Аврора появилась на пороге дома Лесных до рассвета, когда первые лучи солнца лишь начинали пробиваться сквозь городскую дымку. Ее поведение было исполнено подчеркнутой уверенности, собранности и внутреннего спокойствия — каждое движение, от приготовления корма для животных до деликатной корректировки прически Никиты, свидетельствовало о ее непоколебимой надежности. Она словно намеренно демонстрировала эту внутреннюю силу, предоставляя Никите возможность временно освободиться от бремени ответственности за младших братьев и просто побыть человеком, переживающим утрату матери.
Ее взгляд, скользящий по фигуре Никиты, был тщательно выверен. Кивок, который она ему адресовала, был результатом внутреннего диалога, который, вероятно, состоялся в ее сознании. Она направилась к автомобилю, откуда вернулась с тяжелым чехлом для одежды.
— Это костюм моего отца, — произнесла Аврора тихим, но уверенным голосом. — Надень его.
— Мне и в джинсах нормально, - возразил парень.
- В этих джинсах ты проводил ритуальное захоронение крысы в саду. Для церемонии прощания с матерью следует выбрать более формальный наряд, это является выражением уважения к усопшей.
- Знаешь, Аврора, я не испытывал к ней никакого уважения, - пробурчал Никита.
- И все же, надень этот костюм. Отец его практически не носит, и он уже много лет пылится в шкафу.
Никита взял чехол с костюмом. Дорогая шерсть, из которой был изготовлен костюм, показалась ему невероятно тяжелой. Он осознавал, что в этом одеянии он будет выглядеть совершенно иначе, чем привык, но в то же время не хотел вступать в спор с Авророй.
- Хорошо, если ты настаиваешь. И, спасибо.
Перед самым выходом мужчин из дома Аврора крепко обняла сначала Никиту, а потом и Сэма. Сэм, который уже успел надеть свои самые большие солнцезащитные очки, чтобы скрыть усталость (и отсутствие макияжа), на мгновение замер, а затем неуклюже погладил ее по спине.
— Я буду постоянно на связи, - сказала она, закрывая за ними дверь.
***
Дорога в междугороднем автобусе была воплощением всего того, что Никита терпеть не мог: запах грязных сидений, странный привкус пыли на языке и пассажиры, которые разговаривали слишком громко для шести утра.
Сэм старался держать марку и не показывать, насколько он разбит. Сам того не заметив, взялся развлекать Никиту историями из прошлого, которые сейчас казались сюрреалистическими.
- Мы с Юлей никогда не были особо близки. С детства нас разделяла острая конкуренция. Родители видели в ней гордость и надежду, а во мне — стыд для семьи. Они даже просили меня сменить фамилию, чтобы не запятнать честь рода. Я так завидовал сестре, что однажды решил подставить ее. Подбросил в ее комнату зажигалку и пачку сигарет, надеясь, что родители будут ругать ее.
- И что? Получилось? - вяло поинтересовался Никита.
— Ничего подобного, - хмыкнул Сэм. - Они нашли чек на покупку этих сигарет в моем кармане раньше, чем сами сигареты в ее письменном столе... Ох, как же мне тогда досталось.
- Если бы дедушка с бабушкой знали, какой мама стала в результате их слепого обожания, то немного подкрутили бы гайки.
Сэм отвел взгляд.
- На самом деле я сделал все возможное, чтобы они не узнали. До самой их смерти скрывал тот факт, что именно я воспитываю тебя.
- Зачем?! - поразился Никита.
- Потому что они и так были разочарованы мной, — хмыкнул Сэм. - Если бы еще и в дочке разочаровались, то умерли бы задолго до того, как их подкосил коронавирус. Я радовался тому, что мне годами удавалось водить их за нос и видеть счастливыми.
Никита посмотрел на дядю другими глазами. Почему-то раньше он даже и не догадывался, что Сэм способен на такое самопожертвование. Все это время Никита считал его эгоцентричным, самовлюбленным и немного пришлепнутым, но теперь... Теперь ему захотел обнять дядю. Вот только он не привык проявлять нежность, поэтому вместо этого отвернулся к окну и закрыл глаза.
В конце концов, монотонное покачивание автобуса сделало свое. Никита погрузился в тревожный сон. Впервые за много лет ему приснилась мама. Она была молодой и очень красивой. В той самой красной футболке, которую он помнил с детства. Она ничего не говорила. Просто стояла на остановке и улыбалась, махая ему рукой. Никита хотел закричать. Спросить, где она была и какие причины заставили ее уйти, но у него просто исчез голос. Он мог лишь открывать рот и смотреть на нее сквозь стекло.
- Никита, просыпайся, - Сэм потряс его за плечо. - Кажется, мы приехали.
Парень вздрогнул и открыл глаза. Ему понадобилось несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя. Он протер глаза, выглянул в окно. Автобус остановился на полупустой автостанции маленького городка.
- Александр сказал, что пришлет человека, который нас встретит, - Сэм оглянулся вокруг, выходя на перрон. - Но я здесь никого не вижу. Только обшарпанный киоск с пивом.
Они прошли несколько метров до выезда со станции. И вдруг среди запыленных маршруток увидели его - серебристый седан премиум-класса, который сверкал на солнце так интенсивно, что на него было больно смотреть. Рядом стоял мужчина в синем костюме, который на первый взгляд напоминал пилота самолета.
— Ну, это точно не про нашу честь, - пробормотал Никита.
Они хотели пройти мимо, но водитель шагнул навстречу. Его лицо было совершенно непроницаемым.
- Здравствуйте, господа. Кто-нибудь из вас носит фамилию Лесной? - спросил он ровным, вышколенным голосом.
Никита и Сэм переглянулись. Сэм даже сдвинул очки на нос..
— Ну, предположим, что это мы, — осторожно ответил он.
- Примите мои искренние соболезнования.
- Спасибо…
- Александр Петрович уже ждет вас. Прошу, садитесь в автомобиль.
Шофер распахнул заднюю дверь, и Никита на мгновение оцепенел. Внутри машины был не просто салон — там было царство кожи, глянца и запаха абсолютной финансовой свободы. Никита опустился на мягкое сиденье, которое мгновенно “обняло” его тело, и взглянул на Сэма. Тот сидел рядом, растерянно ощупывая дорогую обшивку двери.
На несколько секунд они оба просто замолчали, ошеломленные этой роскошью. Похороны, горе, неоднозначное отношение к матери - все это вдруг отступило перед главным вопросом: Кем на самом деле был этот Александр, если он прислал за ними такую машину?