Его фамилия не звучала в сводках Совинформбюро. Его портрет не печатали в газетах рядом с портретами прославленных асов. Он ни разу не сбил вражеский самолёт — более того, он вообще никогда не видел противника в прицеле.
Но когда в 1957 году ему вручали Золотую Звезду Героя, в наградном листе стояла формулировка «за боевые заслуги». И это не было ошибкой.
Просто Валентин Васин воевал на фронте, о существовании которого многие даже не подозревают. Фронте, где врагом была сама неизвестность.
Лётчик, который не попал на войну
Осенью 1944 года, когда Красная Армия уже гнала врага на запад, молодой лейтенант Васин получил диплом Чугуевского авиационного училища. Война задыхалась в последних конвульсиях, каждый пилот был на счету. Он ждал направления на фронт, ждал первого боя, ждал возможности проверить себя в деле.
А получил предписание... в испытательный центр.
Представляете чувства парня, который готовился бить врага, а оказался в глубоком тылу? Пока его сверстники крутили штопор над полями сражений, он крутил штопор над полигонами, проверяя, выдержит ли крыло, не откажет ли двигатель, не развалится ли самолёт на запредельных режимах.
У Васина в лётной книжке так и остались нули в графе «сбито». Но эти нулы стоили сотен спасённых жизней тех, кто потом поднимал в небо серийные машины.
Цена первого взлёта
Боевой лётчик садится в самолёт, который уже облётан, испытан, доведён до ума. У него есть инструкции: как взлетать, как садиться, как вести себя в штопоре, что делать при отказе двигателя.
А кто пишет эти инструкции?
Лётчик-испытатель.
Он получает машину, которая существует в единственном экземпляре. Инженеры говорят: «Должно работать». Аэродинамики уверяют: «Крыло выдержит». Двигателисты клянутся: «Тяга будет штатной». Но за всё это «должно» и «выдержит» расплачивается своей жизнью один человек.
Отказ двигателя на форсаже. Флаттер, разрывающий крыло за секунды. Штопор, из которого нет выхода, потому что выхода из него ещё никто не искал. Каждый вылет — русская рулетка, где в барабане не один патрон, а целая обойма.
Друзья, а вы когда-нибудь задумывались, кто первым поднимает в небо новые самолёты? Кто проверяет, не ошиблась ли математика инженеров? Что чувствует человек, садясь в кабину машины, которая ещё никогда не летала? Напишите в комментариях.
Медаль без выстрелов
В 1951 году на грудь Васина легла медаль «За боевые заслуги». Если не знать контекста, это кажется странным: человек не участвовал в боях, не ходил в атаки, не горел в подбитом самолёте над вражеской территорией. За что?
В статуте награды есть формулировка: за действия, способствовавшие выполнению боевых задач. Ключевое слово — «боевых». Потому что испытание новой техники в условиях войны — это такая же боевая задача, как и воздушный бой. Без испытателя истребитель не попадёт в полки. Без него нечем будет воевать.
Васин не стрелял во врага. Он делал так, чтобы у тех, кто стреляет, было надёжное оружие.
Сто типов неизвестности
К 1957 году, когда пришла Золотая Звезда, за плечами Васина было больше ста типов самолётов и вертолётов. Каждый — новая машина, новые риски, новые загадки.
Реактивные первенцы, которые то и дело норовили упасть из-за сырой техники. Сверхзвуковые, на которых флаттер возникал внезапно, без предупреждения. Гиганты, чьи двигатели могли отказать в самый неподходящий момент. И орбитальный «Буран» — машина, которая должна была летать уже не в небе, а в космосе.
Всё это проходило через руки Васина. Всё это он поднимал в воздух первым. Всё это он возвращал на землю — или не возвращал, если случалось непоправимое.
В статистике авиационных происшествий СССР есть страшные цифры. Особенно в 30-е и 40-е годы. Многие испытатели навсегда оставались на полигонах, в лесах, в болотах. Они знали, на что идут. И всё равно шли.
Васину повезло — он дожил до 2010 года. Но везение тут ни при чём. Просто он был лучшим.
Невидимый фронт
Валентин Васин заработал свои награды заслуженно. Просто его война была невидимой для посторонних.
Боевой лётчик рискует жизнью в бою с конкретным врагом. Испытатель рискует жизнью в бою с неизвестностью. И кто скажет, что легче?
Сегодня, когда мы слышим имена прославленных асов, давайте иногда вспоминать и тех, кто дал им в руки надёжные машины. Кто первым поднял в небо Яки и Ла, МиГи и Су. Кто возвращался — или не возвращался — с этого невидимого фронта.
Товарищи, как вы думаете: справедливо ли, что о лётчиках-испытателях говорят меньше, чем о боевых пилотах? Или это нормально, потому что их работа всегда остаётся за кадром? Напишите своё мнение.
И поставьте лайк, если считаете, что такие люди, как Валентин Васин, достойны нашей памяти. Пусть о них знают. Пусть о них говорят. Пусть их имена звучат.