Месяц пролетел как один день.
Лера виделась с Антоном почти каждый день — он приезжал, они гуляли, ходили в кино, в кафе. Иногда она ночевала у него, но чаще возвращалась к отцу. Она училась жить с новой правдой. Училась не вздрагивать, когда он прикасался к ней. Училась доверять.
Он был терпелив. Не давил, не требовал, просто был рядом.
Вика приезжала каждые выходные, наблюдала, оценивала.
— Нормальный мужик, — сказала она как-то. — Для бывшего врага.
— Он не бывший, — улыбнулась Лера. — Он настоящий.
— Ой, смотри, влюбишься опять.
— Уже.
Вика закатила глаза, но было видно — она рада.
Однажды вечером Антон привёз её к себе домой. В гостиной горел камин, на столе ужин, цветы.
— Что за повод? — спросила Лера.
— Хочу поговорить. — Он усадил её за стол, налил вина. — Лера, я понимаю, что мы только начали жить заново. Но я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. И я готов ждать столько, сколько нужно. Но я не могу без тебя.
— Я знаю, — тихо сказала она.
— И ещё, — он достал коробочку. — Я понимаю, что мы уже женаты. Но тот брак был фальшивкой. Я хочу настоящий. С твоего согласия. С твоей верой в меня.
Он открыл коробочку. Там лежало кольцо — простое, изящное, совсем не похожее на то, вычурное, с бриллиантом, которое он надел ей в загсе.
— Это кольцо моей бабушки, — сказал Антон. — Она была простой женщиной, учительницей. Она верила в любовь. Я хочу, чтобы оно было у тебя.
Лера смотрела на кольцо, и слёзы текли по щекам.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Я хочу прожить с тобой всю жизнь. Искупить вину своей семьи. Сделать тебя счастливой. Ты согласна?
Она протянула руку:
— Да.
Он надел кольцо, поцеловал её пальцы. И они сидели у камина, обнявшись, и смотрели на огонь. И впервые за долгое время Лера чувствовала покой.
Но где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке души, всё ещё жила боль. И Лера знала: она не уйдёт никогда. Просто станет тише. Просто научится с ней жить.
— О чём думаешь? — Спросил Антон.
— О маме, — честно ответила она. — О том, что она хотела бы для меня счастья.
— И что бы она сказала?
— Она бы сказала: живи, дочка. Люби. Будь счастлива.
— Ты счастлива?
Лера посмотрела на него. На этого человека, который стал ей родным. Который причинил ей столько боли и дал столько радости.
— Да, — сказала она. — С тобой — да.
И это было правдой. Несмотря ни на что.
***
Весна ворвалась в город шумно и ярко. Растаял снег, зазеленели деревья, запели птицы. Лера переехала к Антону окончательно — отец благословил, хоть и с тяжелым сердцем.
— Смотри, — сказал он на прощание. — Если что — возвращайся. Всегда жду.
— Спасибо, пап.
Они обнялись, и Лера уехала.
В доме всё было по-новому. Антон приказал переделать интерьеры — убрал безвкусную позолоту, которую любила его мать, сделал всё светлым и простым. Лера сама выбирала мебель, краски, ткани. Дом постепенно становился их общим.
Елена Сергеевна не возвращалась. Звонила редко, разговаривала сухо. Но Леру это не волновало — главное, что Антон был рядом.
Вика приезжала часто, они болтали, смеялись, пили вино на веранде. Иногда приезжал отец — они втроём ужинали, и Лера ловила себя на мысли, что это похоже на семью. Настоящую, нормальную семью.
Однажды вечером, когда они лежали в постели, Антон вдруг спросил:
— Ты простила меня?
— За что? — Удивилась Лера.
— За всё. За шантаж. За тот брак. За то, что сломал твою жизнь.
— Ты её не сломал, — Лера повернулась к нему. — Ты её изменил. И я не знаю, была бы я счастлива, если бы не ты.
— То есть ты простила?
— Я простила. Но забыть не смогу никогда.
— Я понимаю.
— И ты должен знать: если когда-нибудь узнаю, что ты снова врёшь, — я уйду. Без разговоров.
— Знаю. И не дам повода.
Он поцеловал её, и они заснули, обнявшись.
А утром позвонил Виктор Михайлович.
— Валерия Олеговна, — голос у него был встревоженный. — Олег Петрович в больнице. Снова сердце. Приезжайте скорее.
Лера похолодела. Схватила телефон, набрала Антона — он был на совещании.
— Антон, папа в больнице. Срочно.
— Я выезжаю. Жди у ворот.
Через полчаса они уже мчались в город. Лера молчала, сжимая руки. Антон гладил её по колену:
— Всё будет хорошо. Держись.
В больнице их встретил Виктор Михайлович:
— Инфаркт. Тяжёлый. В реанимации. Врачи борются.
Лера рухнула на стул. Антон сел рядом, обнял.
— Я с тобой.
Они сидели так до вечера. Врачи выходили, что-то говорили, но Лера не слышала. Она смотрела на дверь реанимации и молилась. Впервые в жизни — по-настоящему молилась.
Поздно ночью вышел главврач:
— Кризис миновал. Будет жить. Но теперь — покой полный. Никаких нагрузок, никаких волнений. Иначе — не вытащим.
Лера разрыдалась. Антон обнимал её, гладил по голове.
— Слышишь? Жив. Всё хорошо.
— Спасибо, — шептала она. — Спасибо, что ты рядом.
— Всегда.
Отец пробыл в больнице две недели. Лера почти не отходила от него, Антон привозил еду, менялся с ней, чтобы она могла поспать. Вместе они встречали его выписку, вместе везли домой.
Олег Петрович смотрел на них и молчал. Но в глазах у него было что-то тёплое.
— Спасибо, — сказал он Антону, когда они уже собрались уходить. — За дочь. За то, что был рядом.
— Она моя жена, — просто ответил Антон. — Это моя работа.
— Хорошая работа, — отец улыбнулся. — Продолжай в том же духе.
Лера смотрела на них и чувствовала, как внутри тает последний лёд. Муж и отец — два главных мужчины в её жизни — наконец-то нашли общий язык. Пусть не сразу, пусть через боль и кровь, но нашли.
Вечером, когда они вернулись домой, Лера долго стояла на балконе, глядя на звёзды. Антон подошёл, обнял сзади.
— О чём думаешь?
— О жизни. О том, как странно она устроена.
— Странно?
— Ну, посмотри: год назад я тебя ненавидела. Хотела умереть, лишь бы не быть с тобой. А сейчас… сейчас я не представляю жизни без тебя.
— Это называется любовь, — улыбнулся Антон.
— Любовь, — повторила Лера. — Странная штука.
— Самая лучшая штука на свете.
Он повернул её к себе, поцеловал. И Лера поняла: это её место. Её дом. Её человек.
Несмотря ни на что.
***
Прошёл ещё месяц. Жизнь вошла в спокойное русло. Лера работала, Антон занимался бизнесом, по выходным они ездили к отцу или принимали гостей. Вика приезжала с новым парнем — симпатичным программистом, который смотрел на неё влюблёнными глазами.
— Смотри, — шепнула Лера. — Кажется, твой.
— Посмотрим, — отмахнулась Вика, но щёки у неё порозовели.
Всё было хорошо. Даже слишком хорошо.
Однажды утром Лера проснулась и поняла, что её тошнит. Она еле добежала до ванной. Антон проснулся от шума, зашёл, встревоженный:
— Что случилось?
— Не знаю, — Лера умылась холодной водой. — Наверное, съела что-то.
— Может, врача?
— Не надо, само пройдёт.
Но тошнота повторялась каждый день. И через неделю Лера поняла. Купила тест, сделала — две полоски.
Она сидела на краю ванны и смотрела на тест, не веря своим глазам. Ребёнок. У неё будет ребёнок. От Антона.
— Лера? — раздался голос за дверью. — Ты там долго?
Она открыла дверь. Антон стоял в коридоре, взъерошенный, в пижаме.
— Что случилось? Ты бледная.
Она протянула ему тест:
— Смотри.
Он взял, посмотрел, потом перевёл взгляд на неё. И лицо его медленно расплылось в улыбке — такой счастливой, какой Лера никогда не видела.
— Ты серьёзно? — прошептал он. — Мы… у нас…
— У нас будет ребёнок, — кивнула Лера.
Он подхватил её на руки, закружил по коридору:
— Я стану отцом! Слышишь? Я стану отцом!
— Тише, с ума сошёл! — смеялась Лера. — Уронишь!
— Ни за что! — Он опустил её, прижал к себе. — Лера, спасибо. Спасибо тебе за всё.
— Это тебе спасибо, — прошептала она. — За то, что не сдался. За то, что боролся. За то, что любишь.
Они стояли обнявшись, и у обоих текли слёзы. Слёзы счастья.
Вечером позвонили отцу. Олег Петрович долго молчал, потом сказал:
— Дожил. Я теперь дед. Спасибо, дочка.
— За что, пап?
— За жизнь. За то, что ты есть. За внука или внучку.
— Мы ещё не знаем.
— Неважно. Главное — здоровенький.
Они поговорили ещё немного, и Лера положила трубку. Антон сидел рядом, гладил её по животу, хотя там ещё ничего не было заметно.
— Как назовём? — Спросил он.
— Если мальчик — в честь твоего отца?
Антон замер:
— Ты серьёзно?
— А почему нет? Он был твоим отцом. И я не хочу, чтобы ты ненавидел его память.
— Я не ненавижу. Я просто… он сделал столько плохого.
— Он сделал. Но он дал жизнь тебе. А ты дал жизнь этому ребёнку. Значит, что-то в этом есть.
Антон обнял её:
— Ты удивительная. Ты знаешь?
— Знаю, — улыбнулась Лера. — Но тебе приятно слышать.
Они заснули, обнявшись, и этой ночью Лере снилась мама. Она улыбалась и гладила её по голове. И Лера знала — она одобряет.
***
Беременность протекала легко. Лера почти не чувствовала токсикоза, только иногда тянуло на солёное. Антон баловал её, привозил деликатесы, водил к лучшим врачам. На УЗИ узнали, что будет мальчик.
— Сын, — повторял Антон. — У меня будет сын.
Он светился от счастья. Даже на работе стал мягче, спокойнее. Партнёры удивлялись — куда делся прежний жёсткий переговорщик? А он просто стал другим. Потому что любил. Потому что ждал ребёнка.
Лера ходила на курсы для беременных, много читала, готовилась. Вика обещала стать крёстной, отец — учить внука всему, что умеет.
— Ты представляешь? — Смеялась Лера. — У него будет три няньки: дед, бабка (в смысле я) и крёстная-егоза.
— И папа, — добавлял Антон. — Самый лучший папа на свете.
— Самый лучший, — соглашалась Лера.
На седьмом месяце случилось то, чего никто не ждал. Позвонила Елена Сергеевна.
— Антон, я приехала, — сказала она сухо. — Хочу увидеть внука.
Антон посмотрел на Леру:
— Мама приехала.
— Я поняла. — Лера вздохнула. — Ладно, пусть приезжает.
— Ты уверена?
— Она бабушка. Имеет право.
Елена Сергеевна приехала на следующий день. Выглядела она постаревшей, осунувшейся — видимо, Москва не приняла её так радушно, как она надеялась.
— Здравствуй, Валерия, — сказала она, входя. — Ты хорошо выглядишь.
— Спасибо. — Лера сдержанно улыбнулась. — Проходите, чай будете?
— Буду.
Они сидели на кухне, пили чай, говорили о погоде. Елена Сергеевна смотрела на живот Леры с непонятным выражением — смесь зависти и нежности.
— Мальчик? — Спросила она.
— Мальчик.
— Хорошо. Воронцовы всегда рожали мальчиков.
— Не всегда, — вмешался Антон. — У деда были сёстры.
— Это не считается.
Лера слушала эту перепалку и вдруг поняла: свекровь просто боится. Боится быть ненужной. Боится, что её вычеркнут из жизни внука.
— Елена Сергеевна, — сказала она мягко. — Вы будете бабушкой. Если захотите.
Свекровь подняла на неё удивлённые глаза:
— Ты пустишь меня к ребёнку?
— Это Ваш внук. Конечно, пущу.
Елена Сергеевна долго молчала, потом кивнула:
— Спасибо. Я… я не ожидала.
— А чего Вы ожидали?
— Что ты меня выгонишь. Что будешь мстить за всё.
— Я устала мстить, — честно сказала Лера. — Я хочу жить мирно. Ради сына.
Антон смотрел на них и улыбался. Две главные женщины его жизни наконец-то нашли общий язык.
Вечером, когда Елена Сергеевна ушла в свою комнату, он обнял Леру:
— Ты волшебница. Как ты это делаешь?
— Что?
— Превращаешь врагов в друзей.
— Я не превращаю. Я просто не хочу вражды. Она выматывает.
— Ты мудрая.
— Я уставшая беременная женщина, — засмеялась Лера. — И хочу спать.
— Идём, уложу.
Он уложил её, поцеловал и долго сидел рядом, глядя, как она засыпает. И думал о том, как ему повезло. О том, что он чуть не потерял её. О том, что никогда больше не допустит ошибок.
***
Роды начались неожиданно, на две недели раньше срока. Лера проснулась ночью от боли, толкнула Антона:
— Кажется, началось.
Он вскочил мгновенно:
— Как началось? Скорую вызываю!
— Вызывай. И не паникуй.
Но он паниковал. Пока ехала скорая, он метался по комнате, собирал сумку, хотя всё было собрано давно. В роддом его не пустили, и он сидел в коридоре, слушая крики и молясь всем богам, которых знал.
Через шесть часов ему сказали: мальчик, три двести, здоров.
Он плакал. Впервые за много лет — плакал от счастья.
Когда Леру с малышом перевели в палату, он вошёл и замер. Она лежала уставшая, но счастливая, а рядом, в крошечной кроватке, сопел комочек счастья.
— Ну, знакомься, — прошептала Лера. — Это твой сын.
Антон подошёл, взял крошечную ручку в свою большую ладонь:
— Здравствуй, сынок. Я твой папа. Я тебя очень люблю.
Малыш открыл глаза — тёмные, как у отца — и посмотрел на него. И в этом взгляде было всё будущее.
— Как назовём? — спросил Антон.
— Думаю, Серёжа. В честь твоего папы.
— Серёжа, — повторил Антон. — Сергей Антонович Воронцов. Хорошо звучит.
— Хорошо.
Они сидели втроём, и это было самое большое счастье в их жизни.
Потом пришли гости — отец Леры, Вика, даже Елена Сергеевна приехала. Все смотрели на малыша, ахали, дарили подарки.
— Вылитый Антон, — сказала свекровь. — Такие же глаза.
— И мой нос, — улыбнулась Лера.
— Нос у него пока не совсем ясно, чей, — вмешался Олег Петрович. — Вот подрастёт — увидим.
Все засмеялись. И в этом смехе было столько тепла, что Лера почувствовала: всё будет хорошо. Наконец-то всё будет хорошо.
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)