— Лен, ну это же просто формальность! — Виктор возбужденно мерил шагами нашу уютную кухню. — По бумагам мы — чужие люди, а по факту — всё та же идеальная семья. Зато как «одинокая мать» ты получишь и выплаты на Мишку, и льготу по ипотеке, и еще субсидию на коммуналку. Это же лишние тридцать тысяч в месяц!
Я смотрела на свои руки с аккуратным маникюром и сомневалась. Я, банковский работник, привыкла к точности. Но цифры, которые рисовал муж, действительно впечатляли. Мы хотели поменять машину, а с моими «льготами» это стало бы реальностью в два раза быстрее.
— А если узнают? — прошептала я, поправляя светлую прядь волос.
— Кто? Соседи? Да им плевать. Зато мы будем в шоколаде.
Через месяц в моем паспорте стоял штамп о разводе. Виктор, высокий и статный, в тот день даже пошутил у входа в ЗАГС:
— Ну что, свободная женщина, не хочешь сходить на свидание с бывшим мужем?
Мы смеялись. Мы были уверены, что наша любовь сильнее любых штампов.
Вкус «холостяцкой» жизни
Первые три месяца всё шло по плану. Пособия капали на карту, мы даже начали откладывать на отпуск. Но постепенно я стала замечать странности. Виктор, который раньше работал за ноутбуком до полуночи, стал чаще уходить «на встречи с заказчиками».
— Вить, ты поздно сегодня. Опять правки по сайту? — спросила я однажды, когда он вернулся в два часа ночи.
Его карие глаза блеснули как-то странно, непривычно.
— Лен, ну я же теперь официально холостяк. Надо имидж поддерживать, вдруг налоговая проверит, почему я дома постоянно торчу? — он усмехнулся, но поцеловал меня как-то вскользь.
Мама, Валентина Петровна, приходя в гости, только поправляла свои очки в роговой оправе и вздыхала:
— Доиграетесь вы, Леночка. Ложь — она как ржавчина. Снаружи незаметно, а внутри всё уже сгнило.
Рыжая беда
Правда вскрылась банально. Я зашла в соцсети и увидела Виктора на фото с какого-то квиза. Рядом с ним сидела девушка — рыжие кудри, зеленые глаза и дерзкая татуировка на запястье. Она смеялась, положив голову ему на плечо. В комментариях под фото Виктор значился как «самый завидный холостяк компании».
Вечером дома состоялся тяжелый разговор.
— Это Марина, — просто сказал он, даже не пытаясь оправдаться. — Мы познакомились в баре. Она не знает, что я «фиктивно» разведен. Для неё я свободный мужчина. И знаешь, Лен... мне это понравилось.
Я замерла. Голубые глаза наполнились слезами.
— Что тебе понравилось? Лгать ей?
— Нет. Понравилось, что меня не пилят за немытую посуду. Что я не «муж и отец», а просто Витя. С тобой у нас бытовуха, кредиты и эта твоя схема с пособиями. А с ней — драйв.
— У нас ребенок, Витя! Мы же договорились!
— Мы развелись, Лен. Сама настояла на документах. Так что юридически я тебе ничего не должен.
Цена пособия
В ту ночь он собрал вещи. Оказалось, что «свобода», которую мы создали ради лишних денег, стала для него слишком соблазнительной. Он быстро вжился в роль холостяка, а Марина с её веснушками и легким нравом стала для него символом этой новой жизни без обязательств.
Я осталась одна. С пособиями, льготами и дырой в сердце размером с нашу квартиру.
Через неделю я сидела на кухне с мамой. Валентина Петровна молча наливала мне чай.
— Пособия-то хоть хорошие приходят? — горько спросила она.
Я посмотрела на экран телефона. Пришло уведомление: «Зачисление: социальная выплата — 12 400 руб.».
Цена моей семьи. Цена моей глупости.
Самое обидное было в том, что Виктор действительно ушел. Не к Марине — их роман закончился через месяц. Он просто ушел в «свободное плавание», поняв, что без штампа в паспорте он чувствует себя легче.
Мы хотели обмануть государство, а в итоге я обманула саму себя, собственноручно выдав мужу «лицензию на измену». Теперь, когда я вижу в банке пары, которые шепчутся о «фиктивном разводе ради ипотеки», мне хочется кричать: «Бегите! Никакие деньги не стоят того чувства, когда твой муж вдруг понимает, что он тебе больше не муж».