, вечно недовольные, шумные тётки, кутающиеся в чёрные одежды, и их навязчивые кавалеры. Но Веру это нисколько не смущало — днём все эти личности вели себя тихо, а вечером она уже сидела взаперти в своей уютной крепости. Как только за её спиной захлопывалась дверь, она оказывалась в собственном уютном мире, наполненном привычными с детства ароматами: пахло полевыми травами, которые она специально привозила из дома, бабушкиными домоткаными половиками, цветущей геранью на подоконнике и шкворчащими на сковородке котлетами.
Каждое воскресенье раздавался звонок от бабушки. Валентина Ивановна подробно рассказывала о деревенских новостях: как у них дела, когда мама собирается в отпуск и сможет ли наконец приехать в гости, сколько козлят принесла соседская Зинка. Эти разговоры отзывались в душе Веры тёплой волной радости и лёгкой, щемящей ностальгии. Ей безумно хотелось снова оказаться дома, ощутить ту особую атмосферу, но в городской суете катастрофически не хватало времени, а отпуск постоянно откладывался на потом. Бабушкин голос, льющийся из трубки, оживлял в памяти целые картины: вот с тёплой печки спрыгивает полосатый кот Васька, вот мама достаёт из печи чугунок с гречневой кашей, и по кухне плывёт умопомрачительный дух томлёного мяса с луком, вот соседка тётя Рая заходит с банкой густой, жирной сметаны, а за окном тарахтит трактор, тащащий на косы огромный воз сена, от которого разливается пряный, медовый аромат скошенного разнотравья.
Вера любила свою деревню всей душой, хоть и понимала: жить там больше не будет. Приедет, конечно, и не раз, но это будет уже совсем не то. Бабушка, прощаясь, каждый раз вздыхала с тихой грустью — той особой грустью человека, понимающего, что время бежит неумолимо, заметая следы. И каждый раз Валентина Ивановна непременно задавала один и тот же вопрос:
— Ну как там у тебя, Верочка? Жених-то на горизонте не маячит?
— Бабуль, ну вечно ты со своим женихом! — смеялась в ответ Вера. — Я тут баланс с трудом свожу, поесть нормально некогда, а ты про жениха. Я, считай, замужем за своей работой.
— Ты смотри, не прозевай своего принца, когда он появится.
— Пока что-то не попадался, — хохотала внучка, невольно вспоминая то давнее видение в колодце. — Но если вдруг замечу, обещаю не упустить.
Жениха и правда на горизонте не наблюдалось. День Веры был расписан по минутам: в восемь утра она уже выскакивала из дома, до самого обеда не отрывала глаз от монитора, потом быстрый перекус в столовой, снова офис, и до вечера она стучала по клавишам, высчитывала, анализировала, составляла бесконечные таблицы. Очень часто она задерживалась допоздна — спешить было особо некуда, а лишние деньги никогда не помешают. Подруг становилось всё меньше: большинство повыходили замуж, обзавелись детьми, и общих интересов почти не осталось. Только раз в месяц они встречались по старой памяти — ходили в какое-нибудь кафе, бродили по городу. С коллегами по работе близких отношений тоже не складывалось. Женщины из бухгалтерии и манерные менеджерши считали её деревенщиной, за глаза посмеивались над её скромной, неброской одеждой и над тем, как она смешно, по-ихнему, произносит некоторые слова.
Выходные Вера обычно проводила на диване. Или отсыпалась после трудовой недели, или набиралась сил перед новой, попутно поедая что-нибудь вкусное, или, если в отчётах что-то не сходилось, снова садилась за ненавистные таблицы. Мужчина в этот устоявшийся распорядок просто не вписывался. Да и знакомиться Вера совершенно не умела. Ещё в колледже, когда однокурсницы запросто болтали с парнями, она заливалась краской, замыкалась в себе и мечтала только об одном — провалиться сквозь землю. Пара ухажёров всё же была, но ничего серьёзного из этого так и не выросло. Вера слишком любила свою работу, чтобы жертвовать ею ради сомнительных развлечений или мимолётной романтики.
В тот вечер она задержалась в офисе особенно сильно. Коллеги разошлись уже давно, в здании остался только охранник — мужчина с внешностью матёрого уголовника, с которым Вера старалась лишний раз не пересекаться. Пару раз он отпускал в её адрес двусмысленные шуточки, недвусмысленно намекая на продолжение. Выскочив наконец на улицу, девушка с ужасом обнаружила, что дождь льёт как из ведра, а зонта у неё нет — утром светило солнце, и прогноз ничего плохого не обещал. Хуже того, телефон предательски разрядился, и вызвать такси не представлялось возможным. До автобусной остановки ещё нужно было дойти, и неизвестно, ходит ли в такой поздний час общественный транспорт вообще.
Вера стояла под проливным дождём, отчаянно пытаясь поймать попутку. Проносящиеся мимо машины игнорировали одинокую промокшую фигурку, а некоторые, словно нарочно, окатывали её грязной водой из луж. Она поплотнее запахнула намокший, потяжелевший пиджак, но это совершенно не спасало. Вода ручьями стекала по волосам, затекала за шиворот, размазывала по лицу тушь. И в этот момент у тротуара плавно притормозила шикарная чёрная иномарка. Её лакированные бока эффектно поблёскивали в свете уличных фонарей. Стекло бесшумно опустилось, и водитель — молодой мужчина с открытой, располагающей улыбкой, аккуратной стрижкой и в дорогом костюме — негромко окликнул её:
— Девушка, садитесь быстрее, промокнете ведь! Куда вам ехать?
— Нет-нет, спасибо, не надо, — испуганно замотала головой Вера и даже отступила на шаг назад, подальше от машины.
Подсознательно она опасалась богатых незнакомцев. От этого холёного парня в дорогом костюме можно было ждать чего угодно. В старенькой, потрёпанной легковушке сидел бы такой же чужой мужик, но там Вера чувствовала бы себя спокойнее. А этот… Кто знает, куда он её завезёт? Вдруг что случится?
— Да бросьте вы! — В голосе парня послышалось искреннее недоумение. — Вы же насквозь мокрая, до костей ведь промокли! Так и до воспаления лёгких недалеко. Давайте, залезайте, не бойтесь меня. Хотите, паспорт покажу? — он усмехнулся, — вон, камеры кругом, видите? Какой дурак на преступление пойдёт, когда его каждая камера снимает?
Вера почувствовала, как от его спокойных слов про преступников у неё подкосились ноги. «Зачем он про них заговорил? Сам, что ли, такой?» — мелькнуло в голове. Она резко дёрнулась и рванула было обратно к офису, понимая всей кожей, что этот тип сейчас запросто может выскочить и силой затолкать её в салон. Вокруг ни души, даже машины куда-то исчезли. Но не пробежала она и пары шагов, как ноги предательски заскользили по мокрому асфальту, каблук намертво застрял в щели водосточной решётки, и раздался отчётливый, противный хруст.
И тут Веру словно током ударило. Её накрыло волной невероятно отчётливого дежавю. Она уже была здесь. Видела этого парня. Чувствовала, как промокает под дождём, как падает и ломает каблук. Колодец. То видение много лет назад. Именно эту сцену он ей и показывал.
— Господи, девушка! — Мужчина мгновенно выскочил из машины, даже не обратив внимания на распахнутую дверь и на то, как дождь хлещет в дорогой кожаный салон. — Ну куда же вы побежали? Я же сказал — не обижу. Честное слово.
— Я… — Вера попыталась что-то сказать, но не смогла. Ей вдруг стало так обидно, так жалко себя, что из глаз брызнули слёзы, размывая дорожки туши на щеках.
— Давайте руку, — мягко сказал он, протягивая ладонь.
Парень помог ей подняться, поддерживая под локоть.
— Ну вот, на сломанном каблуке далеко не уйдёшь, — он покачал головой. — Куда вас везти-то?
— На Ладыгина, — всхлипнула Вера, вытирая мокрое лицо ладонью.
В салоне автомобиля было уютно и тепло, пахло приятным, чуть терпким древесным ароматом. Вера моментально расслабилась, устало откинувшись на сиденье. Мужчину, как выяснилось, звали Кирилл. Он был явно очарован её смущением, её простой, бесхитростной речью и тем, как она, несмотря на весь свой жалкий вид и дурацкую ситуацию, держалась с достоинством. Кирилл довёз её до самого подъезда, вежливо попрощался и уехал. А на следующее утро курьер привёз Вере огромную коробку. Внутри оказались туфли — изящные бежевые лодочки известного бренда, о которых она и мечтать не могла. Такие туфли стоили бешеных денег: чтобы позволить себе подобную роскошь, Вере пришлось бы откладывать пару месяцев, урезая себя во всём. Туфельки сели идеально, словно были сшиты специально для неё. Но больше всего поразило другое: Кирилл каким-то образом узнал, в какой именно квартире она живёт. К коробке прилагалась визитка. Вера долго колебалась, но всё же набрала указанный номер.
— Спасибо большое, — произнесла она, услышав в трубке его голос. — Это… это такой дорогой подарок. Я даже не знаю…
— Не стоит благодарности, — весело отозвался Кирилл. — Надо же было хоть как-то скрасить ваши вчерашние злоключения.
— Но это же очень дорого, Кирилл. Я не могу принять…
— Перестаньте, — перебил он. — Для такой красивой девушки ничего не жалко, поверьте.
— А откуда вы узнали номер моей квартиры? — настороженно спросила Вера.
— Да это же элементарно, — в его голосе послышалась улыбка. — Я просто дождался, когда в одном из окон загорится свет после того, как вы зашли в подъезд. Вычислить нужное окно было несложно. А вчера я постеснялся попросить у вас номер телефона, поэтому очень рад, что вы позвонили сами. Слушайте… — он сделал паузу. — Может, поужинаем сегодня? Если вы, конечно, не заняты.
Вера согласилась почти не раздумывая. В голове отчётливо всплыли бабушкины слова: если видение из колодца сбудется, этого мужчину нельзя упускать.
Продолжение :