На нашу третью годовщину свадьбы Максим превзошел сам себя. Мы сидели в панорамном ресторане, где город лежал у наших ног, а в воздухе пахло лилиями и амбициями. Мой муж, как всегда безупречный в своем темно-синем костюме, сверкнул серыми глазами и протянул мне изящный конверт из тисненой бумаги.
— Открой, малыш. Это то, что сделает тебя по-настоящему совершенной, — его голос звучал бархатно, но в нем проскользнула нотка, от которой у меня по спине пробежал холодок.
Я ожидала билеты на Мальдивы или, честно говоря, просто красивое украшение. Но внутри лежал сертификат. «Полный пакет: ринопластика и маммопластика. Клиника профессора Эдуарда Аркадьевича». Сумма внизу была эквивалентна стоимости хорошего автомобиля.
Я замерла, касаясь пальцами своих русых волос. В горле встал ком.
— Макс... Но я не просила об этом. Зачем?
— Ну же, Алина, не будь ребенком, — он пригубил вино, его серые глаза изучали мое лицо, словно чертеж, требующий правок. — Ты красавица, но нос можно сделать чуть изящнее, «инстаграмнее». А грудь... ну, после того как ты похудела, ей не помешает объем. Мы же вращаемся в определенном кругу. Посмотри на Жанну.
Жанна, жена его партнера, сидела за соседним столиком на прошлой неделе. Платиновая блондинка с лицом, застывшим в вечном удивлении, и губами, которые мешали ей четко выговаривать слова. Она была идеальной куклой. И Максим хотел, чтобы я стала такой же.
Тонкий намек на «некондицию»
Следующая неделя превратилась в ад. Я смотрела в зеркало на свои зеленые глаза, на свой нос, который всегда считала нормальным, и видела... изъяны. Максим «помогал».
— Дорогая, я уже записал тебя на консультацию к Эдуарду Аркадьевичу. Он гений. Сделает всё так, что никто и не поймет, что это пластика. Просто ты станешь... улучшенной версией себя.
Он говорил это с такой заботой, что я почти поверила: это и есть любовь. Что он просто хочет для меня лучшего. Но на приеме у хирурга маски окончательно сползли.
Эдуард Аркадьевич, поправляя свои безоправные очки, бесцеремонно вертел мою голову.
— Хм, спинку носа сузим, кончик приподнимем. Максим прав, профиль простоватый. По лицу — добавим филлеров в скулы, чтобы убрать эту детскую припухлость.
Я чувствовала себя не человеком, а старой квартирой, в которой затеяли капитальный ремонт без согласия жильца.
— А если я не хочу? — тихо спросила я, глядя на Максима.
Муж нахмурился. Его атлетичная фигура словно стала еще больше, заполняя кабинет.
— Алина, не начинай. Я плачу огромные деньги за твой комфорт и уверенность в себе. Если ты хочешь соответствовать моему статусу, ты должна выглядеть на миллион. Это инвестиция.
Инвестиция в пустоту
Вечером дома я долго расчесывала свои длинные русые волосы. Я поняла: Максим любит не меня. Он любит проект под названием «Жена успешного человека». Я была для него аксессуаром, как его часы или машина. И если аксессуар устаревал или не подходил к новому сезону, его нужно было «прокачать».
— Я не пойду на операцию, Макс, — сказала я, когда он вошел в спальню. — Мой нос и моя грудь меня устраивают. Если они не устраивают тебя — значит, тебе нужна другая женщина. Например, копия Жанны.
Он рассмеялся. Холодно и неприятно.
— И куда ты пойдешь? Обратно в свою хрущевку, переводить инструкции к пылесосам за копейки? Кому ты там нужна со своей «естественностью»?
Это был момент истины. Его серые глаза больше не казались мне пронзительными — они были пустыми. В ту ночь я собрала сумку.
Я оставила сертификат на кухонном столе. Рядом положила обручальное кольцо.
Когда я выходила из подъезда, в лицо дул холодный ветер, и я впервые за долгое время почувствовала, что дышу своим — пусть и «недостаточно изящным» — носом абсолютно свободно.
Максим звонил, писал, сначала угрожал, потом пытался подкупить новыми подарками. Но я знала: если женщина соглашается «перекроить» себя ради мужчины, она навсегда становится его собственностью. А я предпочитаю быть «некондицией», но оставаться собой.
В комментариях под моей новой аватаркой в соцсетях — без фильтров и пластики — Максим однажды написал: «Зря. Была бы королевой». Я не ответила. Я и так королева. В своем собственном мире, где меня любят за то, какая я есть, а не за то, сколько силикона в меня закачали.