Предложение съехаться первой озвучила Ирина. К тому моменту они встречались уже около двух месяцев, отношения стали по‑настоящему близкими и доверительными.
Девушка давно поняла: вот он, тот самый человек, с которым ей хочется встречать вечера и провожать рассветы. Зачем тянуть, если душа уже всё решила?
Макс отреагировал так, как она тайно надеялась. Он широко улыбнулся, крепко обнял её и тихо сказал:
– Да это же… просто чудо какое‑то. Я, честно, даже боялся допустить мысль, что ты тоже настолько хочешь быть со мной. Так же сильно, как я с тобой. Прости, сбивчиво говорю.
– Я всё поняла, – улыбнулась Ирина.
У неё внутри будто птицы вспорхнули – легко, радостно. Она ведь переживала: вдруг Макс начнёт уходить от прямого ответа, искать поводы повременить. Но ни намёка на сомнения: только счастье в глазах.
Так они и стали жить вместе – как семья. Для Ирины это и правда было похоже на волшебство. Рядом оказался человек, о котором она мечтала многие годы. С Максом можно было говорить о чём угодно. Он понимал её почти с полуслова, умел подбодрить, рассмешить, отвлечь или, наоборот, выслушать молча, просто посидеть рядом.
Дела у Макса шли неплохо, но собственное дело и основная работа требовали огромного напряжения. Он часто задерживался, иногда и вовсе не возвращался ночевать. Ирина снова ложилась одна в свою кровать. Только теперь одиночество ощущалось иначе.
Она знала: у неё есть близкий человек, просто сегодня он завален делами, а завтра они снова будут ужинать вместе, обсуждать события дня под фоновое бормотание телевизора. Может, Макс даже что‑нибудь сам приготовит, если появится дома раньше.
Макс всегда предупреждал, если задерживался или понимал, что не приедет ночевать. Звонил, писал – для него это было естественно. Ирина тоже стала делиться с ним планами: если собиралась после работы пройтись с подругами по магазинам или заглянуть в кино, обязательно сообщала об этом. Странным образом эти маленькие «отчёты» особенно её радовали. Раньше ей было не перед кем объясняться, куда и зачем она уходит, на сколько задержится. А теперь появился человек, которому это не безразлично. Пустяки, казалось бы, но для Ирины, столько лет прожившей в одиночестве, они значили очень много.
Совсем недавно Макс сделал ей предложение. Это было неожиданно. Нет, Ирина никогда не сомневалась, что они поженятся: другого будущего она просто не видела, слишком уж органично они смотрелись рядом, словно две половины одного целого.
Макс заботился о ней искренне и трогательно. Когда она заболевала, варил куриный бульон, выжимал витаминные напитки. Постоянно интересовался, не голодна ли она, хватает ли ей денег.
Богатым человеком, способным засыпать её дорогими подарками, Макс, по крайней мере пока, не был. Но ему было важно, чтобы у его женщины всегда были деньги хотя бы на дорогу и на обед, чтобы она ни в чём не чувствовала себя стеснённой в самом необходимом. Ирина каждый раз теплилась изнутри от этой заботы.
Ей, в свою очередь, тоже нравилось о нём заботиться: она с удовольствием придумывала, что вкусненького приготовить, искала новые рецепты, ловила его реакцию на очередное кулинарное «шедевр». Делала это с особым вдохновением.
И всё же известие о помолвке застало её врасплох именно по срокам. Казалось, ещё рано: оба много работали, старались встать на ноги, удержаться на плаву, пока мир вокруг будто проверял их прочность.
С деньгами было туго.
Всё, что Макс зарабатывал, тут же уходило в развивающийся бизнес: он буквально вкладывал каждый рубль в свою ещё «младенческую» фирму. Жили в основном на не слишком внушительную, но стабильную зарплату Ирины. Девушку это совершенно не тяготило. К тому же, как только у Макса появлялись свободные деньги, он сразу старался порадовать невесту: то приносил роскошный букет, то дарил забавную мягкую игрушку, то ещё какой‑нибудь милый пустяк.
Эти небольшие знаки внимания согревали душу не хуже дорогих подарков.
– Просто мне нравится видеть твою улыбку, – говорил он. – Если бы мог, я бы усыпал твою жизнь чем‑нибудь куда более серьёзным: украшения, шубы… В общем, всё, что вы, женщины, любите.
– Мы любим тех, кто нас любит и ценит, – отвечала Ирина и улыбалась.
И это была чистая правда. Казалось, до свадьбы ещё далеко: хотелось хотя бы небольшого, но красивого праздника, а любое торжество требует денег. А денег пока не было.
Но Макс всё равно решился. Однажды он преподнёс Ирине кольцо, встал на одно колено – прямо как в романтических фильмах – и произнёс:
– Ты выйдешь за меня?
По спине Ирины побежали мурашки, к горлу подкатил ком, в глазах защипало от слёз. Момент был таким трогательным, что даже дыхание перехватило.
– Конечно, выйду! – она бросилась ему на шею.
Макс обнял её, поглаживая по волосам и плечам.
– Ты сейчас сделала меня самым счастливым человеком на свете. Неужели ты думала, что я не переживаю?
– Не знаю… Но ты правда сомневался?
– Сам не пойму, – усмехнулся он. – Но нервничал жутко.
Уже на следующий день они подали заявление в ЗАГС. Дату назначили через три месяца. Можно было бы расписаться и раньше, но тогда всё свелось бы к сухой процедуре без торжественной части, а Ирине хотелось именно праздника – пусть небольшого, но особенного. С музыкой, красивыми нарядами, может, даже с голубями. Она мечтала, чтобы день рождения их семьи запомнился навсегда.
Макс, похоже, не разделял всего этого восторга, но видел, насколько важна эта мечта для невесты, и без споров поддержал её. Договорились обойтись без шумного застолья с десятками гостей и тамадой: ограничиться красивой росписью, а потом, возможно, посидеть в кафе с самыми близкими. Финансовый вопрос никто не отменял – роскошь была явно не по карману.
Да и звать, по сути, было особо некого. У Ирины не осталось родных, с которыми хотелось бы разделить такой день. Дальние дяди и тёти когда‑то спокойно приняли тот факт, что девочку отправили в детский дом, и так же спокойно исчезли из её жизни. Зачем ей видеть этих людей на собственной свадьбе?
Макс тоже не рвался делиться счастьем со своим семейством. Отчим и мать в детстве не раз ранили его – и словом, и делом. Теперь вспоминали о сыне в основном для того, чтобы занять денег, хотя сам он бедствовал немногим меньше. Макс всё равно время от времени отправлял им небольшие суммы, которые никто, разумеется, и не думал возвращать.
– Они уверены, что раз я «бизнесмен», то лопатой деньги гребу, – усмехался он. – И ещё почему‑то считают, что я им до конца жизни чем‑то обязан. За что – не понимаю. За то, что пахал на них и их детей? Наверное, должен быть благодарен хотя бы за то, что не оказался, как ты, в детском доме.
В такие моменты Ирина крепко обнимала его. Ей было до слёз жаль любимого. Она даже представить не могла, сколько боли выпадало на его долю в детстве. Макс не любил распространяться, но по тому, как менялось его лицо при слове «родные», и так многое становилось ясно.
– Почему бы тебе не прекратить с ними общение? – однажды осторожно спросила Ирина. – Я же вижу, как ты каждый раз переживаешь.
– Понимаешь… как ни крути, это всё равно мои родные, – вздохнул он. – И им правда тяжело. Я же говорил: у младшей моей сестры серьёзное заболевание сердца.
Ирина молча кивнула.
– Вот, опять деньги на лечение нужны. Как тут скажешь «нет»?
Она только тяжело вздохнула. Да, её жених был порядочным и честным человеком, иногда даже чересчур. И именно за это она любила его ещё сильнее.
Ирина невольно подумала: несмотря на всё, что Максу пришлось пережить в детстве, он не может оставить своих в беде, и именно за это она его и уважает. Если бы он однажды просто захлопнул дверь перед больной сестрой и равнодушными родителями, это был бы уже другой человек, не её Макс — не тот благородный, искренний и ответственный мужчина, которого она полюбила.
Она остановилась у прилавка со стейками форели. Кусочки рыбы выглядели очень аппетитно, но ценник заставил её задуматься. Ирина вздохнула, мысленно успокаивая себя: придёт время, когда она перестанет смотреть на цены так пристально. Макс ведь постоянно говорит, что фирма вот‑вот «выстрелит», и тогда всё изменится.
Совсем недавно звонила мать Макса. Ирина случайно стала свидетельницей этого разговора. По интонации, по напряжению в его голосе она сразу поняла: снова просят денег.
– Где я тебе сейчас такую сумму возьму? – раздражённо бросил Макс в трубку, не подозревая, что Ирина его слышит. – Это время нужно. Я и сам сейчас не могу столько наскрести.
Голос на другом конце что‑то долго, настойчиво втолковывал. Макс молчал, слушал, тяжело вздыхал. На лице у него читались злость и презрение. Странная смесь: с одной стороны, он помогал родным, как мог, с другой – не мог простить им холодное, тяжёлое детство и вечное потребительство.
– Снова родители? – тихо спросила Ирина, когда он наконец отключился.
Макс поднял на неё растерянный взгляд.
– Ты всё слышала? – уточнил он.
Постепенно мрачное выражение лица сменилось мягкой улыбкой, адресованной невесте.
– Извини. Не хотел, чтобы ты это слушала.
– Не за что извиняться, – покачала головой Ирина. – У меня от тебя тайн нет, и у тебя от меня пусть тоже не будет.
– Да, звонила мама, – нехотя признался он. – На лечение аллергии нужна приличная сумма. Срочно. Жмёт на совесть, повторяет, что помочь некому, кроме меня. Рассказывает, как всё будет плохо, если ничего не сделать. Прямо сценарий ужастика.
– Классическая манипуляция, – вздохнула Ирина. – Не ведись.
– Манипуляция-то манипуляция, – сжал челюсти Макс, – но Лере реально плохо. А денег нет.
– Я премию получила, – после паузы сказала Ирина. – Переведу тебе, поможем Лере вместе.
– Правда? – Макс словно посветлел. – Мне неудобно…
– Перестань. Мы же семья. В семье люди поддерживают друг друга, как могут.
– Ты просто чудо, – выдохнул он.
И всё же Ирина видела: ему неловко. Макс стеснялся того, что живёт в её квартире и фактически держится на её доходе, тогда как почти весь его заработок уходит на молодую фирму и бесконечные «дыры» в бюджете родни.
Теперь к этому добавилась её премия, отправленная на лечение Леры. Он радовался, что сестра получит лекарства, но в то же время чувствовал вину перед Ириной. Это давило. Плюс ещё и с бизнесом последнее время возникли проблемы, что только усиливало внутреннее напряжение.
Именно поэтому Ирина и решила устроить особенный ужин. Ей хотелось, чтобы они хотя бы вечером выдохнули, поговорили по душам, провели несколько часов в тёплой, почти праздничной атмосфере. Ради этого она сейчас и бродила между рыбных прилавков на рынке. В бумажном пакете уже тихо постукивала друг о друга бутылка вина и какие‑то мелочи к столу. В голове складывалась картинка идеального вечера.
И вдруг её окликнули по имени. Женский голос, звонкий, уверенный.
Ирина оглянулась и, к своему изумлению, встретилась взглядом с чёрными глазами цыганки. Перед ней стояла молодая женщина примерно её возраста, красивая броской, почти экзотической красотой: ровная смуглая кожа, чёткие скулы, пухлые, аккуратно очерченные губы, чёрные, как смоль, брови дугой и длинные густые волосы, собранные в высокий хвост.
Но больше всего поражали глаза — тёмные, глубоко посаженные, словно прожигающие насквозь. На секунду Ирине даже пришло в голову слово «гипноз»: от этого взгляда трудно было оторваться.
Цыганка шла к ней уверенной, плавной походкой. Одетая была так, как и представляешь себе гадалку из кино: широкая, цветастая юбка в пол, яркая блуза с просторными рукавами, несколько поблёскивающих украшений на шее и запястьях.
Только кроссовки выбивались из стиля. На удивление, эти яркие вещи невероятно шли их обладательнице.
«Ирина, нам надо поговорить».
Цыганка была уже совсем рядом и смотрела Ирине прямо в глаза.
«Откуда вы знаете, как меня зовут?»
«Я многое знаю. Долго объяснять, откуда, да и неважно это.
У нас есть куда более срочное дело».
продолжение