Спутники старались не перегружать Владимира Палея бытовой работой путешественника. Чеслав и Максим выполняли сами все необходимые действия по закупкам керосина и еды, сбору хвороста для костра, кипячению воды для чая и разогреву пищи. Они оба прекрасно понимали, что Владимир сейчас не полный человек, чтобы собраться по частям в личность, да и то уже никогда в прежнем качестве романтического поэта, ему потребуется ещё долгое время.
Владимира, который уже почти свыкся с мыслью, что его убивать не будут, просто потому, что он дал честное слово, мучили вопросы. Волшебный вечер на берегу полноводной реки после стакана водки и сытной закуски, которая казалась волшебным яством после практически голодных последних недель в заключении, располагал к откровенности.
– Почему ты с ними? – Спросил князь. Максим прекрасно понял невысказанную речь. "Как разумный человек с очевидными способностями вроде тебя; такой безнадёжный романтик, который смог с первого взгляда влюбиться в незнакомую девушку, может быть заодно с необразованными, жестокими до садизма красноармейцами? Они вершат преступления хуже, чем бандитские шайки. Бандитов до революции практически не было вообще. А сейчас обывателю по соседней улице после захода солнца и пройти опасно. Почему ты поддерживаешь узурпаторов власти? Что тобой движет?" Максим знал много ответов на этот вопрос. Можно сослаться на теорию Маркса, что было бы чепухой, по крайней мере, в его случае. Он ни одну книжку Маркса и читать до конца не стал. Кое-что попадалось, но он никогда не вчитывался. Трёхтомный «Капитал» слишком массивен, заполнен заумными формулами, скучен и бесполезен. «Манифест» эмоционально декларативен и не логичен. Максим был социал-революционером, эсером, скорее левым эсером, хотя тонкости направления политики вправо или влево его интересовало крайне мало. Про свой криминальный опыт он и вовсе говорить не хотел.
Ответить, тем не менее, было надо. Если он соврёт или уклонится от честного ответа, то благородное слово Владимира будет стоить очень мало. Какое может быть благородство по отношению к обманщику, шулеру? Надуть обманщика, это и есть высшее благородство.
– Так выпало. – Ответил Яков Блюмкин, который теперь стал Максимом. Смена имени тут не обман, это издержки профессии специального агента. – С кем ещё мне прикажете быть? С партией Великих Князей или купцов первой гильдии? Не уродился. Мне к низкорожденным. По происхождению.
Ему пришел в голову ещё один аргумент. Мы уже говорили, что Яков Блюмкин, а теперь Максим, являлся человеком исключительно изворотливого ума. Когда ему приходилось в споре оправдывать любые свои действия, он находил такую логическую цепочку рассуждений, что получалось, что он поступает совершенно верно. Что только так и правильно. И надо сказать, что его логические построения были почти безупречны. У них был только один изъян. Если бы Максиму надо было защищать противоположную точку зрения, то он всё равно нашёл бы такие слова, что и противоположный вывод был бы логически оправдан. Но двух правд не бывает? Или всё же у каждого своя в зависимости от обстоятельств? Обстоятельства меняются, меняется и правда. Кожа тоже у каждого своя, чувствует только свои побои или ласку. А до ударов по чужому телу, до страданий других, до чужих чувств и дела нет? Так? Так…, но… О том, почему есть ещё и "но", тут рассуждать слишком длинно и не к месту.
– Как ты назовёшь командира на фронте, который во время атаки врага заплачет, скажет мамочка родная, мне этот ужас надоел, терпеть его больше не могу, бросит портупею с оружием и на виду у всех солдат выйдет из окопа и пойдёт в тыл, подвывая от страха, что получит пулю в спину?
– Трус и предатель. – Без особых эмоций ответил Владимир Палей. Военная выучка не давала никаких других вариантов ответа. Он не очень понимал, к чему клонит Максим.
– Да, разумеется. – Продолжил Максим. – Вопрос тогда такой. Как ты назовёшь Верховного Главнокомандующего, коронованного "в великом служении" народу, который бросил свои обязанности во время войны. Дурацкой войны без серьёзной причины, на которой уже погубил миллионы душ христианских. Причём бросил впопыхах, просто кинул свои обязанности, как обёртку от конфеты, которую уже съел, а обёртка не нужна ему. Даже не озаботился договориться, что преемник согласен взвалить на себя ношу ответственности за весь народ русский. Даже не предупредил брата Михаила, что передаёт ему ношу, от которой сам бежал как заяц трусливый. Как ты его назовёшь?
Владимир молчал. Он знал человека, царя Николая, живого, доброго, мягкого спокойного, беззаветно преданного жене и детям. Покойный царь, нет, ещё не покойный, его душа не упокоилась, конечно, душа жертвы, мученика христианского. Просто маленькое биологическое образование, осечка случайной игры наследственности, выбраковка из царственного помёта, маленький человек по рождению, которому непонятно повезло или досталось несчастье родиться наследником Императорского престола. Его было его очень жалко. И в то же время он понимал справедливость слов Максима, который продолжал.
– Он был венчан с народом, а при супружеском скандале он даже не стал разводиться, просто ушёл, бросил свою половинку, свой народ. Что чувствует к мужу брошенная жена?
Владимир продолжал молчать. Он думал. Многое было правдой. Но явно не всё. Откуда взялись большевики и советы. По какому праву? Он спросил.
– Ладно, это так, Николай смалодушничал. Но почему сейчас у власти большевики? Учредительное собрание их не выбрало. Народ не выбирал тоже. Советы это только кучка рабочих, это не весь народ. Крестьянство ничего не выбирало. Почему вы?
– Потому что, мы не побрезговали поднять власть из грязи, куда её бросил Николай, и куда завело Временное правительство, которое не смогло понять, что смуту после ужасов войны может остановить только диктатура. Потому, что, мы готовы служить народу. И мы готовы уничтожить любого и каждого, кто встанет на нашем пути служения народу. Вот почему.
Максим сам удивился пафосности своей речи. Она была совершенно логична и каждый диктатор в той или иной форме будет повторять это простое, ну ладно, не очень простое, обоснование узурпации власти, которое единственное позволяло оправдать её морально, хоть как-то. Пусть натужно и только в собственных глазах диктатора. В борьбе за власть побеждает всегда тот, кого народ полагает меньшим злом, пусть и ошибочно, а проверить всё равно нельзя. История одно-вариантна. Значит? Из этого можно сделать множество и самых противоположных выводов. И то, что надо служить любой власти, и то, что надо самому бороться за власть. И тот и другой выводы будут одинаково логичны. Правильный в том, что любое действие в политике всегда морально на момент его совершения, как морален в природной естественности лев, поедающий косулю. А, что решат потом историки, значения не имеет. Мертвецы стыда не имут.
Владимир Палей был чувствующим, а не рациональным человеком. Речь Максима слишком глубоко анализировать он не умел, а главное и не хотел. Максим спас его от смерти. Требует служения власти. Власти, которую принял русский народ. Ничего взамен кроме соблюдения тайны личности не требует. Сделка честная, решил Князь Палей.
– Даю честное благородное слово. – Произнёс он уже вполне сознательно. Своё слово он сдержит. Гораздо позже, через годы, это будет буквальное выполнение условия. Хотя тогда он использует его для самооправдания своего собственного решения, а не из-за данного слова.
Через ещё два дня полёта, после последней ночёвки около Великого Новгорода, ранним вечером аэроплан приземлится на поле офицерской воздухоплавательной школы в Гатчине, которая была прежним местом службы Чеслава, лётчика–инструктора поручика Бориса Вячеславовича Корвин-Круковского. Бывшая лётная школа находилась в процессе эвакуации. Аэропланов нигде не было, они все были разобраны и погружены в составы, которые сначала планировали направить в Самару, а потом решили, что лучше под Москву. За порядком никто не следил, да и охранять было уже практически нечего.
Чеслав остановил двигатель Фармана около ремонтного ангара. Ворота были закрыты на навесной замок. Для Максима, Якова Блюмкина, с его криминальным прошлым такие амбарные замки представляли препятствие не более серьёзное, чем защёлка на калитке в сад. Открыв ворота ангара, они увидели почти новый американский грузовик "White" на полном ходу. Сначала он не заводился, но после того, как выяснилось, что это потому, что не было горючего, грузовичок получил часть запаса от аэроплана, зафыркал, выкатился наружу и был готов слушаться рычагов и ехать, куда руль повернут.
Молодые люди затолкали аэроплан в ангар. Навесили замок. После их отбытия поле воздухоплавательной школы оказалось без видимых изменений. Комендантский наряд красноармейцев, проводивший на следующее утро регулярный обход Гатчины, не заметил ничего подозрительного. Прилёт двух опытных авантюристов и одного беглого князя оказался никем не замеченным.
До дома Чеслава было рукой подать. Грузовик, миновав Чёрное озеро и массивное здание Гатчинского Дворца по левую руку, вскоре повернул направо на Лютецкую улицу. Заехав в пространство между двухэтажными строениями, к дому под номером 50, грузовик стал мало заметен со стороны улицы. Они вошли в дом, поднялись на второй этаж. Чеслав постучал в дверь. Она открылась. Молодая женщина, увидев Чеслава, всматривалась в пришедшего пару секунд. Он был в полутьме, а за ним стояли двое. Это было страшно, похоже на обыск с последующим арестом. Она решила, что настала её время умереть.
– Женя. Это я.
– Боря! – Вскрикнула женщина, которая, наконец, поняла, кто вернулся. Бросилась к мужу на шею и стала целовать.
– Успокойся, Женечка. Всё хорошо. Вот мои друзья. Максим и Владимир. Мы должны их приютить, они мне очень помогли.
– Здравствуйте. Очень приятно познакомиться. Располагайтесь. Сейчас придумаю, чем накормить. – Засуетилась молодая приятная женщина. Она была бледна, несмотря на летнюю пору. Болезненная худоба безошибочно свидетельствовала о постоянном недоедании. Практически о голоде.
– У нас есть продукты. – Сказал Максим, бережно пожав её руку. Владимир был ещё как неживой и только кивнул. – Вы нам только постелите, а с ужином мы сами разберёмся.
– Конечно, конечно. Сейчас всё сделаю. У нас места много. Родители Бори во Владивостоке. Каждому будет по отдельной комнате.
Перейти в Начало романа. На следующий или предыдущий отрывок.
Приобрести полный текст романа «Закулиса» в бумажной или электронной формах можно в Blurb и онлайн магазине Ozon.
Авторская версия романа на английском языке “Backstage” доступна на Amazon.