— Я не могу, — прошептала Лера, и эти два слова прозвучали как приговор.
Зеркало в тяжелой позолоченной раме отражало не невесту — оно отражало утопленницу. Кружевное платье, стоившее как подержанный автомобиль, висело на ней мешком, хотя его шили по индивидуальным меркам и трижды подгоняли. Фата, расшитая мелкими жемчужинами, сползала с прически, и Лера не поправляла ее. Она смотрела на свои глаза — красные, опухшие, чужие — и не узнавала себя.
— Прекрати, — раздался за спиной голос Вики, подруги детства, которая держалась из последних сил, чтобы не разреветься самой. — У тебя тушь потечет. Тебе сейчас выходить.
— Я не могу, — повторила Лера громче. Голос сорвался на хрип.
Вика шагнула вперед, взяла ее за плечи, развернула к себе. Маленькая, юркая, с вечно растрепанными рыжими кудрями, она сейчас пыталась выглядеть строгой и взрослой, но это плохо удавалось. У нее самой тряслись губы.
— Послушай меня, — зашипела Вика, встряхивая подругу. — Там битком зал. Там люди, которые принесли подарки. Там жених, который… ну, какой есть. Ты хочешь опозориться перед всеми?
— Я хочу умереть, — ровно сказала Лера.
И это не было театральным заявлением. Это было констатацией факта. Потому что та Лера, которая существовала еще месяц назад — дочка владельца крупнейшей в области машиностроительной корпорации, избалованная, гордая, счастливая, — та Лера действительно умерла. А та, что стояла сейчас перед зеркалом в комнате невесты загса, была просто куклой, которую нарядили и скоро выведут на публику.
— Глупости не говори, — Вика с силой сжала ее плечи, оставляя пальцы на нежной ткани платья. — Хочешь, я скажу, что тебе плохо? Уведу черным ходом?
Лера подняла на нее глаза. В них мелькнуло что-то живое — благодарность. Всего на секунду.
— Нельзя, — выдохнула она.
— Почему? — Вика не понимала. Она правда не понимала. Для нее эта свадьба была ошибкой с самого начала. Антон — старше на десять лет, холодный, расчетливый, с репутацией человека, который умеет делать деньги из воздуха и чужих слез. Вика говорила: «Лерка, ты с ума сошла? Твой отец его ненавидит! Вы же всегда были по разные стороны баррикад!» А Лера молчала. Лера просто готовила свадьбу.
— Потому что нельзя, Вика, — Лера выдохнула и отвернулась к зеркалу. — Просто поверь: нельзя.
В дверь постучали. Коротко, требовательно.
— Валерия, выходите, — голос администраторши, приторно-сладкий, как дешевый ликер. — Гости ждут. Жених волнуется.
«Жених волнуется», — мысленно повторила Лера. Интересно, о чем волнуется Антон? О том, что план мог пойти не так? О том, что она все-таки сбежит? Или о том, что его люди уже подъехали к дому отца и ждут только сигнала?
Последняя мысль ударила под дых. Лера схватилась за край туалетного столика, едва не опрокинув флакон с духами — подарок Антона, «Шанель», конечно, куда же без классики. Духи пахли богатством и тюрьмой.
— Выхожу, — сказала она твердо, сама удивляясь своему голосу.
Вика смотрела на нее с ужасом.
— Лера, что с тобой происходит? Ты сама не своя уже месяц. Ты плачешь каждую ночь. Ты… ты посмотри на себя! Ты не невеста, ты смертница!
— Я в порядке, — отрезала Лера и поправила фату. Руки дрожали, но она справилась. — Помолчи, ладно? Просто помолчи.
Она выпрямилась, расправила плечи. Кружево зашуршало, жемчуг на фате тихо звякнул. Взгляд в зеркало — последний взгляд на ту, кем она была. Прощай, Лера. Здравствуй, госпожа Воронцова.
Дверь открылась.
Коридор загса был похож на все загсы мира — казенный, с золотистыми обоями и пластиковыми цветами в напольных вазах. Но сейчас он казался Лере дорогой на эшафот. Она шла, и каблуки туфель (итальянские, белые, неудобные) цокали по кафелю, отсчитывая секунды до конца жизни.
В зале играл Мендельсон.
Это было невыносимо пошло. Лера всегда представляла свою свадьбу иначе — может быть, джаз, может быть, просто тихая роспись на природе. Но Антон решил иначе. Антон решил, что все должно быть «как у людей». Антон вообще много чего решал в последнее время.
Она вошла под руку с Викой — отец не пришел, отец даже не знал, и это было самым страшным. Она шла между рядами гостей и видела улыбки, которые ничего не значили. Партнеры Антона по бизнесу с женами, накачанными силиконом. Какие-то дальние родственники со стороны жениха, которых она видела впервые. Мать Антона — высокая, сухая женщина с идеальной осанкой и глазами, как у ящерицы. Она сидела в первом ряду и смотрела на невестку с выражением, которое трудно было назвать теплым. Скорее оценивающим: «Ну-ну, посмотрим, долго ли ты продержишься, девочка».
А в конце этого пути стоял Антон.
Он был хорош собой — Лера не могла этого отрицать даже сейчас, когда ненавидела его всеми фибрами души. Высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица и глазами такого темно-серого цвета, что они казались почти черными. Смокинг сидел на нем идеально — дорогой костюм, сшитый на заказ в Москве. Он улыбался, но улыбка не касалась глаз.
Лера подошла к нему, и Вика передала ее руку в руку жениха. Ладонь Антона была сухой и горячей. Он сжал ее пальцы с силой, которая должна была означать нежность, но означала только одно: «Ты никуда не денешься».
— Ты прекрасна, — сказал он тихо, почти не разжимая губ.
Лера молчала. Она смотрела на дверь зала — единственный путь к спасению. За дверью был коридор. За коридором — улица. За улицей — свобода. И смерть отца, если она выбежит.
— Валерия, вы согласны?
Голос регистраторши врезался в сознание, как скальпель. Лера вздрогнула. Оказывается, она пропустила половину церемонии. Антон уже надел ей кольцо — холодный платиновый ободок с бриллиантом, который царапал палец изнутри.
— Я… — она запнулась.
В зале повисла тишина. Кто-то кашлянул. Мать Антона поджала губы. Сам Антон смотрел на нее в упор, и в его взгляде мелькнуло что-то опасное. Предупреждение.
— Я согласна, — выдохнула Лера.
Регистраторша просияла профессиональной улыбкой:
— Обменяйтесь кольцами!
Антон протянул ей второе кольцо — его, массивное, мужское. Лера взяла его и надела ему на палец. Руки у нее тряслись так, что она едва не уронила драгоценный металл на пол.
— Теперь вы можете поцеловать невесту!
Антон шагнул к ней, взял ее лицо в ладони. Его губы коснулись ее губ — сухие, уверенные, собственнические. Лера зажмурилась и представила, что это не он. Что это кто-то другой. Что она в другом месте.
Поцелуй длился вечность.
Когда он отстранился, в глазах Леры стояли слезы. Она пыталась их сдержать, но одна предательски скатилась по щеке, оставляя мокрый след на тональном креме.
— Слезы счастья, — громко прокомментировала регистраторша. — Какая трогательная невеста!
Гости зааплодировали. Мать Антона не хлопала. Она смотрела на Леру с ледяным презрением, и Лера вдруг поняла: эта женщина знает. Или догадывается. Или просто ненавидит любую, кто посмел занять место рядом с ее сыном.
— Ну, здравствуй, жена, — тихо сказал Антон, беря ее под локоть. — Теперь ты моя.
Лера подняла на него глаза. В них была такая ненависть, что он должен был бы отшатнуться. Но он только усмехнулся.
— Не смотри на меня так, — сказал он почти ласково. — Ты сама этого хотела.
— Я? — Выдохнула она.
— Ты согласилась, — он пожал плечами. — Сама. Никто не приставлял пистолет к виску.
Лера хотела закричать: «Ты приставлял! Ты и твои люди! Ты сказал, что убьешь отца, если я не выйду за тебя!» Но она не могла. Рядом были люди. А за людьми — микрофоны, которые могли записать лишнее.
Она промолчала.
Банкетный зал находился в том же здании — видимо, загс совмещал функции с рестораном, чтобы молодоженам не пришлось далеко ехать. Помещение было выдержано в бордово-золотых тонах, которые должны были создавать ощущение роскоши, но создавали только ощущение душного бархатного гроба.
Столы ломились от еды. Осетры, запеченные целиком, ведра с икрой, горы мяса, фрукты, которые Лера видела только в глянцевых журналах. Антон не экономил — он хотел показать всем, какой он щедрый и успешный. Лера сидела во главе стола, рядом с новоиспеченным мужем, и механически улыбалась гостям, которые подходили с поздравлениями.
— Горько! — Заорал какой-то толстый дядька с бокалом коньяка.
— Горько! — Подхватили остальные.
Антон повернулся к ней, и Лера поняла, что придется целоваться. Опять. Она закрыла глаза и позволила этому случиться. Главное — не думать. Главное — представить, что это сон. Страшный, долгий сон, который когда-нибудь закончится.
Когда она открыла глаза, за соседним столиком она увидела Вику. Подруга сидела с таким лицом, будто ее сейчас стошнит. Лера попыталась улыбнуться ей, но улыбка вышла жалкой.
Вика поднялась и подошла к ним.
— Можно тебя на минутку? — Сросила она, глядя на Антона с вызовом.
Антон лениво повел бровью:
— Зачем? Секреты от мужа?
— Женские дела, — отрезала Вика. — Тебе это будет неинтересно.
Антон усмехнулся и махнул рукой — иди. Он явно не воспринимал рыжую девчонку всерьез.
Вика утащила Леру в коридор, подальше от шума и музыки. Там было прохладно, пахло сигаретами и казенной чистотой.
— Ты можешь мне объяснить, что происходит? — Зашипела Вика, вцепившись в ее руку. — Ты выходишь замуж за мужика, которого ненавидит твой отец! Ты плачешь на собственной свадьбе! Ты… Лера, у тебя проблемы? Тебя заставляют?
— Нет, — слишком быстро ответила Лера. — Никто меня не заставляет.
— Врешь, — Вика прищурилась. — Я тебя с детства знаю. Ты врешь, когда отводишь глаза.
Лера отвела глаза.
— Послушай, — она собралась с мыслями. — Я не могу тебе всего рассказать. Просто поверь: так надо. Это единственный способ.
— Способ чего? — Не отставала Вика.
— Способ спасти… — Лера осеклась. Чуть не сказала «отца». — Способ сделать всех счастливыми.
— Счастливыми? — Вика фыркнула. — Ты себя со стороны видела? Ты как зомби! Он тебя бьет, что ли?
— Нет! — Лера почти выкрикнула это. — Он меня пальцем не тронул. И не тронет.
— Откуда такая уверенность?
Лера промолчала. Откуда? Потому что ему нужна не она. Ему нужен ее отец. Ему нужно сломать старика, забрать заводы, уничтожить конкурента. А она — просто инструмент. Разве бьют инструменты? Инструменты берегут. Пока они нужны.
— Лера, — Вика вдруг обняла ее, прижалась к кружевному плечу. — Я боюсь за тебя. Если что — звони в любое время. Я приеду, поняла? Даже ночью. Я этих воронцовских с детства не перевариваю. Скользкий он, как рыба. И мать его — вообще змея.
— Спасибо, — Лера обняла подругу в ответ. И впервые за день почувствовала что-то, кроме ледяной пустоты внутри. — Ты иди.
— А ты?
— Я сейчас приду. Поправлю макияж.
Вика ушла, бросив напоследок тревожный взгляд. Лера осталась одна в пустом коридоре. Она прислонилась спиной к стене, закрыла глаза и попыталась дышать ровно. Не получалось. Сердце колотилось где-то в горле, мешая глотать.
Мысли возвращались к тому вечеру, когда все началось.
***
Месяц назад.
Она вернулась домой поздно — засиделась в институтской лаборатории, писала курсовую. Отец уже был дома, что случалось редко — обычно он пропадал на заводе до ночи. Но в этот раз он сидел в гостиной с таким лицом, что Лера сразу поняла: случилось что-то страшное.
— Папа? — Она подошла ближе. — Что с тобой?
Олег Петрович поднял на нее глаза. Он выглядел постаревшим лет на десять. Лицо серое, под глазами мешки, руки дрожат.
— Лера, — сказал он глухо. — У нас проблемы.
— Какие?
— Садись.
Она села в кресло напротив и приготовилась слушать.
— Ты знаешь Антона Воронцова? — Спросил отец.
Лера поморщилась. Конечно, она знала. Молодой, наглый, поднявшийся на непонятно чем. Говорили, что в девяностые его отец был бандитом, потом легализовался, но осадок остался. Сам Антон вел бизнес жестко, с конкурентами не церемонился. Их с отцом пути пересекались несколько раз, и каждый раз это заканчивалось скандалом.
— Знаю, — осторожно ответила Лера. — А что?
— Он хочет наш завод.
Лера фыркнула:
— Мало ли кто чего хочет. У нас завод не резиновый.
— Он не хочет купить, — отец помолчал. — Он хочет отжать. И у него есть способы.
— Какие способы?
— Криминальные, Лера. — Олег Петрович встал и подошел к окну. Город внизу горел огнями, но он смотрел не на огни, а в темноту. — Мне звонили сегодня. Сказали: или продаешь за копейки, или…
— Или что? — Лера тоже встала.
— Или у тебя не будет дочери.
В комнате повисла тишина. Лера слышала, как гудит холодильник на кухне, как тикают часы на камине, как стучит ее собственное сердце.
— Это угроза? — Спросила она, хотя ответ был очевиден.
— Это не просто угроза, — отец повернулся к ней. — У них серьезные люди. Я знаю эту бригаду. Они не шутят. Я могу нанять охрану, могу сам ходить с оружием, но ты… ты в институте, ты одна, ты беззащитна.
— Пап, я не боюсь.
— А я боюсь. — Он подошел к ней и взял за плечи. — Я боюсь за тебя каждую минуту. Я не переживу, если с тобой что-то случится.
Лера обняла его, уткнулась носом в плечо. От отца пахло одеколоном и табаком — он бросил курить пять лет назад, но сейчас, видимо, сорвался.
— Что будем делать? — спросила она.
— Я думаю, — отец вздохнул. — Может, отправить тебя за границу на время? Пока я разберусь…
— Я никуда не поеду! — отрезала Лера. — Я с тобой.
— Глупая, — он погладил ее по голове, как в детстве. — Ты ничего не сможешь сделать. Ты только мишень.
Тогда она не знала, что сможет. Что уже через неделю сама придет к Антону и предложит сделку.
***
— Валерия Олеговна, — раздался голос за спиной.
Лера вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стояла мать Антона — Елена Сергеевна. Женщина была одета в темно-синее платье с глухим воротом, на шее — нитка жемчуга, на пальце — массивное кольцо с рубином. Она смотрела на невестку с выражением, которое трудно было назвать дружелюбным.
— Вы простудитесь, — сказала Елена Сергеевна тоном, каким делают замечание провинившимся горничным. — В коридоре сквозняк.
— Я сейчас зайду, — Лера попыталась улыбнуться. — Воздухом дышу.
— Воздухом, — повторила Елена Сергеевна и усмехнулась. — Вы, Валерия, должны понимать: теперь Вы - член нашей семьи. От вашего поведения зависит репутация сына. Я надеюсь, вы не опозорите его перед гостями?
У Леры перехватило дыхание. Она хотела ответить резко, хотела сказать, что её семья ничем не хуже, что её отец честный человек, а не бандит, как покойный папаша Антона. Но она вспомнила, зачем она здесь. Вспомнила угрозы. Вспомнила отца, который сейчас, наверное, сидит дома и думает, что дочь предала его.
— Я постараюсь, — выдавила она.
— Постарайтесь, — Елена Сергеевна развернулась и ушла, цокая каблуками по кафелю.
Лера смотрела ей вслед и думала: как можно быть такой холодной? Такой чужой? Она только что вышла замуж за её сына, а эта женщина смотрит на неё как на нашкодившую кошку. Что же будет дальше?
В зале гремела музыка — какой-то современный поп, который Лера терпеть не могла. Гости танцевали, пили, ели. Кто-то уже захмелел и громко требовал продолжения банкета. Антон сидел во главе стола и разговаривал с какими-то мужчинами в дорогих костюмах. Увидев Леру, он поманил её пальцем.
Она подошла.
— Знакомься, — сказал Антон, указывая на лысого толстяка с золотой цепью на шее. — Это Степан, мой партнер. Степан, это моя жена.
— Красивая у тебя жена, Воронцов, — осклабился Степан, протягивая Лере руку. Ладонь у него была влажная и липкая. — Береги такую.
— Буду, — коротко ответил Антон.
Лера присела на краешек стула. Ей не хотелось есть, не хотелось пить, не хотелось ни с кем разговаривать. Она хотела только одного: чтобы этот день закончился. Чтобы она могла закрыться в комнате, зарыться лицом в подушку и выплакать все слезы, которые копились месяц.
Но день не заканчивался. Гости требовали тостов, конкурсов, танцев. Кто-то придумал похищать туфельку невесты, кто-то — заставлял молодых есть каравай. Лера делала все механически, как заводная кукла. Улыбалась, когда надо было улыбаться. Целовалась, когда кричали «Горько». Даже танцевала с Антоном медленный танец, чувствуя его руку на своей талии как кандалы.
— Ты отлично держишься, — сказал он ей на ухо во время танца. — Я думал, будет хуже.
— Рада, что не разочаровала, — ответила Лера, глядя в сторону.
— Не злись, — он притянул её ближе. — Все будет хорошо. Ты привыкнешь.
— К чему? — спросила она. — К тому, что ты разрушил мою жизнь?
— Я дал тебе новую жизнь, — поправил он. — Богатую, безопасную. Твой отец не мог тебе такого дать.
— Мой отец дал мне любовь, — выдохнула Лера. — Этого ты никогда не поймешь.
Антон промолчал. Они танцевали в тишине, окруженные десятками людей, но Лера никогда еще не чувствовала себя такой одинокой.
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)