В этой животрепещущей теме мы не будем затрагивать индустрию наших сериалов, которая не просто хорошо себя чувствует, но и постоянно наращивает качество. Да, не без ошибок, эпик фейлов, фейспалмов и прочих интересных понятий, но в целом наши сериалы на всём жанровом спектре радуют. Их смотреть хочется, потому что они старательно сделаны и, что важно, сделаны для нас. А продюсеры сериалов, несомненно, чувствуют свою аудиторию.
С полным метром же у нас сплошные качели. Нет ощущения, что продюсеры большого кино понимают и видят свою аудиторию. Они скорее действуют по голливудской схеме – поиски одной золотой темы, которую можно долго разрабатывать вместо повышения качества сценариев. В Голливуде этой темой до недавнего времени была супергероика, а у нас это – советская база сказок и мультфильмов, и ещё есть как бы оригинальные сказки.
Давайте попробуем обозначить проблемы, мешающие нашему полному метру быть более качественным и успешным.
Практически полное государственное финансирование
Почти все проекты, от «самых независимых» продюсеров и их компаний, полностью или частично финансируются из наших ФК и Минкульта (исключений немного — например, Сарик Андреасян уже несколько лет не получает деньги из бюджета). Какие-то более удачливые продюсерские кинокомпании получают финансирование от таких богатых организаций как, например, ГАЗПРОМ. Подобная несамостоятельность – это проблема и данность одновременно. У нас до сих пор нет самостоятельной киноиндустрии. Вся полезная для закаливания качества конкурентная борьба ограничивается просмотром проектов (питчингом) при отборе кандидатов на финансирование. А как только финансирование получено, то настрой правильно сделать классное кино у некоторых продюсеров падает. Ведь далеко не всегда государство требует назад «одолженные» деньги – так называемые невозвратные средства. Дополнительной проблемой является то, что люди при фондах, решающие какому проекту выдать финансирование, сами являются продюсерами и зачастую продвигают своих кандидатов. Там весьма тесный междусобойчик. То, что мы не наблюдаем в полном метре серьёзных качественных подвижек (за исключением якутского кино), говорит нам о том, что, как минимум, выбор проектов не всегда правильный.
С другой стороны, эти фонды финансируют и множество не мейнстримовых региональных проектов, под реализацию которых набрать нужную сумму местным авторам просто нереально. И здесь никаких претензий, так как таким образом выявляются талантливые режиссёры, актёры и сценаристы из т.н. глубинки, обеспечивая приток свежей крови в большой кинематограф.
Такси на Дубровку заказывали?
У нас порой по фильмам случаются очень весёлые полярные дебаты и странный шум. Вот совсем недавно, задыхаясь от гордости, по многим тв-каналам наперегонки рапортовали о рекордных сборах «Чебурашки-2» (трепещи, Т-1000!), «Буратино» и «Простоквашино». Как каникулы кончились, кто-то из наших искромётных думцев начал движ на тему, что, как минимум фильмы про Ушастого и Деревянного как-то там вредны, аморальны, не так скрепны. То есть государство это всё оплатило, а депутаты вдруг очнулись. Звучит забавно, как и многое у нас. Но почему возникла такая не ситуация? Причём уже не в первый раз.
Недавно на ТВ наткнулся на передачу, где главным гостем был Карен Шахназаров. И Карен Георгиевич подметил важный момент, который всё объясняет. В СССР всё кино снималось по т.н. госзаказу. То есть сначала шёл продуманный заказ на съёмку фильма от государства, затем он оплачивался. И за фильм, получается, отвечали на всех инстанциях. А у нас сейчас ситуация следующая – государство по-прежнему финансирует фильмы, но госзаказа как такового нет. Это всё отдаётся на мнение т.н. совета при Фонде Кино, которые организуют эти презентации проектов, они же питчинги. То есть решения принимают те же продюсеры.
Даже на военное кино нет каких-то заказов. Всё происходит на личных уровнях. Например, Шойгу, Нарышкин, Лавров параллельно со своими профессиональными обязанностями так же являются кураторами/председателями таких обществ, как Русское Географическое, Историческое и т.д. И от них может прийти пожелание, например от Нарышкина, снять кино про разведчиков. Или какие-то пожелания и мнения о киноиндустрии могут быть озвучены ещё повыше. Обычно такие пожелания претворяются в жизнь.
Кстати, у системы Госзаказа СССР по фильмам был большой плюс: кино снималось самое разнообразное по всем критериям. Было очень много простого кино, которое на фоне известных фильмов сейчас даже на специальных тв-каналах не встретишь. Охватывались вкусы всех аудиторий без акцента на фильмы для всех. Только маленькая поправочка – во всех простых фильмах актёры играли хорошо, а сами фильмы и сейчас нельзя назвать проходными. И в итоге каждый житель огромной страны мог смотреть то кино, которое ему было понятно. Скажем, не было желания у работяги с завода или колхозника смаковать Тарковского. И он смотрел близкий ему производственный фильм или про работу милиции.
Касса определяет качество
Наверное, многие заметили, что в СМИ хвалят выходящие отечественные фильмы часто именно за сборы. Про качество сценария и режиссуру, затронутые важные темы морали и остального уже не говорят. Весь нарратив стал в тон продюсерскому мышлению: фильм, принёсший много денег, – хороший фильм. Хотя фильмы потом справедливо разбирают как зрители, так и кинокритики, которым очевидно, что это совсем не шедевр. Потому что всем понятно, что в специфических условиях отечественного проката и небольшого количества кинопродукции для детей (а миллиардниками в основном становятся именно фильмы для детско-семейной аудитории) у такого фильма в яркой обёртке есть повышенные шансы на приличный кассовый успех. В итоге получается, что не несущий ничего особо положительного (а порой и наоборот) для развития ребёнка фильм собирает огромную кассу. Какой вывод? Да тот же самый: деньги – мерило успеха. И никак иначе. И это нам вещают с того же телевизора, откуда рассказывают про духовное и скрепное. Наш привычный дуализм.
Сценарное болото
Вряд ли масштабы нашего кинематографа позволяют иметь собственный «производственный ад». У меня такое впечатление, что все идеи и сценарии сразу пускаются в работу, а в «ад» продюсеры предпочитают погружать непосредственно мозг зрителя под лозунгом «новой громкой премьеры» или «главного фильма года». Со сценариями у нас точно такие же проблемы как в Голливуде. Очень мало новых интересных идей и катастрофическое неумение делать сценарную адаптацию книг.
Посредственная режиссура
И это не какое-то субъективное мнение рядового кинозрителя. Сам Никита Сергеевич не так давно возмущался, что среди современных режиссёров всё чаще встречаются непрофессионалы. А что это значит на практике? Сможет ли слаженно и классно сыграть большой оркестр, если дирижёр – неопытный дилетант? Тоже самое и с кинопроизводством. Неумелый режиссёр не имеет в своей голове видения результата, ну разве что не дальше одной сцены. А хороший режиссёр в достаточных подробностях понимает, каким он хочет увидеть весь фильм.
Неопытный режиссёр не умеет правильно ставить актёрам задачи. Он в целом не умеет работать с актёрами, что заметно снижает КПД даже хорошего артиста, а популярные актёры будут активно навязывать такому режиссёру своё видение сцены. В то время как хороший режиссёр не просто вытянет из среднего актёра прекрасную игру, но и повысит его профессиональный уровень.
Вторит Михалкову и Жора Крыжовников, который назвал сегодняшнюю режиссуру российского полного метра «нашим дном – нашим уровнем», а режиссёров (в целом) – «бракоделами, лодырями и бездарями».
Актёрская петля
Да это опять про Петросянщину Петровщину в кинематографе, когда небольшой круг известных актёров постоянно задействуется во всех новых фильмах на главных и вторых ролях. И здесь хочется сразу отметить, что раздражение, вызванное неприятием актёра, это зачастую не данность, а стечение обстоятельств.
Такой актёрский круговорот свойственен киноиндустрии любой страны. Актёр становится популярным, на него в кинотеатры идёт зритель, зритель несёт денежку. Никто из продюсеров не откажется от этой схемы. Минус заключается в том, что у всех актёров есть свои лицо, черты движений и мимики, интонации голоса. Один актёр не может одинаково первоклассно и, что важно, по-разному, играть в различных фильмах, тем более постоянно. Это неизбежно приводит к тому, что он перестаёт трансформироваться в свои персонажи, а остаётся одинаковым самим собой. Не на пустом месте возникают полушутки, что Данила Козловский/Александр Петров опять играют сами себя. У Максима Матвеева во многих фильмах, снятых после «Триггера», проглядывает Артём Стрелецкий. И ещё, конечно, добавляет наличие/отсутствие таланта, опыта и желания развития в профессии.
В этой связи в нашей, американской и пр. киноиндустриях за актёрами закрепляется амплуа, жанры и даже конкретные временные эпохи в фильмах с историческими сеттингами. Это и хорошо и плохо одновременно. Хорошо это для продюсеров, которым очень удобно быстро формировать каст определённого фильма как в конструкторе. Продюсеры знают, что такой-то актёр смотрится очень хорошо в таком-то образе и амплуа. Конечно, подобный подход со временем, скорее всего, начнёт раздражать зрителя, так как одни и те же актёры в одинаковых образах (вплоть до костюмов) ему будут приедаться. Даже достаточно эпизодичные роли одних и тех же главных силовиков и военных в исполнении Сергея Гармаша уже давно раздражают. Даже его Гена в «Чебурашке» – и тот порой смотрит так, будто просто забыл форму с погонами надеть.
Система подбора актёров по готовым лекалам отрицательно сказывается и на самих актёрах. Они застревают в одном и том же амплуа, диапазоне ролей. Застревают и не получают шанса на развитие, от чего в каждом последующем повторе начинают потихоньку выгорать и не стараться. Актёров, задействованных в театральных постановках, это, конечно, не особо печалит, так как в театре разнообразие ролей, как и постановок, огромно. И это большой недостаток продюсерского кино, где актёр ограничен не только своим амплуа и пр., но и не особо профессиональным нанятым режиссёром, который мог бы дать актёру посиять в тех же рамках, но попросту не умеет этого делать. А когда на выходе получается просто приемлемый результат, у продюсеров тоже нет желания видеть какую-то особо выдающуюся игру или режиссуру. Зритель на фильм пошёл? Значит, всё в порядке.
В плане актёрской круговерти в Голливуде ситуация получше. Конечно, в стандартные блокбастеры или «фильмы на Оскар» берут одних и тех же популярных актёров, «старых», только что засветившихся (привет «Слову пацана»!) или по повесточному списку. Туда чисто талантом не пробьёшься. Но в Голливуде снимают в целом больше фильмов различных жанров. И там (пусть и в остаточной форме) всё ещё живёт авторское кино, на которое могут обратить внимание большие продюсеры и куда могут пригласить незасвеченных актёров. У нас же либо мейнстрим, либо Якутия.
Популярные голливудские актёры, желающие развиваться, наряду с большим кино, где они получают основные гонорары, порой снимаются в небогатых авторских фильмах за очень скромную зарплату или вообще бесплатно, но где они получают возможность раскрыть свой актёрский потенциал. Наш кинематограф такими возможностями похвастаться не может. Небольшой объём фильмов у нас выпускается, а вопрос с финансированием сильно стопорит развитие авторского кино.
Подытожим. Аквариум нашего кинематографа весьма ограничен в объёмах. Система замкнута. Новым актёрам в полном метре попросту нет места. Да и их никто не ищет; кастинг сегодня – чисто для своих, через узкий круг агентов. Это проблема и данность одновременно, как и система финансирования через фонды.
Из пушки по воробьям
Не так давно прочитал интервью одного из кинопродюсеров, где он неожиданно здраво обозначил одну из непоследних проблем нашего большого кинематографа. Он заметил, что наш полный метр нацелен на слишком широкую аудиторию. Лучше всего представлено кино для зрителя от 6 лет до 25. То есть это либо кино для детей/подростков, которое у нас автоматически маркируется как семейное. И это кино для молодёжи от 15 до 25 лет, представленное в виде комедий с соответствующим юмором или же драм/мелодрам.
Взрослому поколению 30+, хочется видеть в кино что-то более сложное, умное, соответствующее менталитету и запросам взрослого человека. А такой спектр фильмов на постоянку у нас не производят. Этот пробел в целом закрыт в сериалах, да. Но в кинотеатрах, куда с каждым годом зритель ходит всё меньше, таких фильмов практически нет. А зачем зрителю идти смотреть кино, которое снято не для него? Не хочет взрослый человек «опускаться» до обычного кино младшей возрастной группы, а у тех же подростков нет шанса случайно сходить на современный, но более взрослый фильм, чтобы случайно повысить свой уровень. Я соглашусь с мнением режиссёра Антона Мегердичева, что качественное детское кино с удовольствием посмотрит и взрослый. Но, правда, в качестве примера он указывал на советское кино, а не на поделия коллективного Андреасяна.
Российский кинематограф, конечно, жив. Но ему, как и американскому коллеге, уже давно пора начать переосмысливать себя, чтобы зритель после выхода каждого фильма с восторгом говорил «О, этот фильм сняли для меня! Такое кино я не пропущу!» и в ближайшие выходные непременно шёл в кинотеатр, а потом ещё смотрел повтор в онлайн-сервисе. Только так в кинозалы вместе с массовым зрителем вернётся и та позабытая магия синематографа.
Новые правила
А с 1 марта 2026 года в России действуют ограничения на прокат и распространение картин, которые могут дискредитировать традиционные российские духовно-нравственные ценности.
Под запрет подпадает, в частности, контент с «радужными» героями, сценами насилия, отрицанием семьи, а также деструктивными религиозными и антикультурными идеями.
И какие фильмы теперь будут выпускаться с учётом этих требований – большой вопрос.
Автор: Николай Семёнов
Редактор: Марсель Македонский
Другие материалы автора: