Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 24. МОИ НАПРЯЖЁННЫЕ НОЧНЫЕ ВАХТЫ. КРАТКОЕ ЗНАКОМСТВО С НОВЫМ ПЕРСОНАЖЕМ - ЕГО КЛИЧУТ "БОСС".
НАША ПОДВОДНАЯ лодка быстро бежит вниз по меридиану - почти на юг, но чуть-чуть ещё и к западу, наш курс где-то примерно, 185, - я смотрел карту у штурманов. Справа от нас Япония - невидимая, но и не сильно далёкая. Время в лодке летит быстро: вахта - сон. Режим движения у нас теперь скрытный: днём мы уходим в холодную бездну и быстро движемся там, как ночной хищник.
Ночью всплываем, чтобы вздохнуть и зарядиться. Под водой работают два, а иногда и сразу все три главных гребных мотора. А ночью начинается вообще самый интересный процесс. Ночь - это время высшего напряжения. Нужно не просто зарядить разряженные аккумуляторы, но ещё и выдерживать при этом относительно высокую скорость хода в надводном положении.
Все наши дизеля ревут на пределе, выжимая из себя каждую лошадиную силу. Напряжена вся моя техника, этот самый сложный на лодке организм. И я тоже напрягаюсь вместе с ней, потому что ночью именно мне приходится управлять ответственным процессом зарядки с ходом. Ошибаться мне никак нельзя - совсем и вообще. Я попал на лодку, выполняющую боевую задачу. Допуска по специальности у меня ещё нет, я зелёный "студент". Но мне доверяют, если поставили на вахту. И я в моральном долгу перед командиром и механиком, которые, рискуя, предоставили мне такую уникальную и бесценную возможность набраться опыта. И я несу свою ночную вахту, учусь и вкуриваю этот весь интересный процесс. И запоминаю каждое показание приборов.
Механик рассуждает прагматично: "судент" должен учиться. И чем больше времени будет затрачиваться на учёбу, тем быстрее освоится специальность. Но хорошо знает опытный бывалый механик, что нести вахту в центральном посту - дело не из приятных, гораздо лучше полёживать в каюте и читать книжку. И если исходить из этого, то ему также выгодно иметь в помощниках такого командира группы, как я: хоть пока и неопытного, но старательного и совестливого, как определил это сам же командир БЧ-5.
- Опыт придет, - говорил он, - это дело наживное. Штудируй документацию и грызи теорию, а практики у тебя сейчас каждый день с превеликим избытком. Другим такое счастье и не снилось, - добавлял механик.
Как-то на вахте Бухов, он был тогда хмурый и немногословный, бросил мне фразу, которая врезалась в память: "Ты для механика - находка". По его словам, я для командира БЧ-5 типа подарка судьбы, особенно на фоне моего предшественника, старшего лейтенанта Перебеева. Тот был "технически грамотный, но ленивый и бессовестный". Интересная такая жёсткая оценка, но Бухов знает, что говорит, он слов на ветер не бросает. И что с ним наш механик так бы не отлёживался в каюте, как это у него сейчас получается. Потому что командир БЧ-5 знает, что у меня сейчас всё под контролем.
Получается, молодой лейтенант появился на лодке как нельзя вовремя. И особенно сейчас, когда служебное рвение у капитан-лейтенанта Вороненко иссякло, и была на то веская причина: в Ленинграде маячили спецклассы и дальнейшее повышение по службе, и вместе с этим новые звёзды на погонах. Так что на должности командира БЧ-5 Вороненко, по сути, "дослуживал". И тут, как нельзя кстати, на лодке объявился свежий лейтенант, готовый брать на себя вахтенную тяжесть. Вот как-то так...
Под утро, когда ещё не растаяла последняя ночная мгла, я поставил в известность вахтенного офицера, что зарядка батареи закончена. Тот, в свою очередь, доложил об этом командиру. А командир приказал мне готовить лодку к погружению. Я распорядился дать трюмным указания - всё то же самое, что вчера проделал механик, но с удвоенным вниманием. Дальше - боевая тревога, привычный, почти ритуальный хаос, и само погружение.
Пришёл механик, но я тоже остаюсь здесь же, в центральном посту. Под воду зашли быстро и красиво, с шиком, на одном работающем моторе. И без этой "страшной" ЦБП. Главное - хорошо посчитать дифферентовку, и тут я, кажется, не подкачал. А уж остальное, самое умное, доделал сам механик.
Ночь на вахте я провёл с помощью лошадиных доз черного, как мазут, кофе, которым меня угощали старослужащие моряки в 6-м отсеке. Сон отступил, но взамен пришла нервная, звенящая бодрость. Нужно быть в тонусе, чтобы в любой миг, если что, дать команду на прекращение зарядки. Нужно проконтролировать действие вахты и уйти под воду, не оставив и следа. Случай для этого мог быть только один: появление в ночном небе американского противолодочного самолёта "Орион". Командир предупредил меня лично, глядя прямо в глаза, чтобы я был готов к такому развитию событий.
Я понимаю: когда в чёрном небе над океаном появится вероятный противник, будет не до бумажек, не до шпаргалок, не до размышлений. Думать будет просто некогда. Надо будет давать распоряжения и действовать самому в автоматическом режиме, или в "режиме обезьяны". Это когда мозг отключается, а руки, помнящие каждое движение, работают сами, и распоряжения вылетают из тебя сухими рублёными очередями, как из пулемёта.
Матросу на боевом посту, конечно же, полегче. Обязанностей у него мало, а опыта много, хоть отбавляй. И поэтому у него всегда хорошо получается на его боевом посту. Так же чётко должно и у меня всё получиться, несмотря на то, что я пока "студент". Эта лодка - мой университет, а пример для подражания у меня здесь только один: мой командир БЧ-5 Вороненко. Ну и конечно, товарищ Бухов, если брать во внимание политическую составляющую.
Чтобы вы, дорогой читатель, имели об этом процессе - стремительном уходе под воду - представление куда более осязаемое, чем сухая инструкция, я остановлюсь на нём чуток подробнее.
Представьте: подводная лодка в ночном океане. Темень - хоть глаз выколи, такая, что кажется, будто мир схлопнулся до размеров рубки. Идём над водой скрытно, без единого огонька, слившись с чернотой. Дизеля ревут на полной, их грохот, кажется, разносится на мили вокруг, но ветер рвёт этот звук в клочья, гасит его в пенных гребешках волн. И вот - радиометристы выдают вахтенному офицеру леденящий доклад: "Американцы - рядом!"
И вот что он тогда делает. Орёт вниз: "Срочное погружение!". Потом орёт то же самое в корму ограждения рубки, в непроглядную, кромешную темноту - вдруг там в гальюне кто-то засиделся или просто там курит, забыв обо всём на свете? Все, кто в этот момент там находятся, выскакивают оттуда, как сумасшедшие, и, как горох, сыпятся вниз по трапу, а следом прыгает сигнальщик. Последним - сам вахтенный офицер. Закрывает люк и скользит по поручням в боевую рубку на перископ. Вот так всё просто, жёстко и быстро.
У меня внизу - своя зона ответственности и свои действия. Первым делом: "Стоп зарядка!" - с генераторов снимается нагрузка, все вентиляторы останавливаются. Второе: "Стоп дизеля!" - останавливаются все работающие дизеля. Сразу в дело вступают гидравлические приводы: закрываются воздушные и газовые захлопки - придавливаются крышки на выхлопных и воздушных трубах. Вот здесь от моториста требуется филигранная сноровка. Опоздал на секунду - вода через выхлоп ударит в цилиндры, и гидравлический удар, этот страшный сон любого механика, угробит дизель.
Если раньше закроет газовую захлопку - кубометры выхлопных газов прорвутся наружу и заполнят 5-й отсек выхлопными газами. И вонючий дым долго-долго будет висеть в отсеке, пока его небольшую часть не впитает пристёгнутый к установке РДУ гопкалитовый патрон. Но львиная доля, конечно же, профильтруется через наши лёгкие, осев в них копотью и сажей, как у курильщиков, но без курения. Такой вот второй вариант очень неприятен, но однозначно предпочтительнее, чем первый. Поэтому все действия нужно делать вовремя. И наши доблестные моряки так и делают. Специалисты!
Дальше. С шипением выключаются огромные носовые шинно-пневматические муфты, разобщая дизеля с генераторами. Почти мгновенно за этим включаются такие же кормовые муфты, соединяющие генераторы с линиями валов и гребными винтами. И вот генераторы уже не источники тока, а главные гребные электродвигатели, - интересное превращение? Такие вот обратимые электромашины у нас на лодке стоят. Ну вот, почти готово. Как бы и вперёд?
Всё это зона ответственности вахтенного механика. Медлить нельзя! Дальше открываем кингстоны, затем клапана вентиляции всех концевых цистерн, а затем уже средней группы, даём ход гребными двигателями и исчезаем с поверхности. Быстро, очень быстро надо работать, если не хочешь стать целью американского врага! И всё это должно быть исполнено силами одной вахтенной смены - слаженно, как единый организм. Я чувствую, скоро всё будет именно так. По мере нашего продвижения на юг напряжение будет расти. И мне придётся ночью руководить внизу всей сменой и погружать лодку. Без официального допуска и без опыта. Ой, ну это вообще пипец!
... МЫ ПОД ВОДОЙ. По идее, я должен отдыхать, но спать не хочется. Выпитый ночью конский объём кофе разогнал кровь. Я как зомби: глаза открыты, а мысли вязкие. Прилёг на койку у себя в 6-м, но тут же встал. Не спится. В отсеке ничего нового и интересного, привычная картина: так же гудят бортовые электромоторы - мы куда-то несёмся под водой. Но куда? Вернусь в ЦП, разведаю обстановку.
Открываю переборку и захожу в дизельный отсек. Здесь воздух густой, как патока: запах горячего масла, тяжёлый дух соляра из трюма, безмолвные, ещё горячие тела дизелей. Тишина здесь непривычна, её нарушает только постукивание кандеек под пайолами - это молодые мотористы, обливаясь потом, зачищают трюма.
И ещё монотонно-напрягающе журчит забортная вода, которая просачивается в лодку из-за борта. Я уже знаю, где случилась очень нехорошая проблема: это вдруг проржавело какое-то место на спускном трубопроводе с газоотводов, и образовалось отверстие, или, как его называют - свищ. Но поступление забортной воды пока очень незначительное, и вот именно сейчас устранять неисправность механик не планирует. В принципе ситуация не аварийная, и тем более, обстановка сейчас явно неподходящая.
В 4-м отсеке, самом уютном и сытном, готовят обед. Под подволоком клубятся облака пара - там варит свою бесконечную кашу наш камбуз. Возле камбуза, как волчок, вертится молодой специалист-электрик по кличке "Босс". У него бритая, грушевидная голова, расширяющаяся книзу, узкий лоб и раздутые, как кузнечные меха, щёки.
Он - личность на лодке колоритная, он живое воплощение обжорства, чем-то смахивающий на актера Евгения Моргунова. Одет в "разуху" - грязную исподницу, очень далеко напоминающую футболку, которая, кажется, побывала в таком месте, что и говорить об этом не хочется, ну вы понимаете, где. Большой отвислый живот. Он 1957 года рождения, на 2 года старше своего призыва, и зовут его Коля. Босс поминутно открывает двери камбуза и выпрашивает у коков что-то перекусить, и желательно, мясное.
Коля - коренной москвич и, по его байкам, он когда-то работал там на авиазаводе. А что так поздно призван на флот, только лишь весной 1978 года - так это военкоматовская отсрочка, а причина - "незаменимость на производстве", как он сам вешал лапшу на уши сослуживцам. Да, именно так и говорил о себе сам Босс. Понятно, тулил "горбатого". Но "забить баки" своим сослуживцам Коле не удавалось: он был на редкость туп, хотя, правда, в быту очень хитёр. Но это точно не парадокс, так в жизни бывает очень часто.
А "годки" развлекаются, и вот обычно их любимая тема: допрашивают Босса, как такой "дуб" в технике, он мог работать на авиазаводе? Коля дует свои щёки и что-то бормочет про "незаменимость", а они со смеху покатываются от его слов. Полный ноль в технике, Босс усвоил самое простейшее действие из своей специальности аккумуляторщика: мог замерить плотность, температуру и уровень электролита в контрольных баках. Больше от него и не требовалось, а Коля был только рад этому, потому что был патологически ленив.
Лень испарялась из него лишь в одном случае: когда на горизонте маячила возможность перехватить на камбузе что-то съестное. Тут его проворство становилось поистине фантастическим, достойным полевой мыши, почуявшей сыр. Босс вечно был голоден: попробуй накормить досыта такое вместилище! Прожорливость его была легендарной, она являлась объектом насмешек и повышенного внимания. Редкий старослужащий годок мог пройти мимо, не поставив "чилим" на его бритую башку.
Не выносил его и Бухов, а встречались они очень часто: один обитал в мичманской кают-компании на крутом месте за кондюком, а другой нёс в этом же отсеке вахту. И камбуз тут же, где Босс постоянно крутится. Когда Бухов приближался, Босс, шумно сопя, старался как-то затаиться или улизнуть, но это ему не всегда удавалось. И тогда содрогались и трещали от глухих ударов деревянные переборки кают, когда его жирное тело пыталось неловко уворачиваться от тяжёлых буховских оплеух.
А вот такая житуха у нас и была на лодке Б-588 - суровая, хотя иногда весёлая - но, в общем, вполне живая и интересная.
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.