Ирина вдруг ощутила страх. Эта незнакомка вела себя чересчур смело, наступала слишком настойчиво. В памяти мгновенно всплыли жуткие байки о гадалках, что завораживали жертв и выманивали последние деньги.
— Не бойся меня, — лицо цыганки озарила ослепительная улыбка, полная белых зубов. — Я просто хочу тебе помочь. Я не мошенница, ни копейки с тебя не возьму.
— Я тебе помогу — и этим спасу саму себя. Так что ты сделаешь мне одолжение, если позволишь помочь.
— Я ничего не понимаю. Зачем мне помогать? У меня всё в порядке, просто замечательно!
— Ты просто не видишь беды, что нависла над тобой.
— Но я сейчас счастлива! — возразила Ирина.
Ей отчаянно хотелось отделаться от цыганки, но просто уйти было недостаточно. Нужно было убедить эту навязчивую женщину, что помощь ей не нужна.
— У меня всё хорошо. Я такой счастливой не была годами. Вы ошибаетесь. Найдите кого-нибудь другого.
Ирина едва удержалась, чтобы не ляпнуть «другую жертву». Не хотелось злить эту красивую, но странную цыганку.
— Не доверяй ему, — вдруг произнесла незнакомка, глядя Ирине прямо в глаза. — Не доверяй. Твой жених недостоин ни доверия, ни твоей любви. Он опасен. Не выходи за него.
Ирина замерла в изумлении. Цыганка знала слишком многое: не только имя, но и то, что она собирается замуж за Макса. А они еще никому не говорили о свадьбе — даже гостей звать не планировали. Хотели тихо расписаться вдвоем, а потом, когда встанут на ноги и разбогатеют, закатить пышную годовщину.
Откуда она это могла знать? В животе у Ирины похолодело.
— Не бойся меня, — цыганка мягко взяла её за руку.
Жест неожиданно успокоил — тепло ладони разогнало напряжение.
— Не меня тебе нужно бояться, а его.
— Да кого?
— Жениха своего, кого же ещё. Он плохой. Не тот, за кого себя выдаёт. Не выходи за него замуж.
По телу Ирины пробежала ледяная дрожь, сердце заколотилось, дыхание сбилось. Одно она знала точно: нужно бежать от этой цыганки и её безумных пророчеств как можно дальше.
Ирина вырвала руку, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу с рынка. Рыбу так и не купила — зайдёт в супермаркет у дома, а сейчас главное — уйти.
Через несколько шагов она оглянулась. Преследует ли её странная женщина? Нет, цыганки нигде не было видно. Удивительно, как она умудрилась так быстро исчезнуть в толпе.
Мелькнула дикая мысль: а вдруг это всё привиделось? Вдруг разговор — просто галлюцинация? Голова кружилась, перед глазами плясали пятна. Усталость, давление скакнуло — или и то, и другое.
Ирина решила выкинуть встречу из головы, сосредоточиться на ужине под любимый сериал, чтобы никакие тревоги не лезли в мысли. Но они лезли. Она всё думала о цыганке, даже порезала палец, когда чистила рыбу.
Ирина была уверена в Максе больше, чем в себе самой. Она никогда ещё не встречала человека, который относился бы к ней так трепетно и бережно. Но теперь в голове навязчиво крутились слова цыганки: «Не доверяй ему», «Не выходи за него». Хотелось выбросить их из памяти, а они, наоборот, словно заело пластинку, всё повторялись и повторялись.
Вечером Макс вернулся домой и так искренне обрадовался романтическому ужину, который приготовила Ирина, что её сомнения на время растаяли. Она чувствовала себя счастливой рядом с этим человеком и была уверена, что делает счастливым и его. Мало ли что там наговорила какая-то полоумная гадалка на улице.
А потом Максу снова позвонили. Он ушёл в другую комнату и даже дверь за собой прикрыл. Позже объяснил, что это опять звонила мать: жаловалась на жизнь, просила денег. Макс сказал, что не хотел, чтобы Ирина видела его раздражённым и расстроенным, вот и изолировался.
Только теперь Ирина уже не могла так легко и безоговорочно принять его слова. Что-то внутри мешало. В сознании снова и снова всплывали фразы цыганки, как назойливая реклама, от которой не спрячешься.
На следующий день Ирина задержалась на работе. Квартальные отчёты требовали полной отдачи и сосредоточенности. Из офиса она вышла уже в сгущающихся сумерках. Хотела было вызвать такси, но пожалела денег: их и так едва хватало, особенно после того, как всю премию она перевела на лечение сестры Макса.
Можно было, конечно, позвонить Максу. Он ездил на старенькой «четвёрке» — ржавой, скрипучей, но всё ещё на ходу. Макс и этому радовался: бизнесмен без машины как без рук. Но тревожить жениха Ирина не стала. Она знала, что у него как раз в этот вечер важная встреча с партнёром по бизнесу. Наверняка сейчас он сидит с этим человеком, от которого зависит будущее фирмы. Нет, в такой момент отвлекать любимого нельзя.
Поэтому Ирина отправилась пешком на остановку, надеясь, что автобус придёт быстро. Дорога пролегала мимо того самого рынка, где вчера произошёл странный разговор с цыганкой. Ворота, разумеется, уже были закрыты — время позднее. Но у забора, за старым, давно заброшенным газетным киоском, Ирина снова увидела ту самую красивую молодую цыганку.
— Здравствуй, Ирина, — сказала та. — Давно тебя тут жду.
— Ты?! — Ирина остановилась как вкопанная. — Ты что, преследуешь меня, что ли?
— Не горячись, — спокойно отозвалась цыганка. — Кстати, меня Адея зовут. Но мне-то представляться нет нужды, — она чуть улыбнулась. — Ты и так знаешь, что я знаю твоё имя. Я тебя очень прошу, не доверяй своему жениху.
— Опять ты за своё, — раздражённо бросила Ирина.
— Понимаешь, сейчас твоя судьба стоит на развилке, — Адея говорила мягко, но настойчиво. — Пойдёшь по одной дороге — жизнь у тебя тяжёлая будет. Всё из-за жениха твоего: он всё у тебя отберёт. Придётся начинать с нуля, долго подниматься. На этом пути попадёшь в нехорошие истории. Там и дальше будут развилки, и многие дороги ведут к чёрной трагедии.
Она на мгновение замолчала, всматриваясь Ирине в лицо.
— Но если выберешь другую тропу, жизнь у тебя светлая будет. Встретишь человека доброго, хорошего, ты сразу его узнаешь. А твой жених толкает тебя в сторону тьмы и беды. Нарочно, специально, он втерся к тебе в доверие. Вижу, любишь ты его всем сердцем, доверяешь. Но верить ему нельзя, нельзя, нельзя. Без квартиры останешься.
— Оставь меня в покое! — выкрикнула Ирина, глядя цыганке прямо в лицо. — Не хочу слушать этот бред!
Она резко развернулась и зашагала дальше. Адея не пыталась догнать, только пошла следом на небольшом расстоянии и всё продолжала говорить, словно эхо:
— Поверь мне, тебе нельзя ему верить. Он обманет, он погубит, он плохой…
— Да тебе-то какое дело до меня?! — в сердцах бросила Ирина, обернувшись через плечо.
— Ты хороший, светлый человек, — спокойно ответила Адея. — Ты счастья заслуживаешь. И я тоже. Помогая тебе, я спасаюсь сама.
Ирина лишь презрительно хмыкнула и прибавила шаг.
Ирина заметила подъезжающий автобус и облегчённо вздохнула. Повезло: как будто сама судьба подала сигнал к отступлению. Она почти бегом рванула к дверям и успела проскользнуть внутрь в последний момент, когда створки уже начинали закрываться.
Из окна трогающегося автобуса Ирина смотрела на Дею. Цыганка стояла у остановки и провожала её взглядом. Лицо у неё было напряжённое, тревожное, словно она провинилась или не успела сказать чего-то важного.
Дома Ирина никак не могла избавиться от тяжёлых, беспокойных мыслей. Вчера всё ещё можно было свалить на случайность: ну, назойливая цыганка где-то услышала её имя и попыталась выманить деньги или телефон, одним словом — развести. Но теперь Дея снова её нашла. И, похоже, действительно поджидала Ирину специально, только ради того, чтобы повторить: жениху верить нельзя.
На этот раз цыганка даже представилась. Она выглядела убедительно, ничего не просила — ни денег, ни украшений, ни подарков. Казалось, что говорит искренне, от души, будто правда хочет помочь, а не нажиться.
Ирина всё чаще вспоминала отдельные эпизоды, связанные с Максом, и теперь в них проступали новые, неприятные оттенки. Вот он запирается в комнате, чтобы поговорить по телефону. Вот вздрагивает от звонка, будто боится услышать чей-то голос. Вот улыбается как-то слишком натянуто, словно старается прикрыть этой улыбкой то, о чём говорить не хочет.
Чем дольше она об этом думала, тем яснее понимала: после слов цыганки она уже не может доверять Максу так слепо, как раньше. В его поведении действительно было что-то едва уловимое, настораживающее. Ирина с досадой швырнула подушку в стену. Гораздо проще было жить, считая Макса идеальным мужчиной, своей второй половинкой. Тем, кто ради их будущего пашет в своей фирме, да ещё и после смены сварщиком.
О его характере она судила и по тому, как он относится к семье. Там, где его в детстве обижали и не давали заботы, Макс, несмотря на старые обиды, всё равно не бросал родных в беде. Разве это не качество настоящего мужчины?
Раньше Ирина просто радовалась, что он рядом, и чувствовала себя абсолютно счастливой. А теперь, после второй встречи с Деей, всё изменилось. Цыганка всё-таки посеяла в её душе семена сомнений.
В конце концов Ирина приняла решение. На следующий день она сама найдёт Дею и расспросит её обо всём подробно. Раз уж та позволяет себе такое говорить о Максе, пусть подберёт и конкретные доказательства, а не ограничивается намёками.
Но сколько Ирина ни ходила после работы по рынку и вокруг него, Дею нигде не видела. Кого ни спрашивала о красивой яркой цыганке, все только пожимали плечами. Казалось, здесь её вообще не знают.
Вот тут бы и успокоиться. Преследование закончилось, странная незнакомка исчезла, можно жить дальше. Но Ирина не могла выбросить её слова из головы. Эти мысли разъедали изнутри.
Ночами она лежала в кровати, прислушиваясь к спокойному дыханию Макса, смотрела на его профиль в темноте и пыталась понять, может ли по-прежнему доверять ему целиком. Подозрения мучили, но заговорить с любимым напрямую она не решалась: боялась ранить его. Да и если Дея права, разве признался бы Макс, имея дурные намерения? Наивно было бы этого ждать.
В итоге Ирина пришла к неожиданному для себя выводу: она поедет в деревню, где живут родные Макса. Жених всё ещё не познакомил её с ними, хотя она не раз просила.
— Да они люди своеобразные, — отмахивался он. — Не очень приятные. Ляпнут тебе что-нибудь — будешь переживать. Я от них уже своё получил. Не хочу, чтобы ты их бред слушала.
Теперь же Ирина твёрдо решила: она съездит туда сама. Если не удастся поговорить с родственниками напрямую, то хотя бы у соседей узнает, что это за семья и что за человек Макс на самом деле.
продолжение