Старый колодец, давно заброшенный и густо заросший высокой травой, источал какое-то необъяснимое, почти мистическое сияние. Свет пробивался из глубины мягкими, пульсирующими волнами, и невольно возникало ощущение, будто там, внизу, прячется самый настоящий ангел, старательно скрывающий свою божественную сущность от посторонних глаз, но не слишком преуспевающий в этом. Вера замерла в нескольких метрах от него, не решаясь приблизиться. Её душа трепетала в сладостном предчувствии чего-то невероятно радостного и важного. Каждый раз, проходя мимо так называемого ангелова колодца, девушка ощущала, как сердце замирает в груди, а мысли путаются.
Да-да, жители деревни Заречье окрестили его именно так — ангелов колодец. Только вот имя это пошло вовсе не от каких-то сверхъестественных обитателей, а от фамилии прежних хозяев, Лариных, которые когда-то давно бросили свой участок на произвол судьбы. Само семейство Лариных совершенно не соответствовало своей звучной фамилии: ничего ангельского ни в ком из них не наблюдалось. Поговаривали даже, что их бабка промышляла чёрной магией, а колодец частенько использовала для мрачных обрядов. Быль это или выдумки — узнать теперь не представлялось возможным. Достоверно было известно лишь одно: оба сына старухи закончили свой путь в лагерях. Одна невестка сошла с ума и бесследно пропала в лесу, а вторая, собрав детей, навсегда покинула эти края. Старуха умерла в полном одиночестве спустя месяц после этих событий, дом заколотили досками, оставив его на милость времени и ветров. А колодец, вопреки всему, продолжал стоять, хотя от избы осталась лишь полуразрушенная печная труба, торчащая среди бурьяна.
Вера ходила здесь короткой дорогой в школу, но на самом деле каждый раз тайком заглядывала на этот загадочный, непреодолимо притягивающий её объект. Колодец словно звал девушку, намекая, что в его тёмных глубинах скрыто нечто такое, что ей непременно стоит увидеть. Только вот Вера ни разу не осмелилась перегнуться через край и заглянуть внутрь. Местные жители старательно обходили стороной заброшенное хозяйство Лариных, приписывая ему то ли проклятие, то ли просто дурную славу. В Заречье бытовало поверье: тот, кто однажды посмотрит в старый колодец, непременно умрёт, причём в страшных мучениях, как это якобы случилось с Михаилом Козловым.
Правда, судьба Козлова была предопределена и без всяких мистических колодцев. Мужик сильно пил, поколачивал жену и троих ребятишек, да и репутация в деревне у него была самая скверная. Вот и напился он как-то зимой до полного беспамятства, а до дома не дошёл — уснул в сугробе. Жена Нина хватилась его только утром, пошла искать и нашла окоченевшее, посиневшее тело мужа, превратившееся в ледышку. Ничего сверхъестественного в этом не было, всё вышло до обидного просто и буднично. Михаил был далеко не первым, кто замёрз насмерть, перебрав самогонки. Однако почему-то Нина решила, а соседки-старухи с готовностью подхватили, что причиной безвременной и трагической гибели стал именно Ларин колодец. Якобы Михаил накануне хвастался, что не побоялся туда заглянуть, да ещё и напился оттуда. Правда это или нет, но с тех пор местные жители скорректировали свои маршруты, обходя участок Лариных стороной. А чтобы никому не вздумалось проверять колодец на прочность, начали распускать слухи и даже сочинять легенды, связывая с этим местом все смерти и несчастные случаи, происходившие в Заречном за последние полвека. Даже самая любопытная ребятня не решалась залезть за покосившиеся заборы, поросшие малинником и крапивой. И лишь одна Вера не поддавалась деревенским суевериям.
Вот и сейчас она никак не могла совладать с собой. До экзамена оставалось всего двадцать минут, а нужно ещё добежать до школы и хоть немного прийти в себя. Но колодец будто вибрировал в воздухе, словно мощный магнит, притягивая к себе. Вера, точно загипнотизированная, сделала шаг, потом ещё один, ещё. И вот старые, позеленевшие от сырости брёвна уже касаются её тщательно выглаженной юбки в складку. Девушке почудилось, что откуда-то издалека доносится приятная, завораживающая мелодия. Музыка словно звучала у неё в голове и одновременно лилась из глубины колодца. Пальцы сами собой ухватились за скользкую, покрытую мхом поверхность дощатой опалубки. И вот уже Вера, безнадёжно испачкав белоснежную блузку о грязные доски, перегнулась через край. Она вглядывалась в чернеющую глубину, силясь разглядеть хоть что-то, но видела лишь несколько рядов почерневших брёвен, уходящих в темноту. Воды не было видно совсем.
— Эй! — крикнула девушка. — Эй… — тотчас отозвалось эхо, многократно усиленное каменным мешком.
Вера подняла с земли небольшой камешек и бросила его вниз. Тишина. Секунда, другая, третья… И только потом, спустя долгие мгновения, снизу донёсся глухой всплеск. Глубина была внушительной. Даже странно, как Михаил Козлов мог просто взять и напиться отсюда — для этого пришлось бы чуть ли не нырять.
И тут начало происходить нечто необъяснимое. Сначала в глубине замерцал слабый огонёк, будто кто-то зажёг свечу и медленно поднимал её к поверхности. Свечение становилось всё ярче, и вскоре Вера зажмурилась, но когда открыла глаза, то едва не отшатнулась — руки будто приросли к доскам. Вода поднялась до самого верха, превратившись в идеально гладкое зеркало. И в этом зеркале девушка увидела себя, только повзрослевшую. Она шла по широкой, ярко освещённой улице незнакомого города, вокруг сновали сотни фонарей, моросил сильный дождь, и ни души кругом, лишь машины проносились мимо, норовя окатить грязной водой с головы до ног. Вера дрожала от холода, пытаясь плотнее закутаться в насквозь промокший пиджак. Рядом с ней остановился сверкающий чёрный автомобиль, судя по всему, очень дорогой. Стекло бесшумно опустилось, и из салона выглянул мужчина — молодой, с обаятельной улыбкой, в красивом шёлковом галстуке. Он что-то сказал, но Вера не слышала ни звука, только мелодичный плеск воды где-то на грани реальности. Она отвернулась от незнакомца и гордо зашагала по тротуару, но тут каблук попал в сливную решётку и с хрустом сломался — этот хруст она услышала отчётливо, словно он раздался прямо у неё над ухом.
И тотчас видение исчезло. Вера по-прежнему стояла, перегнувшись через край колодца, и непонимающе моргала, вглядываясь в темноту. Она часто заморгала, приходя в себя, и вдруг опомнилась — посмотрела на наручные часы и испуганно вскрикнула: без двух минут девять. Экзамен должен был вот-вот начаться.
Она рванула через густую, мокрую от росы траву, стараясь не споткнуться и не поскользнуться. Вера даже не думала о том, что только что видела нечто невероятное, — в голове пульсировала лишь одна мысль: успеть, успеть любой ценой. К школе она подбежала вся взмокшая от пота и росы, перепачканная землёй, в порванных колготках и грязных туфлях. Влетела в коридор и успела проскочить в класс за секунду до того, как учительница закрыла дверь.
— Петрова! — воскликнула Тамара Петровна, окидывая её удивлённым взглядом. — Что с тобой случилось? Ты на себя посмотри: на тебе лица нет, да и форма вся в грязи.
— Простите, Тамара Петровна, — выдохнула Вера, пытаясь отдышаться, и плюхнулась за свою парту, мельком заметив, как одноклассники переглядываются и начинают перешёптываться, кое-кто даже хихикает. — Я упала, — хмуро пояснила она, но учительница только покачала головой.
— Она опять у Ларина колодца шлялась! — раздался громкий голос с задней парты, и Вера узнала язвительную интонацию своей главной недоброжелательницы Лены Соловьёвой. Та, видимо, заметила, как девушка свернула с главной дороги на тропинку, ведущую к заброшенному участку.
— Я её видела там минут двадцать назад, — добавила Лена, с вызовом глядя на Веру. — Вся в грязи, прямо как сейчас. Небось опять в колодец заглядывала, хоть все знают, что это плохая примета.
По классу прокатилась волна возбуждённого шёпота, кто-то ахнул, кто-то засмеялся.
— Всё, девочки, хватит, — строго оборвала их Тамара Петровна, постучав указкой по столу. — Неважно, кто и где ходил. У нас экзамен, время ограничено. Сейчас я раздам бланки с тестами, заполняйте внимательно, без ошибок. И никаких разговоров больше.
Дальнейшее Вера почти не слушала. Она машинально принялась решать задачи, ставя крестики в нужные клетки. Это была математика, её любимый предмет. Провалить экзамен она просто не могла — знала материал на отлично, как, впрочем, и все остальные дисциплины. Девушка всегда была лучшей ученицей в школе, и даже то, что случилось с ней несколько минут назад, не могло выбить её из колеи.
Этот экзамен был последним в этом учебном году. Предыдущие Вера уже сдала, получив высокие баллы. Но именно от математики зависела её дальнейшая судьба. Она мечтала поступить на экономический факультет в городе, поэтому старательно училась и готовилась. Вера уже выяснила: если баллы будут высокими, то конкурс ей не страшен, а дальше — общежитие, стипендия, возможно даже повышенная, и большой город, такой непохожий на её родную деревню. Не то чтобы Вера не любила Заречное, напротив, это был её дом, где она знала каждую травинку, каждую курочку, каждый камешек. Только вот перспектив для умной, даже одарённой девушки здесь не было. Вера мечтала работать в какой-нибудь серьёзной фирме бухгалтером или финансистом, сводить дебет с кредитом, формировать отчёты, погружаться в мир цифр и плавать в них, как рыба в воде. Именно с таким будущим она связывала все свои надежды и мечты. Она не гналась за деньгами, славой или большой любовью — она просто хотела считать. Магия цифр захватила её с самого детства. Мама работала бухгалтером в местном агрохолдинге, частенько засиживалась до ночи за отчётами, а маленькая Вера, заворожённая, следила за расчётами, постоянно задавала вопросы и пыталась помогать.
Домой после экзамена Вера вернулась с лёгкостью на душе, которую не испытывала уже очень давно. До вручения аттестата оставались считаные дни, и школьная пора наконец-то осталась позади. Впереди её ждали долгожданные каникулы и переезд в город, о котором она так мечтала.
— Ты чего это такая сияющая, а заодно и чумазая? — встретила её с порога бабушка Валентина Ивановна, с интересом разглядывая внучку.
— Бабуль, всё, отмучилась! — выдохнула Вера с широкой улыбкой и тут же плюхнулась на лавку во дворе, с наслаждением вытянув уставшие ноги на солнышке. — Наконец-то эти бессонные ночи с учебниками закончились.
— Это я вижу, что закончились, — усмехнулась бабушка, присаживаясь рядом. — А вот вид у тебя такой, будто ты не экзамен сдавала, а в поле за трактором бегала. Почему ты вся в грязи? Только не говори мне, что от радости решила на земле поваляться.
Вера густо покраснела и отвела взгляд в сторону, разглядывая свои испачканные туфли.
— Ну, не совсем, — пробормотала она.
— По глазам всё вижу, — строго сказала Валентина Ивановна, покачав головой. — Опять ты на участок Лариных ходила, да? Верочка, ну сколько можно тебе говорить? Там же настоящий бурелом, крапива в рост человека, да ещё и змеи в траве водятся. Я же за тебя переживаю.
— Бабушка, — Вера закусила губу и виновато посмотрела на неё, — ты только не ругайся, пожалуйста. Но я сегодня не удержалась. Я заглянула в колодец.
— Что? — лицо старушки мгновенно побледнело, в глазах мелькнул самый настоящий испуг. — Господи помилуй, Верка, ты совсем ума лишилась? А если бы ты туда упала? Дно-то знаешь какое глубокое?
Она тут же взяла себя в руки — хватит, набралась от соседок глупых страхов — и уже строго, по-хозяйски добавила:
— А если бы ты туда упала? Дно-то знаешь какое глубокое?
— Но я же не упала, — Вера закатила глаза, но тут же снова стала серьёзной. — Бабуль, ничего страшного там нет, обычный старый колодец. Только вот… — она понизила голос почти до шёпота и испуганно оглянулась по сторонам, будто боялась, что их разговор кто-то подслушает. — Можно я тебе один секрет расскажу? Только ты не смейся, ладно? Я сегодня увидела там кое-что очень странное, прямо необъяснимое. Это точно был не сон и не показалось.
— Ну-ка, говори, — насторожилась бабушка.
— Понимаешь, меня всегда к этому колодцу тянуло, но сегодня это было просто какое-то наваждение. Словно магнитом притянуло, сил нет сопротивляться, — Вера говорила быстро, захлёбываясь словами. — Я смотрела вниз, и сначала вообще ничего не видела, просто темнота. А потом… потом всё засветилось, и вода начала подниматься прямо на глазах. И я увидела в этой воде себя. Только не теперешнюю, а будто прошло много времени. Там был большой город, сильный дождь, какой-то мужчина на красивой машине, а потом у меня каблук сломался — я этот хруст прямо над ухом услышала, словно наяву. Я всё это чувствовала, слышала, понимаешь? Это было по-настоящему. Бабуль, скажи, это могло быть моё будущее? Ведь люди говорят, что Ларин колодец будто бы что-то показывает.
Валентина Ивановна вдруг сделалась очень серьёзной. Она тяжело вздохнула, придвинулась поближе к внучке и взяла её за руку. Вера вздрогнула от этого прикосновения — руки у бабушки были тёплыми, но в глазах застыла какая-то глубокая, давняя печаль.
— Показывает, — тихо произнесла она. — Только люди всё исказили, как всегда. Им бы только страшилки придумывать да языками чесать, лишь бы о чём-то поговорить. Думаю, тебе уже пора узнать правду.
— Какую правду? — замерла Вера, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.
— Тут много чего говорят, да всё не по делу, — начала бабушка, глядя куда-то вдаль поверх крыш домов. — Когда всё это случилось, я была как раз твоего возраста, так что отлично помню. Я ведь неплохо знала старуху Ларину. Ульяна Филипповна её звали.
Вера затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово.
— Бывало, помогала ей веники вязать — моя бабушка просила, царствие ей небесное, — продолжила Валентина Ивановна. — И никакой она не была ведьмой, как теперь приписывают. Обычная женщина, только жизнь у неё тяжёлая сложилась. Но и простой её, конечно, не назовёшь.
— А почему? — не выдержала Вера.
— Слухи про колодец поползли после того, как в нём утонула её дочь Таня, — продолжала бабушка. — Многие тогда говорили, что Ульяна сама её столкнула, будто бы в жертву тёмным силам принесла, когда узнала, что девушка беременна. Только вряд ли это правда. Скорее всего, Таня просто потеряла сознание, когда ведро с водой поднимала. Колодец глубокий, нагнулась, закружилась голова — вот и сорвалась. После этого Ульяна сама не своя стала. По ночам на кладбище ходила, от людей пряталась. А её ли винить? Дочка единственной отрадой была. Сыновья — те пили горькую да с законом не ладили, а вот Таня… С невестками Ульяна общий язык найти не могла. Злые они были бабы, корыстные. Подозреваю, что именно они слухи про ведьму и распустили. Я бы даже не удивилась, если б узнала, что это они девку в колодец столкнули, чтобы на свекровь подозрение пало. Уж больно им хотелось хозяйство Лариных к рукам прибрать. В старые времена двор у них богатый был, скотины полно.
— А что же потом? — прошептала Вера.
— А потом Ульяна совсем рассудком тронулась, — вздохнула бабушка. — Ей бы помощь нужна была, в больницу определить, да кто б в те времена стал этим заниматься? Сыновьям было не до матери, они уже по лагерям гуляли, а невестки решили старуху со свету сжить. Вот уж кто настоящими ведьмами были, так это они. — Валентина Ивановна замолчала, собираясь с мыслями. — Был у меня тогда парень, Витя. И вот как-то летней ночью гуляли мы с ним. Луна светила ярко-ярко, тепло было. Шли вдоль речки, как раз мимо участка Лариных. И вдруг слышим крики. Я сразу голос Ульяны Филипповны узнала. Кричала она страшно, молила о помощи. Мы, конечно, перепугались, но всё же перелезли через забор и подкрались поближе к дому. И такое увидели… До сих пор мороз по коже.
— Что? — выдохнула Вера.
— Невестки те, Зинаида и Светлана, скрутили старуху. Одна держала за руки, другая ноги верёвкой связывала. Собирались они её в колодец сбросить, — голос бабушки дрогнул. — Колодец-то глубокий, а если к ногам груз привязать, никто и не найдёт, на дно уйдёт. Сказали бы, что ушла старуха в лес, да и всё.
— А полиция?
— Полиция, милая, в те времена да в наши края? — горько усмехнулась Валентина Ивановна. — Кто бы сюда поехал разбираться? Вокруг леса, болота. Эти бы сказали, что сама ушла, и дело с концом. Сыновья Ульяны уже сидели, некому было за мать вступиться. Только всё у них по-другому вышло. Не по плану.
— А что случилось?
— Подняли они Ульяну, перекинули через сруб и отпустили, — тихо сказала бабушка, глядя прямо в глаза внучке. — Только всплеска мы не услышали. Мы с Витей стояли ни живы ни мертвы, боялись дышать. Надо бы поднять тревогу, но те бабы и нас могли следом отправить. Витя сжал палку, готовый броситься на помощь, но я схватила его за руку — бежать за участковым было бы дольше. И тут… — она сделала паузу. — В этот самый момент Ульяна вылезла из колодца. Сама. Верёвок на ней не было, а глаза… Боже, я никогда их не забуду. Глаза её горели такой ненавистью, что, казалось, вспыхнут сейчас. Но не это было самое страшное.
— А что? — Вера вцепилась в бабушкину руку.
— Позади старухи, из колодца, начал подниматься свет. Сначала слабый, а потом всё ярче и ярче. И вот из глубины появилось оно… — Валентина Ивановна прикрыла глаза, будто заново переживая тот момент. — Я даже сейчас не могу подобрать слов. Существо. Мне показалось сначала, что это ангел. Но не такой, как на картинках — с крыльями и добрым лицом. Это было что-то невообразимое. Сплетение вращающихся колец, сотни глаз, и от всего этого расходились пучки света, как крылья. Свет слепил, обжигал, но при этом не причинял боли. Наоборот, всё вокруг становилось каким-то чётким, ясным, наполненным смыслом. Дух захватывало, будто перед тобой сама небесная сила.
— И что было дальше?
— Меня будто парализовало, я даже дышать не могла, — призналась бабушка. — Ульяна выбралась, даже не оглянулась на это существо, и пошла в дом. Одна из невесток, Светлана, как заверещала и бросилась бежать прочь. А вторая, Зинаида, так и осталась стоять, задрав голову вверх. Мне показалось, что у неё шея сейчас переломится. В воздухе повис такой гул… Знаешь, когда уши закладывает?
— Да, — кивнула Вера.
— Вот представь этот звук, усиленный в тысячу раз, да ещё с помехами, как у старого радио, — сказала Валентина Ивановна. — Это существо так с ней разговаривало, я уверена. А потом всё резко стихло и погасло. Мои глаза долго привыкали к темноте, и тут Витя дёрнул меня за рукав. Показывает на колодец. Смотрим — а Зинаида уже стоит, перегнувшись через край, и смотрит вниз, будто что-то там разглядывает. Мы больше не стали ждать, убежали. И никому никогда об этом не рассказывали.
— А что с ней случилось потом? — спросила Вера.
— Через неделю Зинаида начала с ума сходить, — глухо ответила бабушка. — Кидалась на людей на улице, её видели, как она из собачьих мисок ела, с псами за кость грызлась. Совсем потеряла человеческий облик, даже детей своих чуралась. А потом пропала. Ушла в лес и не вернулась. Искали её долго, она ведь при должности была, заместителем председателя колхоза. Но так и не нашли. А Светлана, младшая невестка, видимо, испугалась не на шутку. Собрала своих детей, вещи — и уехала в город в тот же день. Детей же Зинаиды, что пропала, и старших внуков Ульяны от других сыновей забрали в детдом. А сама старуха осталась одна. Недолго она после этого прожила. Сердце не выдержало. Но те, кто её нашёл, говорили, что улыбалась она. Странное дело.
Продолжение :