Глава 1
Глава 2
Валера заулыбался, обнажив неровные зубы, и начал рассказывать какой-то бородатый анекдот. Таня смотрела на него потухшим взглядом, в котором не было ни любви, ни страсти — только бесконечная, серая усталость.
Паша, мой муж, для такого случая достал из закромов заветную бутылочку своего фирменного самогона на кедровых орешках. Сидели в большой комнате, где когда-то, кажется в прошлой жизни, пили чай с интеллигентным Владом.
Валера сидел развалившись, широко расставив колени. Руки у него были грубые, с въевшейся под ногти серой пылью, а на одном пальце красовалась какая-то синеватая татуировка, похожая то ли на восходящее солнце, то ли на забор.
— Я, короче, это... вашу Таньку в жёны взять хочу! — выпалил Валера, после того как лихо, одним махом, опрокинул с Пашей первую стопку. — Понравилась она мне. Девка она у вас нормальная.
Он крякнул, занюхал самогон корочкой хлеба и посмотрел на нас так, будто мы ему уже что-то задолжали. Мы с Пашей переглянулись. «Танька»... «Девка»... Нам это точно не нравилось, но после всех лет Таниного одиночества мы боялись даже дышать в сторону её личной жизни.
— В жёны, говоришь? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал гостеприимно. — Дело хорошее, серьёзное. А чем живёшь вообще, Валера? Кем работаешь? Где устроился?
Валера почесал затылок.
— Я пока, по сути, никем не работаю, — ответил он. — Но это временно. Сейчас связи налаживаю, туда-сюда... Сами понимаете, времена сейчас такие — без связей никуда.
— Валера просто недавно освободился, — вдруг вклинилась в разговор Татьяна. — Сейчас пока не берут его на работу. Но это временно, мама. Он обязательно устроится.
Паша в этот момент как раз подносил к губам вторую стопку. Слышно было, как самогон булькнул у него в горле. Он поперхнулся, закашлялся.
— В каком смысле... освободился? — прохрипел он, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Валера ухмыльнулся.
— С мест не столь отдалённых, — коротко бросил он, прищурившись.
— Ты что, сидел? — Паша выпучил на него глаза. — Почему? В смысле... за что?
— Да, там похулиганили немного с пацанами, — Валера хихикнул, как будто вспомнил весёлую прогулку на речку. — Молодой был, глупый. Ну, дали по шапке, отмотал своё. Чего теперь вспоминать? Дело-то прошлое.
«Да и сейчас, похоже, умом не блещешь», — пронеслось у меня в голове. Я посмотрела на Таню. Она сидела абсолютно спокойная, даже бровью не повела. В голове не укладывалось: наша дочь, университетский преподаватель, женщина с тонким вкусом — и этот «бывалый» Валера в растянутом свитере.
Вся наша беседа дальше проходила в том же духе. Валера рассказывал какие-то сомнительные истории, Паша молча подливал ему и себе, а я чувствовала, как у меня начинает болеть голова. Из нашего разговора я поняла одно: про Валеру нельзя сказать ровно ничего хорошего. Абсолютно! Ни профессии, ни жилья, ни манер, ни прошлого, ни будущего. Пустота, прикрытая дешёвой наглостью.
Наконец Валера засобирался.
— Ну, бывайте, старики! — кивнул он нам. — Ещё увидимся. Танюха, пошли, проводишь до калитки.
Когда они вышли, в доме стало так тихо, что было слышно, как на кухне капает кран.
— Дожили, — только и сказал муж, уронив голову на руки.
Минут через десять Татьяна вернулась. Она неспеша зашла в комнату, прислонилась к дверному косяку и посмотрела на нас с ехидной ухмылкой.
— Ну что, родители? Как вам зятёк будущий? — спросила она.
Я молчала, кусая губы. Паша поднял на неё тяжелый взгляд.
— Тань... ну как же так? Он же... он же сидел. Он же нигде не работает. Он же два слова связать не может без жаргона!
— Мам, пап, а чего вы у него самого главного-то не спросили? — продолжала она, игнорируя стон отца.
— Ты о чём это, дочка? — не поняла я.
— Про родителей его вы не спросили? Кто мама, кто папа? Где живут, как воспитывали?
— Да как-то, знаешь, не успели дойти до этого вопроса, — пробормотал Паша. — Нам его «подвигов» хватило. А что у него с родителями? Тоже... из этих?
— А это вообще имеет значение? Неужели вам теперь важно, полная у него семья или нет?
Мы с мужем замерли.
— А что, не помните? — в голосе Тани мы услышали давнюю обиду, которую она носила в себе годами. — Помните, как после института я привела к вам парня? Владика. Красивого, умного, который меня на руках носил. Помните, как вы тогда узнали, что он безотцовщина? Как вы его по косточкам разобрали? Вы тогда запретили мне с ним общаться, извели его своими допросами так, что он сбежал от меня! Неужели не помните?
— Да помним мы всё, Танюша... — прошептала я. — Такое забудешь... Мы с отцом столько раз вспоминали тот день. И каждый раз жалели, что обидели парня. Ведь после этого у тебя всё... наперекосяк пошло.
Таня вдруг глубоко вздохнула и улыбнулась.
— Ладно. Можете выдыхать, — сказала она и присела на край стула. — Никакого Валеры нет. Вернее, он есть, и вы его только что видели. Но между нами ничего нет и быть не может. Это старший брат моей хорошей знакомой, он вчера только из командировки вернулся, я его сама первый раз в жизни видела. Я просто попросила его подыграть, изобразить «бывалого». Валера, кстати, неплохой мужик, просто жизнь у него тяжёлая, но он ни разу не сидел — работает охранником на складе.
Мы с Пашей сидели с открытыми ртами.
— Подыграть? — выдохнул Паша. — Зачем, дочка? Мы же чуть инфаркт не получили!
— А затем, чтобы вы поняли, что такое «плохо», — отрезала Таня. — Чтобы вы, наконец, перестали лезть со своими нравоучениями в мою жизнь.
Она замолчала на минуту, глядя в окно.
— А познакомить я вас хотела на самом деле с... Владом. Да-да, с тем самым Владом.
— С Владиком? Но он же... у него же семья, дети... Ты же сама говорила.
— Была семья, — тихо ответила дочь. — От него ушла жена. Год назад. И мы с ним снова встретились. Случайно. Полгода уже общаемся. Мы снова вместе, мама. И я люблю его так же, как в двадцать лет. Даже сильнее.
Я почувствовала, как по щекам покатились слезы.
— Так что же ты его не привела?
— Потому что он мне сразу сказал, — Таня посмотрела мне прямо в глаза. — «Таня, я готов на всё. Но я никогда не переступлю порог дома твоих родителей. Не хочу повтора тех унижений. До сих пор помню, как твоя мать спрашивала, не пила ли моя мама».
— Милая, Танечка! — я вскочила с места, подбежала к ней и схватила её за руки. — Да какие унижения! Да мы же дураки были! Пусть приходит! Ради бога, пусть приходит! Да он же нам как родной теперь будет. Владик... Мы его встретим как сына, честное слово! Паша, скажи же!
Муж только шмыгнул носом и интенсивно закивал.
— Конечно, дочка. Пусть приходит.
Таня улыбнулась — впервые за вечер искренне и тепло.
— Ну, хорошо. Я ему передам.
Таким жестким, но хитроумным способом дочка подготовила нас к возвращению того самого парня. Того, которого много лет назад мы «забраковали», посчитав недостаточно хорошим для нашего семейства. А теперь мы ждали его с распростёртыми объятиями.
Не зря говорят — всё познаётся в сравнении.
