Ирина шагала по рыбным рядам рынка, что находился недалеко от её офиса. Сегодня захотелось приготовить что-то особенное на ужин — для себя и Макса. В последние недели он был на взводе. Похоже, с бизнесом не заладилось.
Точно Ирина не знала, чем занимается жених.
У него имелась фирма по ремонту и мелкому строительству. В основном Макс работал с юрлицами — мелкие магазинчики, студии. Но парню мечталось о большем. Ирина чувствовала: у него есть чёткие планы на будущее.
— Скоро всё у меня получится, — часто говорил он с воодушевлением.
— И тогда заживём мы с тобой по-настоящему. На курорты полетим, я давно хочу с тобой в Таиланд. Переедем в место поуютнее, и ребёнка, наконец, заведём.
От этих слов у Ирины теплело на душе. С Максом у них получалась настоящая семья. Наконец-то появился человек, которому она дорога. А одиночество в последнее время просто душило.
С четырнадцати лет Ирина жила в приюте. Маму сбила машина на нерегулируемом переходе. Уже стемнело, лил дождь, женщина спешила домой. Не убедилась в безопасности, слишком поверила дорожному знаку. Водитель был пьян, а позже выяснилось — ещё и сердце прихватило за рулём.
Хотя эта деталь с сердцем, возможно, приукрасили, чтоб смягчить приговор. Так или иначе, Ирина лишилась матери. Отца она и не помнила — ушёл от гражданской жены, когда дочке было три. С тех пор ни звука. Бабушка всегда твердила: и слава богу.
Отец, дескать, был паршивым человеком, вечно создавал проблемы. До четырнадцати лет девочку растили мама с бабушкой втроём, в квартире, доставшейся старушке от родителей. Вместе делили радости и беды, справлялись с жизнью. Ирина с детства видела в бабушке родителя. Но смерть единственной дочери подкосила пожилую женщину. Вскоре инсульт унёс и её.
Так Ирина, ещё ребёнок, осталась совсем одна на свете. Дальний родня имелся, но связи между ними были номинальными — никто сироту-подростка не забрал. Попала в детский дом. Домашней девочке пришлось несладко.
Денег в семье не водилось, баловали Ирину мало, зато любили нежно, берегли. А тут — раздражённые воспитатели, смотревшие на детей свысока, агрессивные подростки с жёсткой иерархией, давящие слабых. Ирина выбрала тактику выживания: быть незаметной, тише воды, ниже травы. Четыре года пролетели.
Училась она хорошо, после девятого класса из приюта направили в экономический техникум. К выпуску профессия уже была в кармане. Навсегда запомнился день возвращения на волю. Вышла за ворота детдома одна, без провожатых. Свобода — идти куда вздумается, не отчитываясь ни перед кем — кружила голову, пьянила.
Ирина почувствовала, как к горлу подступает ком: вот она, долгожданная свобода. Не став ждать автобуса, она двинулась домой пешком. Дорогу помнила до мельчайших деталей. Да, идти предстояло немало, но ей хотелось разогнать оцепенение, привести мысли в порядок, просто пройтись. Ходить Ирина любила всегда. И вот впереди показался дом её детства. Двор, в котором когда-то звучал её смех.
За те четыре года, что она провела в детдоме, здесь почти ничего не изменилось. Всё те же облупленные лавочки, всё те же старушки у подъезда. Те, завидев Ирину, оживились, заулыбались, стали наперебой расспрашивать, давать советы, вспоминать её маму и бабушку. Девушка немного постояла с ними, вежливо ответила на вопросы, а потом поднялась к себе — в ту самую квартиру, где когда-то была по-настоящему счастлива.
Её встретила тишина. Ирина первым делом распахнула настежь все окна, впуская в комнаты свежий воздух. В глаза бросились пыль, паутина, тяжёлый запах запустения. Девушка торопливо взялась за тряпку, начала вытирать, мыть, смахивать прошлое с подоконников и шкафов. В глубине души она всё ещё цеплялась за нелепую надежду. Подходя к двери, Ирина будто ожидала чуда. Логики в этом не было, но воображение рисовало совсем иную картину.
Живые, тёплые комнаты. Бабушка хлопочет на кухне, поспешно накрывает на стол, чтобы вкуснее накормить внучку. Мама выходит из гостиной с сияющей улыбкой, раскинув руки для объятий: наконец-то дочь вернулась. Но реальность оказалась другой: квартиру наполнял холод и пустота.
Наверное, именно в эту минуту Ирина до конца осознала: теперь она на этой земле совсем одна. Началась её самостоятельная жизнь, где всё решает только она сама. На первое время деньги у девушки имелись: пока Ирина жила в детском доме, пенсия по потере кормильца копилась на отдельном счёте. Было и вполне приличное образование. В общем, выжить можно.
Тянуть она не стала.
Почти сразу устроилась бухгалтером в магазин неподалёку от дома. Зарплату платили небольшую, зато начальство относилось по-человечески. Это позволило Ирине поступить в вуз на заочное отделение: очень хотелось исполнить мечту мамы и бабушки — получить высшее образование.
Она выучилась, получила диплом, нашла работу получше. Теперь приходилось ездить в центр города, но новый оклад с лихвой покрывал неудобства, да и карьерные перспективы радовали.
С годами Ирина окрепла. Стала увереннее, спокойнее, перестала так бояться будущего — поняла, что вполне может справиться с любыми обстоятельствами. В её жизни появились новые подруги. Иногда завязывались романы — всё-таки молодая, симпатичная женщина. Но каждый раз история быстро заканчивалась разочарованием.
В остальном её жизнь её устраивала. В деньгах Ирина не нуждалась: не роскошествовала, но на еду, одежду, маленькие радости и отдых хватало. Она умела сама себя обеспечить, даже ремонт в квартире сделала, мебель обновила. Но ощущение пустоты рядом с этим никуда не делось. Некому было по-настоящему открыть душу, прижаться к тёплому плечу, получить безусловную поддержку. Это несбывшееся желание близости становилось тяжёлым грузом.
Друзья, конечно, были. Коллеги ценили Ирину за мягкий характер, целеустремлённость, отзывчивость и умение подобрать слова в трудный момент. Но друзья — это всё-таки другое. Здорово посидеть вместе в кафе или баре, пройтись по вечернему городу, отдохнуть в клубе. А потом все расходятся по домам — к своим семьям, в свои уютные миры, где их ждут близкие. А Ирина снова возвращается в тишину.
Чтобы хоть немного заглушить это чувство, она завела кота — полосатого Тишку. Нашла его крошечным, дрожащим комочком у крыльца магазина, где когда-то работала, и просто не смогла пройти мимо.
Мокрый, жалкий, надрывающийся от крика комочек. Сначала и понять было трудно, выживет ли вообще это крохотное существо. Но Тишка упрямо выжил. Благодаря заботе Ирины он вырос в крупного, сильного кота — ласкового, чуткого и удивительно разумного. С ним дома стало заметно веселее, и всё же иногда Ирину накрывали холод и одиночество.
И всё-таки в глубине сердца жила тихая уверенность: однажды она обязательно встретит «своего» человека и сможет построить семью, где будет много тепла, смеха и света. Она верила, что у неё будет любящий муж и дети — двое, а может, и трое малышей. При одной мысли об этом становилось легче дышать. Только вот тот самый мужчина, с которым захотелось бы всё это разделить, почему‑то никак не появлялся.
Однажды, на новогодних каникулах, Ирина с подругами решилась на необычное для их города развлечение — барный тур на пазике. Это было действительно что‑то новое: небольшой автобус возил шумные компании по барам, делая остановки примерно на час — как раз чтобы успеть натанцеваться и попробовать местные коктейли.
Между переездами в салоне звучала музыка, кто‑то шутил, смеялся, знакомился, и довольно скоро отдельные компании внутри пазика перемешались, превратившись в одну большую ватагу.
Народ попался лёгкий на подъём, дружелюбный, в основном молодые ребята и девушки. Было здорово вот так разъезжать по ночному городу в автобусе, украшенном яркими гирляндами, мимо заснеженных улиц и мерцающих витрин. Макс был одним из участников этого мини-тура. Он с приятелями устроился в самом конце салона. Ирина заметила его почти сразу: высокий, подкачанный, с открытой улыбкой и ослепительно белыми зубами.
Его глаза вызывали особое ощущение — редкий ледяной бирюзовый оттенок, от которого по коже пробегал лёгкий холодок. Пару раз их взгляды пересеклись, они обменялись короткими улыбками.
Каждый такой миг отзывался в груди Ирины сладким замиранием. Ей очень хотелось, чтобы он подошёл и заговорил. И он подошёл — ближе к концу тура. В отличие от своих шумных, нетрезвых товарищей, он был абсолютно трезв: как выяснилось, позже ему предстояло сесть за руль.
Парень представился — Макс — и признался, что присматривался к Ирине с самого начала поездки. Слова звучали просто и искренне, а его взгляд был тёплым, внимательным, будто он действительно видел перед собой именно её, а не случайную попутчицу. От этого исходила какая‑то особая, успокаивающая и притягательная аура, которую Ирина не могла толком описать даже себе.
Рядом с Максом ей неожиданно стало легко. Не было привычной неловкости, зажатости, как это часто случалось при знакомстве с мужчинами. Казалось, будто они знакомы уже много лет. Они пересели на соседние кресла, разговор завязался сам собой и потёк свободно и непринуждённо. Подруги Ирины, заметив это, деликатно переместились подальше. Друзья Макса тоже оставили его в покое — похоже, всем всё стало ясно без лишних слов.
Позже они с Максом тихонько «смылись» с тура. Ирина, разумеется, предупредила подруг, и те нарочно при нём напомнили: пусть позвонит, как доберётся домой. Сказали громко, с ухмылками — чтобы новый знакомый понял, что за девушкой есть кому присмотреть.
Они долго гуляли по ночному городу, украшенному к Новому году: огни, витрины, гирлянды, лёгкий морозный воздух. Разговаривали, узнавали друг друга.
Ирина честно рассказала о себе — без приукрашиваний и жалоб. Макс всё слушал внимательно, иногда задавал вопросы, откровенно удивляясь тому, что ей пришлось пережить.
– Ну ты даёшь, – наконец выдохнул он. – Я бы, наверное, не потянул. А ты… выстояла. И не просто выстояла — так достойно. Ты мой герой.
Ирина смутилась, щеки вспыхнули. Никто и никогда прежде не говорил ей, что она герой. А ведь в его словах было что‑то очень похожее на правду: для того, что у неё сейчас есть, действительно пришлось постараться.
Макс тоже поделился своей историей. Он родился и вырос в деревне, в город переехал учиться. Получил профессию сварщика, отслужил в армии, устроился на работу. Зарабатывал не так много, как хотелось бы, но на аренду небольшой квартиры и обычную жизнь ему хватало, и в его голосе звучала ровная уверенность человека, который привык рассчитывать на себя.
– Перспективы у нас, знаешь, самые что ни на есть серьёзные, – говорил Макс, когда речь заходила о будущем. – У меня уже, по сути, своя фирма. Пока работаем с ребятами полулегально, без официальной регистрации, но клиенты есть, нас уже начинают узнавать. Деньги потихоньку капают. Останется всё оформить как положено – и совсем другие горизонты откроются. Только бумажной волокиты тьма.
Макс был типичным начинающим предпринимателем: глаза горят, в голове десятки планов, море энтузиазма и готовность работать круглосуточно. Такая целеустремлённость невольно вызывала уважение.
– Я свой дом хочу, – делился он мечтами. – Большой, с участком, садом и обязательно бассейном во дворе. И жену рядом – любящую, понимающую. Не такую, как многие сейчас: вечно недовольные, капризные, ленивые.
Ирина только качала головой и улыбалась. Ей нравился этот его настрой. Она изо всех сил старалась показать, что не похожа на описанных им «принцесс-ламочек», как он иногда выражался. Она – взрослый и вполне самостоятельный человек, несмотря на возраст.
Человек, способный на глубокие чувства и серьёзные отношения. Ей очень хотелось нравиться Максу. Хотя, по правде говоря, и без её усилий это, кажется, уже случилось.
Макс смотрел на неё влюблённым, немного восхищённым взглядом и щедро осыпал комплиментами. Так желанной, ценной, по-настоящему любимой Ирина себя ещё никогда не чувствовала.
Они начали встречаться, как это и бывает: свидания, прогулки, совместные вылазки за город. Макс не мог проводить с ней столько времени, сколько хотелось, – он только что официально зарегистрировал свою фирму и активно её раскручивал. Это отнимало массу сил, денег и часов.
Но каждую свободную минуту он старался быть с Ириной. Она расспрашивала его о делах: ей действительно было интересно, чем он живёт. Макс же отмахивался:
– Да там нечего рассказывать. Всё идёт своим чередом. Вроде бы что-то вырисовывается, перспективы ничего, но детали скучноваты.
– Я всё равно хотела бы знать, – мягко возражала Ирина. – Правда интересно. Тем более, я могла бы помогать с документами. Я же бухгалтер всё-таки.
– Ты не представляешь, насколько мне всё это уже поперёк горла, – устало усмехался он. – На работе весь день в бумагах, а потом ещё и дома о них говорить… вообще нет сил.
Ирина понимала. Она кивала и не настаивала. Раз не хочет – не надо. Тем более, им и без разговоров о бизнесе находилось, о чём поговорить.
Зато тему семьи Макс поднимал редко и явно неохотно. Ирина знала немногое: отца он не помнил вообще. Мать привела в дом другого мужчину, когда Максу было около четырёх. Потом появились ещё дети – младшие сестрёнки и брат. Отчим, судя по обрывочным рассказам, оказался жёстким и, скорее всего, жестоким человеком.
Макс не любил вдаваться в подробности, но даже из коротких фраз становилось ясно: маленького мальчишку часто наказывали – ремнём, лишением еды, прогулок. Его могли оставить без ужина, заставить стоять в углу, а ещё на него вешали кучу обязанностей: приглядывать за малышами, убирать дом, следить за огородом. И не дай Бог что-то было сделано «не так» – наказание следовало сразу.
Видимо, именно поэтому Макс рано ушёл из дома – сбежал в самостоятельную жизнь, едва появилась возможность. О матери он говорил мало, но Ирина уловила главное: она почти не интересовалась старшим сыном. Все её силы и внимание были сосредоточены на новом муже и общих детях. Макс рос с ощущением, что он лишний в собственной семье, и довольно рано понял: рассчитывать можно только на себя.
При этом амбиций у него было хоть отбавляй. Макс хотел вырасти, чего-то добиться, стать не просто «на плаву», а реально финансово независимым, даже богатым.
– Деньги – это свобода, – не раз говорил он, и глаза в эти моменты загорались. – Когда у тебя есть деньги, люди иначе с тобой разговаривают. Ты можешь уехать, куда хочется, и никто не посмеет диктовать тебе, что делать. Можно не терпеть начальника-самодура, который глупее тебя, а прямо сказать ему, что ты о нём думаешь.
Ирина качала головой, но спорить было сложно: в его словах слышалась своя логика, пусть и немного жёсткая.
У Макса тоже была совсем не простая судьба. В чём-то, может, ему повезло больше, чем Ирине: он не оказался в детском доме, не хоронил самых близких людей.
Но расти нелюбимым ребёнком в своём доме, терпеть побои от того, кто обязан защищать и поддерживать, – не менее страшное испытание. Возможно, именно этот опыт и сделал его таким: сильным, упрямым, знающим, чего хочет, и не боящимся идти к своим целям.
И всё же Ирине было его по‑человечески очень жаль. От одной мысли о том, через что ему пришлось пройти, у неё порой наворачивались слёзы. Она, правда, берегла его чувства и не показывала этого – Макс не любил, когда его жалеют.
продолжение