Да, похоже, что из-за этого.
Давно меня мучает этот вопрос. Ну, то есть как "мучает"? Этот вопрос, конечно, не является во всей этой истории самым главным, но иногда он все же "всплывал", появлялся где-то на периферии моего сознания.
И вот, похоже, я нашел ответ на этот вопрос.
Суть вопроса
Вопрос состоит в следующем.
Как известно, у Юрки Кривонищенко (единственного из дятловцев) был сильный ожог на левой ноге. Ожог очень странный: он был локализован на достаточно небольшом участке его голени, но при этом ожог был очень сильным (первой степени). Из СМЭ:
"Левая голень и стопа отечны. По всей наружной поверхности голени ожоговая поверхность на участке размером 31 х 10 см пергаментной плотности. В нижней трети левой голени бурочерного цвета с обугливанием тканей и лопнувшим кожным покровом, затем в средней трети и верхней трети ожоговая поверхность яркокрасного цвета и светлокоричневого цвета".
Для того, чтобы образовался такой сильный ожог, нога Юрки (точнее сказать, определенный участок его голени) должна была подвергаться воздействию высокой температуры достаточно длительное время. То есть получить такой сильный ожог из-за того, что его нога оказалась случайно в костре или он прислонился ногой к горячей печке или произошел взрыв, Юрка никак не мог. Его нога подвергалась воздействию высокой температуры (воздействию огня) достаточно продолжительное время, причем - на строго определенном участке голени. Но при таком длительном воздействии высокой температуры любой человек, в каком бы состоянии он ни находился (во сне, без сознания, пьяным, под воздействием веществ), обязательно одернет ногу. Это безусловный рефлекс.
Иначе говоря, для того, чтобы нанести Юрке такой сильный ожог, мансюки должны были эту его левую ногу каким-то образом очень жестко зафиксировать. И удерживать ее в таком положении, подвергая воздействию огнем, достаточно длительное время.
Каким же образом мансюки смогли так жестко зафиксировать эту левую ногу у Юрки Кривонищенко? Первым об этом, кажется, догадался Дмитрий Киреев: мансюки просто подвесили Юрку на дерево за эту его левую ногу и жгли ее чем-то вроде факела (например, горящей веткой). Никак иначе так жестко и на достаточно длительное время зафиксировать его ногу было невозможно.
Чтобы не закричать от боли, Юрка даже засунул палец в рот и так крепко сжимал его зубами, что откусил кусочек пальца:
"За нижними зубами лоскут эпидермиса бледно-серого цвета с сосочковыми линиями размер лоскута 1.8 на 0,6 см".
"На средней фаланге третьего пальца дефект эпидермиса по форме и размерам совпадающим с обнаруженным в полости рта".
Так вот, вопрос состоит в следующем: почему мансюки подвергли такой "пытке огнем" именно Юрку Кривонщенко? Почему не Игоря Дятлова, например, который был руководителем группы? Чем Юрка Кривонищенко так сильно разозлил мансюков, что они проделали такое именно с ним? Может, Юрка при нападении мансюков на дятловцев оказал им наиболее сильное сопротивление? Может быть, даже ранил кого-то из мансюков своим ножом?
И вот, кажется, я нашел ответ на этот вопрос.
Похожая история
Для начала хотел бы напомнить читателям одну историю, которую некий Валдайских рассказал в своем письме Виктору Мальцеву:
«…Работал я в 30-х годах проводником у геологов. В один из сезонов прошли маршрутом от Денежкиного камня до верховьев Вишеры. Работы закончили, пришло время выбираться домой. Геологи решили сплавиться по р. Большая Тошемка до Вижая.
Шли по склону горы Молебной (Молебный камень – Прим.ред.) и случайно наткнулись на молебное место. Место это было на южном склоне горы, в лесу, недалеко от тундры. Мы все знали, что у манси есть святые места и что трогать ничего нельзя, а то могут убить. Но все же интересно! Подошли поближе посмотреть. Много было барахла – рога, посуда, горшки, тряпки, … не помню уже всего. И тут откуда-то взялись манси, несколько человек с винтовками. Но нас не тронули – может быть потому, что нас было много, а может быть из-за того, что мы ничего руками не трогали. Наверное следили за нами. Велели уходить. Мы пошли. Вскоре пришло время устраиваться на ночлег. Переночевали и поплыли вниз. Остановились опять ночевать километра за четыре до устья Тошемки. Ночевали на обрыве, ставили палатку.
Вдруг, утром, когда пили чай у костра, из леса выходят четыре манси – трое молодых и один старик. Все с винтовками. Стоят по краю поляны так, что в лес не проскочишь. Винтовки на нас наставили. Мы ничего не понимаем. Тут старик говорит: «Сидите, а то будем стрелять!»
Сидим. Молодые стоят, а он подошел к нам и стал мерить сапоги веревочкой с узелками. Промерял у всех и спрашивает: «Где у вас человек с большими сапогами?» А у нас начальник самые большие сапоги носил. Поняли мы, что он что-то сделал на их молебном месте. Когда манси подошли, он в палатке был и сейчас там тихонько сидел. «Нету, - говорим, - у нас такого человека».
«Нет, он ваш! - манси говорят. - Пока не скажете, где он, мы вас не отпустим».
Манси попросил, чтобы палатку показали. Мы подняли полог – начальник спрятался под спальник – манси его не увидели как-то. Манси с винтовками сидят, караулят. Весь день просидели, и мы, и они. Кто-то из нас заскочил в палатку, начальник и признался, что как заночевали у молебного места, он утром тихонько сбегал туда и забрал чашку какую-то вроде, из серебра. «Только не выдавайте, - говорит, - а то убьют!»
А под обрывом у нас маленькая лодка стояла. Манси ее не заметили. Вот он ночью потихоньку выбрался, сел в нее и поплыл вниз, в Вижай. Манси только утром поняли, что он в палатке прятался. Один из них кинулся догонять на своей лодке. А начальник, как потом оказалось, в Вижае сразу сел на коня и на нем в Ивдель. Манси и в Ивдель за ним прибежал, только там уж не нашел…»
Справка о деде. Невысокий, сухощавый старик, довольно шустрый. Около 70 лет. До сих пор бегает на рыбалку и охоту. Работает уже несколько лет ночным сторожем в Ивдельском Госпромхозе».
Нам здесь важно отметить два момента. Во-первых, что поведение мансюков - которые в "обычной жизни" имели вполне нормальные отношения с местными жителями, геологами и туристами - очень резко менялось, если дело касалось их религии. А если кто-то похищал их "священные реликвии" - мансюки в таком случае могли зайти очень далеко. ОЧЕНЬ ДАЛЕКО.
А во-вторых, важно отметить, что мансюки целенаправленно искали человека, который непосредственно похитил их вещицу с их капища. Искали по следу, который этот геолог оставил в мансийском капище. Остальных геологов они не тронули. А что они сделали бы с этим начальником, похитившим их вещицу, если бы он вовремя не убежал - можно только догадываться. Вполне возможно, что и грохнули бы - чтобы другим "неповадно было" расхищать их капища и "священные места".
Дятловцы у пещеры "Китовая пасть"
История с дятловцами в чем-то очень похожая: мансюки напали на дятловцев именно потому, что были убеждены, что дятловцы похитили из пещеры "Китовая пасть" их идола Сорт-Хори-Аки. И как это произошло, я уже рассказывал ранее.
Утром 28 января, переночевав с дядей Славой в Ушминской колонии, дятловцы продолжили свой путь ко Второму Северному. Но дядя Слава снова ехал очень медленно, и поэтому когда дятловцы подошли к пещере "Китовая пасть", дядя Слава снова сильно поотстал.
Поскольку дятловцы оказались у пещеры "Китовая пасть" днем, в светлое время суток, они ее, конечно, сфотографировали. И наверняка подошли к ней поближе.
Залезали ли они в саму пещеру? Думаю, что вряд ли. Вход в пещеру довольно низкий, и вряд ли дятловцы стали бы в ней лазить. Просто подошли поближе, заглянули в нее и все.
Но дяди Славы все не было, и дятловцы, заметив на берегу Лозьвы какое-то мансийское стойбище, буквально в 300 метрах от пещеры "Китовая пасть", выбрались на берег и стали чистить лыжи. Именно на этом стойбище дятловцы сделали еще один кадр, который Иванов отпечатал на одной из своих фотопленок.
Но дяди Славы все не было! И дятловцы, чтобы совсем не замерзнуть, пошли ко Второму Северному.
И во Второй Северный они прибыли без дяди Славы. Чтобы не замерзнуть, они отодрали несколько досок из полуразвалившейся избы и развели небольшой костер. Читаем в "Общем дневнике":
"2-й Северный это заброшенный геологический поселок из 20-25 домов. Один лишь пригоден для жилья. Поздно ночью, в сплошной темноте нашли поселок и только по проруби догадались, где изба. Загорел костер из досок. Задымила печь. Несколько человек проткнули гвоздями руки. Все благополучно. Вот и подошла лошадь".
То, что дятловцы прибыли во Второй Северный "поздно ночью, в сплошной темноте" - это, конечно, является ложью: во Второй Северный, как мы выяснили ранее, дятловцы прибыли днем 28 января. А вот то, что они, дожидаясь дядю Славу, развели костер, отодрав несколько досок (и поранив руки гвоздями) - это правда. И остатки этого костра, который дятловцы развели в ожидании дяди Славы, видны на одном фото, сделанном дятловцами во Втором Северном.
Куда пропал дядя Слава?
А куда же пропал дядя Слава? Почему он так сильно отстал? Только потому, что его лошадь ехала так медленно? Нет, не только поэтому. Дядя Слава так сильно отстал от дятловцев вполне сознательно.
В то время - в годы правления Джугашвили и в последующие годы - в подобных местах, где повсюду были тюрьмы и концлагеря ГУЛАГа, "случайных людей" не было. И почти все местные жители, а также многие освободившиеся заключенные (да и многие заключенные) так или иначе сотрудничали с администрацией концлагерей. В этом районе с администрацией Ивдельлага даже мансюки сотрудничали - помогали чекистам и вертухаям ловить беглых заключенных. И поэтому у лагерных чекистов, еще со времен Джугашвили, там повсюду были "свои люди" - их стукачи, осведомители, сексоты и прочая агентура.
И дядя Слава (Станислав Вялюкевичус), литовец по национальности, также был из числа бывших заключенных Ивдельлага. А в 1959 году, после "освобождения", он работал возчиком Вижайского лаготделения Ивдельлага и, конечно, тесно сотрудничал с лагерными чекистами (за это с него даже сняли судимость). И у него от чекистов было ЗАДАНИЕ.
Когда дядя Слава подъехал со своей подводой к пещере "Китовая пасть" - дятловцев там уже не было, они уже прошли дальше, ко Второму Северному. И поэтому дядя Слава спокойно слез с лошади, подошел к пещере "Китовая пасть", залез в нее и довольно быстро нашел в ней то, что ему было нужно: родового идола Анямовых Сорт-Хури-Аки.
После чего дядя Слава спокойно сел на свою подводу и доехал до Второго Северного, где его ждали дятловцы. Ну, а затем дятловцы разобрали свои рюкзаки с подводы дяди Славы, распределили по рюкзакам некоторые вещи Юры Юдина (включая аптечку), попрощались с Юдиным и двинулись дальше. И пройдя в тот же день, 28 января, еще около 3 км, остановились у небольшого островка на Лозьве, где и переночевали, в палатке и с печкой.
А дядя Слава с Юрой Юдиным остались во Втором Северном. И, переночевав там в избе, на следующий день, 29 января, вдвоем, вместе, вернулись в 41-й квартал.
"Ну, а при чем же здесь Юрка Кривонищенко? - возможно, спросит какой-нибудь нетерпеливый читатель. - Почему мансюки устроили такой жестокий "допрос с пристрастием" именно ему?"
Терпение, друзья мои, терпение. Об этом - в следующей статье.
Продолжение: