Осенний лес – это всегда красиво! Полуголые деревья и запутавшееся в ветвях осеннее солнышко. Щебет птиц, радующихся нежданному теплому денечку. Ковер из опавшей листвы мягко пружинит под ногами. То и дело из него выглядывают пятнистые шапочки мухоморов, розовые – сыроежек и коричневые – боровиков.
Олежка очень любил тихую охоту, и всегда с удовольствием выезжал с родителями в лес. Вот и сегодня, отказавшись от игр с друзьями, Олег отправился в лес с мамой и папой. Ходили долго, и корзинка мальчика наполнялась уже дважды. Он каждый раз подходил к машине и аккуратно выкладывал добычу в багажник.
Обычно Олежка старался держаться поблизости от машины и не заходил далеко в лес. Но, тут, увлекшись, он и не заметил, как перестал слышать звонкое «Ау!» мамы и зычное «Эге-ге-й» папы. Местность выглядела абсолютно незнакомой, а ласковый лес стал казаться хмурым и грозным.
Сначала Олежка не испугался, а даже обрадовался нежданному приключению. Но время шло, и блуждания по лесным тропкам и полянкам ничуть не приближали его к месту, где стояла отцовская машина.
– Мама! Папа! – стал кричать мальчик.
Но звук его голоса путался в пышных шапках сосен.
– Мама! Папа! Ау!
Сколько он не прислушивался, ответом ему был лишь шум ветра в ветвях деревьев.
– Мама! Папа! Ау!
Только издевательский клекот какой-то птицы.
И тогда Олежка испугался и побежал. Сломя голову, не разбирая дороги. Продирался сквозь кустарник и низкорослый подлесок. Путался в зарослях пожухлого папоротника. Спотыкался о корни и несколько раз падал. И давным-давно потерял корзинку с грибами.
Упав в очередной раз, Олежка не стал подниматься.
– Мама. Папа, – попытался крикнуть он, но изо рта вырвался лишь приглушенный сбивчивый шепот.
Дыхание с хрипом вырывалось из натруженных легких, в голове шумело, а сердце стучало как сумасшедший барабанщик.
Олежка подполз к толстой сосне и уселся, привалившись к теплому стволу. В глазах защипало, и Олежка стиснул зубы – человек в двенадцать лет это уже мужчина. А мужчины не плачут.
Однако предательские слезы хлынули из глаз, и Олежка, уткнувшись лицом в колени, заплакал. Слезы, как это обычно бывает, принесли облегчение, и мальчик уснул.
Проснулся он от холода. В лесу царил мрак. Слабого света звезд, подмигивающих из-за высоких крон деревьев, не хватало, чтобы осветить окружающий пейзаж. Ночной лес страшен. Он наполнен таинственными звуками: шорохом, шелестом, топотом неведомых ног и шепотом ночных тварей.
Олежка дрожал, по коже его то и дело пробегали крупные мурашки. Он и сам не понимал, отчего он дрожит – то ли от холода, то ли от страха.
– Мама. Папа, – из пересохшего горла вырвался лишь невнятный писк.
Но и этого было довольно – его услыхали и в лесу на миг воцарилась тишина. Казалось, обитатели ночи прислушиваются к тому, как громко стучит его сердце и зубы выбивают барабанную дробь. Кто-то неслышно крался к мальчику. Олег чувствовал приближение кого-то большого. Он хотел закричать, сорваться с места и бежать, бежать, бежать. Неважно куда, лишь бы подальше от этого страшного места.
Но вдруг, в наступившей тишине, Олежка услышал песню. Пел ребенок – девочка. Звонкий и чистый голос тоненьким ручейком плыл по ночному лесу. Слов было не понять – пели на незнакомом Олегу языке, но смысл угадывался. Что-то об уставшем путнике и отдыхе у костра перед дальней дорогой.
Костер! За кустами орешника Олежка заметил отблески мерцающего пламени. Песня доносилась именно оттуда.
Он встал, размял затекшие от долгого сидения ноги и направился в сторону света. Продравшись сквозь тонкие заросли, он остановился как вкопанный от вида открывшейся ему картины.
Холодной ночью, среди осеннего леса его взору открылась ярко освещенная полянка, покрытая изумрудной травой. Посреди полянки был небольшой пруд, заросший камышом и осокой. На берегу горел костер. Изредка он потрескивал и выбрасывал вверх снопы искр, взлетавших высоко в небо и там превращавшихся в огромные звезды. У костра сидела маленькая девочка в бирюзовом легком платье. Она смотрела на воду пруда и пела песню на незнакомом языке.
Олежка стоял и смотрел, не в силах сдвинуться с места.
Девочка обратила на него взгляд больших карих глаз и, прекратив петь, тихо произнесла:
– Здравствуй, путник. Проходи к костру. Здесь ты найдешь тепло и пищу.
Олежка, помедлив секунду, сделал шаг. Ему почудилось, что он проходит сквозь невесомую паутину. Лицо и руки на миг кольнуло тысячью иголок, и он оказался на поляне, на берегу пруда. Ноги его по щиколотку утонули в мягкой траве. Лицо обдало волной теплого воздуха. Пахнуло ароматом весны и свежести. Олежка двинулся вперед, спугнув стайку мелких летающих существ, схожих с мультяшными феечками. Они, затрепетав перламутровыми стрекозиными крылышками, унеслись на другой край полянки.
– Не бойся, путник, – с улыбкой произнесла девочка. – Это виллы, они не причинят тебе вреда. Проходи к костру.
Олежка робко приблизился и, выждав мгновение, уселся у потрескивающего пламени.
Несколько минут они молчали. Девочка плела венок из синих цветов. А Олег, протянув руки к огню, искоса поглядывал на хозяйку чудной поляны.
Девочка закончила работу и возложила венок на свои темные волосы. При этом синие цветы стали светится неровным переливающимся светом и издавать чуть слышный перезвон.
– Кто ты? – прервал молчание Олежка. – И где я?
– Ты в конце пути, путник, и в то же время в начале, – девочка склонила голову, отчего по цветам на ее голове пронесся сноп ярких искр и перезвон усилился. – А я… Зови меня Лирия. Я хранительница дорог.
– Каких дорог? Какого пути? – воскликнул Олежка. – Я просто заблудился в лесу и хочу домой! Что здесь происходит?
– Все очень просто, путник, – Лирия чуть подалась вперед, – твой путь на земле закончен. И ты можешь выбрать новую дорогу. Новый мир. Ты можешь стать великим магом или ученым. Стать храбрым воином или отважным путешественником. Знаменитым художником или поэтом. Миров великое множество, и ты волен выбрать любой. Смотри.
Она сняла венок и бросила его в пруд. Мгновение он неподвижно лежал на водной глади, затем цветы вспыхнули фиолетовым цветом, раздалась тягучая мелодия, и венок закружился в странном танце. А из воды стали подыматься перламутровые полупрозрачные шары. Лирия протянула руку и несколько шаров приблизились и замерли в воздухе.
– Вот здесь, – она указала на ближайший. – Темный лорд порвал оковы, державшие его тысячу лет, собрал огромное войско из тварей тьмы. Теперь миру под названием Голиест может прийти конец. Ты можешь отправиться туда и разбить темного лорда. А в этом, – Лирия протянула руку к следующему шару, – собирается межзвездная экспедиция к галактике Спящая красавица на поиски братьев по разуму. Ты мог бы присоединиться к ним. А здесь, – хранительница указала на третий, – в университет магии идет набор молодых волшебников. У тебя есть все шансы попасть туда.
У Олежки загорелись глаза. О таком он только и мечтал: приключения и магия, сражения и клады, рыцари и прекрасные дамы.
– Я могу выбрать любой? – дрожащим голосом спросил он.
– Ну, конечно, – ласково улыбнулась Лирия.
Олежка задумался. Мысли лихорадочным роем носились в голове. Что же выбрать? Куда отправиться? Столько миров, столько соблазнов. Но внезапно одно соображение остановило его.
– А здесь? Что будет здесь? – спросил Олежка.
– Ничего, – пожала плечами Лирия. – Здесь ты умер. Твое тело найдут через три дня. Похоронят. Слезы и печаль поселятся в твоем доме.
Олежка представил, как плачет мама, как тихо рыдает отец. Представил их жизнь без него. Их горе и всепоглощающую тоску. Тьму и безысходность. Представил ярко и четко, ощутил душой и сердцем, что значит для родителей смерть ребенка, и решительно спросил:
– Я могу отказаться?
Лирия долго смотрела ему прямо в глаза, не моргая и не двигаясь. И Олег выдержал этот взгляд.
– Что ж, Ты можешь, – хранительница выделила слово «Ты». – Рожденный в восьмой день восьмого месяца имеет право такого выбора.
Она взмахнула рукой и перламутровые шарики один за другим собрались в сияющий хоровод и унеслись высоко в звездное небо. А оттуда, прямо в подставленные ладошки Лирии, опустилась яркая звезда. Хранительница покачала ее в руках и резко бросила в лицо Олежке. Яркий свет ослепил его…
– Олежка! Олежка!
Кто-то тряс его за плечи.
– Олежка, проснись! – голос папы.
– Да убери ты фонарь, – а это уже мама.
Свет стал не таким резким, и Олежка открыл глаза. Над ним склонились встревоженные и в то же время радостные лица родителей.
– Ну и напугал же ты нас, – всхлипнула мама, обнимая его. – Никогда больше так не делай.
А папа взял его на руки и, как маленького, понес к машине.
– Мама! Папа! – воскликнул Олежка. – Мне такой сон чудной приснился!
– Потом расскажешь, – отдуваясь, пропыхтел папа. – Дома.
Олежка кивнул и посмотрел назад в темноту ночного леса. И на миг ему показалось, что он увидел отсветы костра, горящего на берегу пруда, где сидит маленькая девочка в бирюзовом легком платье. Она смотрит огромными карими глазами на воду и поет на незнакомом языке песню, смысл которой он, несмотря ни на что, понимал.
– Я не прощаюсь, путник. До свиданья. Я буду ждать тебя здесь – в конце пути и в то же время в начале, – пела Лирия, хранительница дорог.
– Спасибо, – прошептал Олежка и помахал на прощанье рукой.
Tags: Проза Project: Moloko Author: Захаренко Юрий