Не родись красивой 153
— Завтра я выйду вместе с вами, — сказал он. — Я всё-таки должен посмотреть, где и с кем я оставлю Петю.
— Но поезд не будет ждать, — напомнила Лёлька.
— Ничего страшного. До Никольска недалеко. Вы же сами говорили, что поезда здесь ходят часто.
— Да, я нисколько вам не соврала, — тут же откликнулась Лёлька. — Уедете. Хорошо. Вот мамаша удивится! — и сразу же, будто уже представляя это, улыбнулась.
— Да уж… вашей мамаше я, наверное, не позавидую, — ответил Кондрат. — Может, зря всё это?
— Нет-нет-нет, совсем не зря! — запротестовала Лёлька. — Вы можете проведать ребёнка в любое время. И если вам что-то не понравится, вы можете забрать его тоже в любое время.
— Ну хорошо, — коротко сказал Кондрат.
Ранним утром, когда поезд подошёл к перрону Ельска, из седьмого вагона вышли Лёлька и Кондрат. Лёлька на руках держала ребёнка, Кондрат нёс корзину с вещами.
Шли долго. Кондрат старался не задавать лишних вопросов. Он смотрел по сторонам, запоминал улицы, привычно отмечал всё глазами, молчал.
И только когда заметил, что Лёлька устала, что плечи у неё чуть опустились, шаг стал осторожнее, он протянул руку:
— Давай я понесу.
— А корзинку? — тут же откликнулась Лёлька.
— И корзинку смогу. Разве это ноша?
Он подхватил Петю, устроил его на руках поудобнее и пошагал за Лёлькой. Петя сначала удивился, потом ухватился пальцами за ворот Кондрата, а потом — совсем по-детски — потянул его за волосы. Кондрат поморщился, но не оттолкнул. Только крепче придерживал мальчика.
— Ну вот, сейчас придём, — сказала Лёлька.
Они вышли на оживлённую улицу. Здесь было больше людей, больше движения.
— Как зовут твою маму? — спросил Кондрат.
— Зоя Семёновна.
Лёлька взглянула вперёд и добавила, будто заранее оправдываясь:
— Они меня сегодня, наверное, и ждут. Твоё появление будет для них неожиданным.
— Да уж, — произнёс Кондрат.
И вдруг почувствовал, что волнуется. Даже немного побаивается. Давно он не испытывал этих чувств. А тут волнение нарастало.
Он уже хотел было сказать Лёльке, что зоря это всё они задумали, но посмотрел на Петю, который тянулся к его волосам, и понял: обратной дороги нет. И если выбирать из двух зол — то это меньшее. По крайней мере — безопасное для всех.
— Ну вот мы и пришли, — весело сказала Лёлька и указала на дом.
Дом был длинный, на две семьи: с дороги тянулись две тропинки — к одной стороне и к другой. Лёлька шагнула налево, обернулась и махнула рукой:
— Пойдёмте, пойдёмте. Не бойтесь.
Дверь оказалась отпертой. Лёлька открыла её и сразу, как была — с дороги, с улыбкой, — громко, радостно проговорила:
— Маманя, я приехала!
Кондрат остановился у порога. Стоял с ребёнком и корзинкой, не зная, куда поставить. Петя на руках шевельнулся, издал тихий звук и снова замолчал.
Из комнаты тут же вышла невысокая, полноватая женщина с добрыми глазами. Улыбка у неё была такая же широкая, как у дочери.
— Лёлечка! — проговорила она и протянула руки, собираясь обнять.
Но тут же увидела Кондрата. Улыбка на мгновение замерла. Женщина остановилась и даже забыла, что шла к дочери.
— Здравствуйте… А вы кто? — удивлённо спросила она.
— Мамань, познакомься, это Кондрат. Я с ним в поезде познакомилась. А это Петечка, — быстро сказала Лёлька, будто боялась дать матери время на лишние мысли.
Она метнулась к Кондрату, взяла у него ребёнка и понесла к матери.
— Смотри, какой забавный. Правда ведь, он замечательный?
Лёлька смотрела на мать сияющими глазами. А та явно не понимала. Взглянула на ребёнка, потом на Кондрата, потом опять на ребёнка. Будто пыталась сложить картину, но детали не сходились.
Наконец перевела взгляд на Лёлю.
— Да… наверное, — неубедительно подтвердила она.
— Мама, да ты его просто не знаешь, — горячо сказала Лёлька. — Он очень хороший мальчик, и он будет жить с нами.
От этих слов у Зои Семёновны руки опустились. На лице её сразу проступило всё разом: растерянность, удивление, сомнение и тревога. Она будто на секунду потеряла почву под ногами.
— Что это значит, Лёля? — спросила она строго.
— А то и значит, что Петечка будет жить с нами, — так же прямо ответила Лёлька.
Зоя Семёновна перевела взгляд на Кондрата. Она видела людей в такой форме. Знала, где они работают. И хотя большого страха у учительницы перед ними не было, всё равно — иметь с ними какое-то дело никому не хотелось. Лучше держаться в стороне. Лучше не попадаться на глаза. Так спокойнее.
— Где ты его взяла, этого ребёнка? — спросила она Лёлю.
Кондрат кашлянул.
— Вы извините, — сказал он не очень уверенно, будто сам чувствовал, как странно всё это выглядит. — Это мой ребёнок. Просто…
Он замялся. И этой паузой тут же воспользовалась Лёлька, будто боялась, что Кондрат скажет что-то не так и всё разрушит.
— Мама, понимаешь, — быстро заговорила она, — Кондрат совершенно не может управляться с маленькими детьми. Он замучит Петечку, а Петечка замучит его. И будут два несчастных человека. А мы ведь можем оставить у себя пока Петечку. У тебя отпуск и Таня дома. А Кондрату нужно работать. Ему совершенно не с кем оставить ребёнка.
Лёлька умолкла. И этой короткой тишиной тут же воспользовался Кондрат.
— Я понимаю, Зоя Семёновна, как это выглядит со стороны, — проговорил он ровно. — Но если вы против, я заберу Петю с собой.
— Нет, нет и нет! — Лёлька резко повернулась к нему.
Она посмотрела на Кондрата, потом на мать — и остановила взгляд на Зое Семёновне.
— Мама, я взрослый человек. И если ты против, то это означает только твоё мнение, а у меня есть своё. Но я очень хочу, чтобы ты меня в этом поддержала.
Зоя Семёновна вздохнула. Строгость в её лице чуть отступила, но тревога ещё держалась.
— Лёля, да я совсем не против… Только это как-то…
— Да, это, наверное, выглядит странно, — подхватил Кондрат. — Но поверьте, у меня не было мыслей нагрузить вас непосильной работой и хлопотами.
Лёлька тут же оживилась, словно почувствовала: самое опасное миновало.
— Да какая же это непосильная, Кондрат. И чего это вы стоите около порога? — Она обернулась к матери. — Мама, у нас тут есть из сьестного кое-что . Может, ты поставишь чай?
— Да-да… конечно, — ответила Зоя Семёновна и пошла на кухню.
И по тому, как она поспешила уйти, было ясно: ей и правда нужно побыть одной, прийти в себя. Может, даже хорошо, что нашлась простая забота — чайник, кружки, вода. Всё это было привычнее и понятнее, чем внезапный младенец и мужчина в форме у порога.
Лёлька подошла к Кондрату ближе и сказала тихо, почти успокаивающе:
— Вы не беспокойтесь. Просто для мамы это всё было неожиданно. Сейчас она немного подумает — и уже будет даже рада, что у нас появился такой член семьи. Разувайтесь и пойдёмте мыть руки.
Кондрат разулся и прошёл на кухню, куда его звала Лёлька. Здесь было светлее, привычнее: стол, полки, чайник, простая домашняя суета. Зоя Семёновна хлопотала — доставала чашки с блюдцами, ставила на стол, будто цеплялась за эти обычные движения, чтобы не думать сразу обо всём разом.