Часть 1. НЕРАДИВАЯ ЖЕНА
Алина смотрела на фотографию в телефоне и не узнавала себя. Еще три года назад она улыбалась, стоя в обнимку с Димой на фоне моря. Глаза горели, ветер развевал волосы, а впереди была целая жизнь. Сейчас в темном стекле холодильника отражалась уставшая женщина с потухшим взглядом и чашкой остывшего кофе в руках.
Квартира, которую они так тщательно обставляли, теперь казалась слишком большой и чужой. Диван, который они выбирали вместе, помнил его запах. Алина вздохнула и сделала глоток. Горечь.
— Мам, смотри, какую машину я нарисовал! — четырехлетний Егорка влетел на кухню, размахивая листом бумаги.
— Красиво, зайчик. — Алина улыбнулась сыну, пряча боль глубоко внутрь. Ради него нужно было жить дальше.
Развод случился полгода назад. Инициатором был Дима. Он тогда пришел с работы хмурый, сел на этот самый диван и, не глядя в глаза, выдал: «Я так больше не могу. Мама права, мы все время ссоримся. Наверное, нам правда лучше пожить отдельно».
Алина онемела. Ссоры? Какие ссоры? Да, у них были разногласия. У кого их нет? Но чтобы вот так, взять и перечеркнуть семь лет? Она знала причину. Имя ей было — Нина Петровна, свекровь.
Нина Петровна потеряла мужа рано и посвятила себя Диме. Он был для нее и светом в окне, и смыслом жизни. Когда Дима привел в дом Алину, Нина Петровна натянуто улыбнулась, но Алина сразу почувствовала: она здесь чужая.
— Ты же понимаешь, сыночек у меня особенный, — как бы между делом сказала она тогда. — Ему нужна жена, которая будет заботиться, а не на шее сидеть.
Алина работала. До декрета она была менеджером в крупной компании, а после рождения Егора ушла на удаленку. Она вела бухгалтерию нескольких фирм, сидела с сыном, готовила, убирала. Но Нина Петровна видела другое.
— Ты посмотри на нее, — говорила она Диме, когда они оставались вдвоем. — Целыми днями сидит в телефоне. Дом неубранный, борщ недоваренный. А ты пашешь как лошадь. Она просто транжирит твои деньги, Дима.
Дима пытался возражать: «Мам, она работает». Но мать только качала головой: «Работает? Это она так говорит. Сидит в интернете — вот ее работа. А ты кредиты тянешь».
Алина чувствовала, как земля уходит из-под ног. Каждый визит свекрови заканчивался скандалом. Свекровь замечала, что Егорка одет не так, что игрушки не те, что Алина купила себе новое платье — значит, «пустила деньги на ветер, пока сын вкалывает».
— Сыночек, она тебя недостойна, — шептала Нина Петровна, гладя сына по голове, словно он все еще был маленьким мальчиком. — Она из тебя все соки выпьет. Ты заслуживаешь лучшей. Возвращайся домой, я за тобой поухаживаю. Никто не будет тебя пилить.
И Дима сдался. Он не заметил, как мать шаг за шагом выстроила стену между ним и женой. Он перестал видеть, что Алина устает. Он видел только то, что показывала ему мама: нерадивую жену, которая сидит у него на шее.
Часть 2. ТЕБЕ НИКТО НЕ НУЖЕН, КРОМЕ МЕНЯ
Последней каплей стала поездка к морю. Нина Петровна позвонила и со слезами в голосе сказала, что у нее сердце прихватило, и Дима нужен дома. Отпуск был испорчен. Алина тогда впервые закричала: «Выбери, наконец, с кем ты! Я твоя жена или она?»
Дима выбрал.
Теперь Алина жила с сыном в съемной квартире. Денег едва хватало, но, как ни странно, ей дышалось легче. Не было этого постоянного контроля, невидимого присутствия свекрови в их жизни.
А что же Дима?
Дима вернулся в свою комнату, в которой жил в детстве, к маме. Первое время Нина Петровна летала на крыльях. Она готовила его любимые котлеты, стирала рубашки, гладила их, слушая, как сын жалуется на тяжелый день. Вот оно, счастье.
— Я же говорила, сынок, — улыбалась она, укрывая его пледом на диване. — С мамой ты как у Христа за пазухой. Никто слова поперек не скажет.
Дима молчал. По вечерам он все чаще задерживался на работе. Возвращаться в тишину детской, где на стенах все те же обои, а мама хлопочет на кухне, становилось невыносимо.
Ему не хватало Егора. Не хватало того, как Алина смеялась над его глупыми шутками. Не хватало вечернего чая и ощущения, что он не просто сын, а мужчина, глава семьи. Теперь он снова был мальчиком, которого опекают.
Одиночество накрывало его с головой. Он пробовал встречаться с девушками, но после второго свидания ловил себя на мысли, что сравнивает их с Алиной. И ни одна не выдерживала сравнения. Да и мама, узнав о новой знакомой, тут же находила в ней кучу недостатков: «Слишком яркая, слишком вольная, не хозяйственная».
— Тебе никто не нужен, кроме меня, — говорила она, но в голосе уже не было той уверенности.
Как-то вечером Дима листал ленту в соцсетях и наткнулся на фотографию Алины. Она стояла на фоне осеннего парка, держа за руку Егора. Сын был в смешной шапке и улыбался. Алина выглядела спокойной и счастливой. Под фото было много комментариев, и один мужской особенно бросился в глаза: «Красивые!»
Дима захлопнул ноутбук. В груди заныло. Он подошел к окну и посмотрел на двор, где когда-то играл в песочнице.
В комнату заглянула мама:
— Сынок, иди ужинать. Я твои любимые блинчики приготовила.
Дима обернулся. Мама стояла в дверях, маленькая, суетливая. Она была счастлива. У нее он был. Весь, без остатка.
— Иду, мам, — тихо ответил Дима, чувствуя, как холод одиночества сковывает сердце.
Он шел на кухню, где пахло детством, но понимал, что взрослая жизнь, где были любовь, его сын и его женщина, осталась там, за порогом, который он сам же и захлопнул. И исправить это, кажется, было уже нельзя. Мать выиграла эту войну, но сын в ней проиграл всё.