Предыдущая часть:
Мужчины нехотя поднялись, а Катя села за стол. Родственники молча наблюдали, как она ест. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь стуком вилки о тарелку.
— Спасибо, наелась, — наконец сказала Катя, с облегчением откидываясь на спинку стула. — А то теперь неизвестно, когда удастся нормально поесть.
Семья переглянулась.
— Это почему же? — не выдержала мать. — У тебя же деньги есть, да и работа никуда не делась. Тебе ли на жизнь жаловаться?
— А нет больше денег, — Катя тяжело вздохнула. — Все мои денежки — тю-тю. И работы тоже нет.
— Погоди, а с работой что? — недоверчиво спросил Дмитрий.
— Уволилась я, — Катя повернулась к брату. — Получила выигрыш и решила хоть раз в жизни отдохнуть по-человечески. Я таких денег даже на картинке не видела, а тут... Ну и понеслось.
— Ты что, все деньги прокутила? — Василиса уставилась на сестру злым, колючим взглядом.
— Ага, — всхлипнула Екатерина, шмыгнув носом. — И зачем я только в казино попёрлась? Решила удачу дальше пытать. Думала, раз повезло один раз, значит, и второй повезёт. Ну и... — она жалобно развела руками, — очнулась, когда почти всё спустила. На остаток купила себе комнату в коммуналке, потому что жить-то негде. Хозяйка, когда узнала про выигрыш, такую цену заломила за аренду, что пришлось съехать. Так что нет у меня больше ничего. Не принесли мне счастья халявные деньги.
Девушка демонстративно закрыла лицо ладонями, изображая рыдания. Родственники сидели с открытыми ртами, не в силах вымолвить ни слова. В комнате повисла тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь театральными всхлипами Екатерины.
— Ну и шут с ними, с деньгами, — неожиданно скрипучий голос Анны Степановны разрезал тишину.
Все вздрогнули и обернулись. Катя удивлённо посмотрела на бабушку.
— Не жили богато — и нечего начинать, — продолжила старушка, глядя куда-то в сторону. — Спасибо хоть обо мне не забыла, внученька. За коляску спасибо, а больше ничего и не надо.
Но остальных родственников будто прорвало. Они заговорили, перебивая друг друга, и с каждым словом голоса становились всё громче и злее.
— Как это не надо? — взвизгнула Зинаида Ивановна, багровея. — Ты, мама, только за себя говори! — Она резко повернулась к дочери, глаза её горели негодованием. — А ты что натворила, я тебя спрашиваю? По какому праву ты наши деньги спустила?
— Катька, ты что, совсем рехнулась? — заорал Дмитрий, вскакивая со стула. — Это же мой билет был! Я его купил! Ты понимаешь, что ты сделала? Ты вообще ни о ком не думаешь! Ты мне теперь обязана компенсировать всё до копейки! Я уже договор на квартиру подписал, залог отдал, ждал, когда ты приедешь! — Он сжал кулаки, с трудом сдерживаясь. — И что мне теперь прикажешь делать? Я бабушкину квартиру продал! Думали, добавим твои деньги и купим нормальную. А теперь мы с Ольгой и детьми у родителей угла не найдём! Да тебя убить за такое мало!
— Дима, погоди ты со своей квартирой! — перебила его Зинаида Ивановна, хватая сына за рукав. — Ничего с тобой не случится, заработаешь, руки есть! — Она снова набросилась на дочь: — А мы с отцом? Отец свою машину продал — мы же новую не купим на эти деньги! И бригаду наняли крышу на даче ремонтировать! Чем мы теперь с ними расплачиваться будем? — Она схватилась за голову. — Боже мой, что же с нами будет?
— Я теперь без телефона останусь! — пискнула Василиса, надувая губы. — Вы обещали мне новый купить! Я уже всем подругам рассказала!
— Заткнись, дура! — рявкнули на неё мать с братом одновременно.
— При чём тут твой телефон? — простонала Зинаида Ивановна, закатывая глаза. — Мы вообще всего лишились! Ты, Катька, хоть головой своей думала, когда в казино играть шла? Где твоя башка была?
— Мне эти деньги, — Дмитрий провёл ребром ладони по горлу, приближаясь к сестре, — вот так нужны были, понимаешь? Ты меня без ножа зарезала! Гадина ты, Катька, вот ты кто!
— Меня же теперь все засмеют! — снова влезла Василиса, готовая разреветься. — Я тебя никогда не прощу!
Екатерина сидела невозмутимо, спокойно глядя на разбушевавшихся родственников. Крики становились всё громче, в ход пошли откровенные ругательства, которых она раньше от них не слышала. Даже молчавший до этого отец не выдержал.
— Ты неблагодарная дочь, — пробасил Пётр Сергеевич, исподлобья глядя на неё. — Отцу на машину денег пожалела, а в казино спустила всё! Это где же такое видано? Ты пьяная была, что ли? — Он повысил голос: — Чего глаза вытаращила? Совесть не гложет? Дрянь! Выкормили на свою голову! Всех нас лишила! И кто ты после этого? Потаскуха последняя!
Видимо, исчерпав запас ругательств и просто выдохшись, родственники замолчали. В наступившей тишине Екатерина медленно встала и, не говоря ни слова, направилась к выходу.
— Ты куда это пошла? — мать больно схватила её за руку. — А ну стой! Надо решить, когда ты уходишь. Будешь ответ перед семьёй держать! Мы тебе ещё не всё сказали!
— А какая мне теперь разница? — Екатерина резко вырвала руку. — Денег нет, слышать вашу ругань мне надоело. — Она обернулась к сестре, которая надуто сопела в углу. — Вася, телефон я тебе купила. Не такой дорогой, как ты хотела, но хороший. На тумбочке оставлю. Хочешь — пользуйся.
Она вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
На лестничной клетке Катя остановилась у окна и прижалась лбом к холодному стеклу. Её трясло, но слёз не было. Мысли пульсировали в голове, как набат: «За что они так со мной? Это же не их деньги. Почему они все набросились, будто я обязана была им их отдать? Ведь это нечестно. Я их выиграла. Мой билет оказался счастливым. Я бы никогда не стала ничего выпрашивать, если бы кто-то другой выиграл. А они накинулись на меня, как ястребы на добычу. Как же это противно».
Она болезненно поморщилась, вспоминая перекошенные злобой лица близких людей, их оскорбительные слова. Крепко обхватив себя руками, постаралась успокоиться, делая глубокие вдохи.
«Так, мне нельзя раскисать. Это всего лишь слова. Я сейчас уйду отсюда и всё забуду. Мне нужно быть в форме. Вечером встреча с риелтором. Я должна выглядеть уверенной и сильной. Никому не обязательно знать о моих проблемах. Хватит лить слёзы. Нужно думать только о сделке. Через несколько часов у меня будет свой дом. Я никому ничего не должна. Я смогу начать новую жизнь. И в ней не будет места слезам».
Она медленно вышла на улицу, села в машину. Посидела с минуту, приходя в себя, затем завела мотор и тронулась с места.
Автомобиль остановился рядом с небольшим, но красивым домом. Катя распахнула калитку и неторопливо пошла по дорожке, вымощенной плиткой. Её уже ждали. Как только она поднялась на крыльцо, дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина с широкой улыбкой.
— Екатерина Петровна, проходите, пожалуйста! — пригласил он, жестом указывая внутрь. — Все документы уже готовы, вам остаётся только поставить подпись.
— Отлично. Давайте поскорее покончим с формальностями, — ответила Катя, проходя в просторную гостиную. — Мне не терпится заселиться.
За круглым столом уже сидел нотариус. При виде вошедшей он приветливо кивнул и разложил перед ней бумаги.
— Вот документы на дом, — сказал он, указывая на стопку. — А это, как вы и просили, документы на две квартиры: одну двухкомнатную и одну однокомнатную.
Катя быстро пробежала глазами по страницам, проверяя цифры и формулировки. Она заранее решила не тратить весь выигрыш сразу — взяла ипотеку на часть квартир, чтобы сохранить деньги на счету и иметь возможность возвращать проценты.
— Разрешите вопрос, — нотариус внимательно посмотрел на неё поверх очков. — Зачем вам ещё одна квартира в ипотеку? Куда вам столько недвижимости? Вы, молодая женщина, не боитесь брать на себя такую ответственность?
— Двушку я брала для брата, — медленно проговорила Катя, не отрывая взгляда от бумаг. — Правда, в ипотеку. А однокомнатную собиралась сдавать. Этими деньгами можно было бы гасить ипотеку, но... я передумала.
— Передумали? — с интересом переспросил нотариус.
— Передумала, — сухо ответила Катя, ставя подпись. — Как оказалось, мой брат не нуждается в моей помощи. Я позже решу, что делать с этой недвижимостью.
— Что ж, недвижимость — это всегда хорошее вложение, — заметил нотариус, принимая подписанные документы.
— Вы правы.
— Возможно, вашему брату когда-нибудь снова потребуется ваша помощь, — добавил он, чуть улыбнувшись. — Родственники на то и существуют, чтобы тратить деньги.
Катя быстро взглянула на него, но промолчала. «Незачем посторонним знать, почему я изменила решение. Они всё равно не поймут. Если бы Дмитрий повёл себя иначе, если бы мать не потребовала денег на обучение Васи, если бы, если бы, если бы... — мысли вихрем проносились в голове, пока она просматривала оставшиеся бумаги. — А ведь у меня на счету ещё остались деньги. Хватило бы и на машину для отца, и на ремонт крыши на даче. Но делиться с ними совсем не хочется. Почему я раньше принимала их равнодушие как должное? Почему я должна была уйти в никуда? Диме сразу отдали бабушкину квартиру. А он оказался способен только на то, чтобы завести семью, а проблемы его решают родители. Из-за Васи меня просто вышвырнули из дома. Разве родители не должны любить своих детей одинаково? Я бы со своими никогда так не поступила. Зато, когда я выиграла, все сразу вспомнили обо мне. Вернее, вспомнили, что я всем должна. Да, я благодарна, что вырастили, но я сама себя сделала. Я бы обязательно поделилась с ними этим чёртовым выигрышем. Мне ничего для них не жаль. Но не теперь. Раз судьба дала мне шанс, я хочу круто изменить свою жизнь. И я это сделаю. Я уже не та Екатерина, которой можно помыкать. Хватит позволять всем, кому не лень, пользоваться моей добротой. Я прекрасно проживу одна. Впрочем, я и так уже давно одна».
Екатерина быстро поставила подписи на всех документах, даже не вчитываясь в каждую строчку — доверие к нотариусу и риелтору было абсолютным. Когда они ушли, девушка осталась одна в пустом доме и первым делом отправилась осматривать комнаты. Она задержалась перед огромным зеркалом в полный рост, висевшим в прихожей. Из отражения на неё смотрела незнакомка: длинные волосы небрежно лежали на плечах, неумело нанесённый макияж делал лицо каким-то блёклым, а в глазах застыла усталость. Давно купленный плащ на локтях протёрся до блеска, туфли потеряли форму и выглядели стоптанными.
— Господи, — прошептала она, вглядываясь в своё лицо. — Почему я раньше этого не замечала? Как я вообще до такого докатилась?
Она отошла на шаг, критически оглядывая себя с головы до ног, и вдруг твёрдо произнесла вслух:
— Я должна измениться. У меня теперь есть деньги, чтобы наконец-то посетить нормальный косметический салон. И причёску надо сменить. — Она коснулась рукой волос. — Почему я всё время хожу с длинными? Да потому что за ними проще ухаживать, некогда было собой заниматься. — Она вздохнула и вдруг улыбнулась: — А сейчас я хочу есть!
Настроение резко переключилось, и Катя закружилась по просторной гостиной в каком-то спонтанном, детском танце. Достав телефон, она быстро нашла службу доставки и, не скупясь, заказала себе царский ужин — горячее, закуски, десерт и даже бутылку хорошего вина.
— Устрою сегодня пир! — объявила она своему отражению, подмигнув. — Мне есть что отметить. — И тут же погрустнела: — Жаль только, не с кем разделить радость.
Она замерла на полуслове, прислушиваясь к себе.
— Стоп. Почему это не с кем? Чуть позже мы обязательно отметим новоселье. А пока — просто ужин. Сама с собой.
На следующее утро Катя отправилась в салон красоты, который выбрала заранее по рекомендациям в интернете. Вышла она оттуда только через несколько часов — и это был совсем другой человек. Аккуратное каре, умело подобранный макияж, свежий маникюр сделали её не просто привлекательной, а по-настоящему красивой. Катя улыбалась своему отражению в витрине, и на душе было легко и свободно.
— Теперь в магазин за одеждой, — скомандовала она себе и направилась в ближайший бутик.
Девушка-продавец, едва взглянув на неё, окинула посетительницу снисходительным взглядом с головы до ног и, скрестив руки на груди, насмешливо поинтересовалась:
— Вы ценники в нашем бутике видели?
— Видела, — спокойно ответила Катя, не обращая внимания на тон. — Мне нужна стильная одежда, потому что я собираюсь устраиваться на престижную работу. Если вас беспокоит моя платёжеспособность, могу вас заверить — она у меня вполне имеется. — Она выдержала паузу и добавила: — Разве вы не знаете, что внешность порой бывает обманчива?
Продолжение: