Предыдущая часть:
Продавщица недоверчиво хмыкнула, но профессиональным взглядом быстро оценила фигуру клиентки и, видимо, решив не рисковать, принялась снимать с вешалок платья, блузки, жакеты. Катя мерила одну вещь за другой, что-то отвергала сразу, что-то, примерив, разочарованно возвращала. Наконец, спустя час, она вышла из торгового центра в новых туфлях на высоких каблуках и лёгком плаще, под которым скрывалось идеально сидящее на фигуре платье. В руках она держала несколько пакетов с обновками. Старую одежду, не задумываясь, отправила в мусорный бак у входа.
Она уже складывала покупки в багажник, когда услышала знакомый голос:
— Катя! Катя, боже мой, тебя просто не узнать!
К ней быстро подходила Настя — бывшая коллега. Девушка остановилась в двух шагах, с изумлением разглядывая её.
— Ты так изменилась... Ты вообще на себя не похожа! — Настя покачала головой. — Наши мужики с ума бы сошли, если б увидели тебя сейчас. Ты стала настоящей красоткой. И плащ тебе идёт, и причёска... Ни за что бы не подумала, что ты можешь быть такой... такой эффектной. — Она вдруг хихикнула, но как-то нервно: — Впрочем, чему я удивляюсь? С твоими-то деньгами и из жабы можно принцессу сделать. — Настя зажала рот ладошкой, испуганно округлив глаза. — Ой, прости, я не хотела тебя обидеть! Честно, я правда рада тебя видеть.
— Здравствуй, Настя, — Катя улыбнулась, стараясь не обращать внимания на двусмысленность комплимента. — Спасибо. Да, я решила начать новую жизнь. Как у вас там, какие новости?
— Ой, ну что у нас... — Настя оживилась. — На твоё место в отдел взяли молоденькую девчонку, но без тебя у нас, конечно, не то. Она пока учится, мы часто тебя вспоминаем. Думаю, со временем у неё получится. Я ведь тоже когда-то пришла без опыта. — Она помолчала и добавила: — А ты почему ушла-то так резко? Иван Аркадьевич целую неделю ходил злой, как чёрт, за каждую мелочь придирался. Он так и не объяснил причину твоего ухода.
— Ну, это уже неважно, — уклончиво ответила Катя, не желая вдаваться в подробности.
Настя понимающе хмыкнула, но в глазах мелькнуло что-то похожее на зависть:
— Мы так и поняли: зачем тебе работать с такими-то деньгами? Ты ведь теперь не работаешь, я права?
— Пока не работаю, — Катя кивнула. — Но безделье, надеюсь, продлится недолго. Я не умею сидеть сложа руки. Хочу осуществить свою давнюю мечту.
— Какую? — с любопытством спросила Настя.
— Хочу стать дизайнером. Записалась на курсы, скоро получаю диплом. Уже рассылаю резюме. Надеюсь найти работу по душе.
— Ой, я расскажу в отделе, что видела тебя! — воскликнула Настя. — Мне же не поверят, что ты такая красивая стала. Да, деньги обладают удивительной силой. Была бы у меня такая возможность, я бы тоже своё не упустила. — Она вдруг предложила: — Слушай, может, посидим где-нибудь? Угостишь меня кофе по старой дружбе? Поболтаем?
Катя почувствовала на себе этот завистливый взгляд, и внутри шевельнулось неприятное чувство.
— Извини, Насть, — быстро сказала она. — Мне правда пора. Мы обязательно как-нибудь посидим, выпьем кофе.
— Кать, ну куда ты? — разочарованно протянула Настя. — Я позвоню тебе тогда.
— Ой, я сменила номер, — Катя уже открывала дверь машины. — Я сама тебе позвоню.
— Ничего себе! — Настя всплеснула руками. — Ты ещё и машину водишь? Это твоя?
— Да, моя. Настя, честное слово, я очень тороплюсь.
Катя поскорее нырнула в салон и тронулась с места, оставив бывшую коллегу стоять на тротуаре с открытым ртом. Воспоминания о прежней работе почему-то вызвали только раздражение, и она постаралась выкинуть их из головы.
Дома Катя с любовью развесила новые вещи в шкафу, неторопливо обошла все комнаты, привыкая к мысли, что это теперь её пространство, приготовила себе ужин. Жизнь текла размеренно и спокойно. С родственниками она оборвала все контакты — те и не искали её, даже не знали, где она теперь живёт. Да и Катя не стремилась к встречам. Единственным человеком, с которым она поддерживала связь, оставалась Анна Степановна. Катя изредка звонила бабушке, справлялась о здоровье. Вот и сегодня, устроившись с чашкой чая на мягком диване, она набрала знакомый номер.
— Бабушка, привет, это я. Как ты?
— Здравствуй, моя дорогая, — голос Анны Степановны звучал приглушённо, словно она боялась, что её услышат. — Со мной всё в порядке, ты не беспокойся. Как твои дела?
— Нормально, бабуль. Скоро диплом получаю. — Катя помолчала. — Ты как себя чувствуешь? Не обижают тебя там?
Старушка тяжело вздохнула, и в этом вздохе слышалась такая усталость, что у Кати сжалось сердце.
— Ох, Катенька, что тебе сказать... Квартиру мою продали, чтобы с долгами рассчитаться. Димка с семьёй обратно к родителям вернулись. Тесно стало — ужас. Теперь мне приходится жить в одной комнате с Василисой. — Бабушка понизила голос почти до шёпота: — И какой же у неё характер, скажу я тебе, скверный. Как ты её только терпела? Избаловали они её, никого не слушает, что хочет, то и делает. Грубит, огрызается, меня за человека не считает. Измучилась я с ней, сил нет. Хорошо хоть, что до вечера она где-то болтается, говорит — на учёбе, но я сильно сомневаюсь. Друзей каких-то подозрительных в дом водит, а мне отдохнуть хочется. Я ведь быстро устаю теперь. В общем, живу я, внученька, в аду, прости господи.
— А родители что? Не могут её на место поставить? — с тревогой спросила Катя.
— Какое там! — горько усмехнулась Анна Степановна. — Им лишь бы самим спокойно жить. Да ничего, потерплю как-нибудь. Старая я уже, сил нет. Недолго мне осталось на этом свете, скоро освобожу им жилплощадь. — Она всхлипнула. — Только жаль, что не доведётся умереть в своей квартире. Мне там так хорошо было...
— Бабушка, не говори так! — Катя почувствовала, как к горлу подступает комок. — Я не дам тебя в обиду.
— Спасибо тебе, Катенька, — голос старушки дрогнул. — Да только чем ты поможешь? Ты не думай, я не боюсь, наоборот — жду. Соскучилась я по своему деду, сколько уж лет его нет... Хватит мне, пожила на этом свете. Лишь бы у вас всё хорошо было.
— Бабушка, ты держись, слышишь? Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю.
— Ну-ну, — недоверчиво ответила Анна Степановна. — Ты, главное, сама береги себя.
Положив трубку, Катя долго сидела неподвижно, глядя в одну точку. Потом решительно встала и подошла к окну.
— Надо что-то делать, — прошептала она. — Нельзя так оставлять. Только нужно всё хорошенько продумать. Если мой план удастся... — она задумалась, и на губах появилась лёгкая улыбка. — Если удастся, мы с бабушкой будем счастливы. Я этого очень хочу. Она заслужила спокойную старость.
— Ну что, вы там скоро? — раздражённый голос Ольги ворвался в комнату, где Анна Степановна торопливо закрывала ящик тумбочки. — Долго мне вас ждать? Дети уже на головах ходят, а вы всё копаетесь! Чего вы там ищете?
— Ничего, Оленька, уже нашла, — старушка виновато улыбнулась и показала книгу. — Вот, взяла почитать. Я готова, милая, можем ехать.
Она поправила на коленях плед, надела очки и приготовилась.
— Слава богу, — проворчала Ольга, с усилием выкатывая коляску с бабушкой на улицу. — Навязались на мою голову. На улицу вывези, потом обратно доставь. А на мне ещё дети! Хоть бы какая-то польза от вас была.
— Спасибо тебе, милая, — тихо сказала Анна Степановна, когда коляска остановилась на дорожке возле дома.
— Дальше я сама, — отрезала Ольга. — Больше ничего не надо?
— Нет, спасибо.
— Телефон при вас?
— Да, да, вот он, — старушка похлопала по карману.
— Звоните, если что. — Ольга уже развернулась, чтобы уйти.
— Спасибо. Я вот тут на газончике постою, на солнышке почитаю. А ты иди, милая, дети заждались.
— Ладно, мы с детьми на площадку, я вас вижу, — бросила Ольга и скрылась в подъезде, чтобы через минуту выйти уже с двумя малышами и направиться к детской горке.
Анна Степановна осталась одна. Она открыла книгу, но глаза смотрели не в строчки, а куда-то вдаль, поверх страниц. Солнце приятно грело сквозь тонкую ткань плаща, и старушка, вздохнув, закрыла глаза, подставляя лицо тёплым лучам.
Через некоторое время Ольга взглянула на часы и заторопилась домой.
— Дети, пора. Собирайте игрушки. Обедать идём. Сейчас я вас отведу домой, вернусь за бабушкой. Посидите пока тихо. Я быстро.
Когда она подошла к своему подъезду, Анны Степановны нигде не было.
— Куда её чёрт унёс? — досадливо поморщилась молодая женщина. — Так, малышня, а ну тихо! — прикрикнула она на расшалившихся детей. — Мне ещё бабушку искать.
Ольга заметила на соседней скамейке соседок, с которыми Анна Степановна обычно проводила время на прогулке. Она бросилась к ним.
— Здравствуйте. Вы не видели нашу бабушку?
— Видели, — закивали головами пожилые женщины. — Она сначала читала вот тут под липой, а потом мы немного поговорили. Да. Потом она сказала, что поедет в соседний двор.
— Зачем? — удивилась Ольга. — Она никогда не уезжала со двора.
— А там у неё какие-то знакомые живут, вроде как.
— Какие знакомые? Никогда не говорила, что у неё есть знакомые. Очень странно. — Ольга нахмурилась. — Ладно, ушла, найдётся. Никуда не денется. Не маленькая.
Она достала телефон, набрала номер старушки. Длинные гудки, никто не ответил.
— Чёрт, — пробормотала она, убирая телефон. — Ладно, пойду домой. Сейчас Василиса вернётся, а у меня дома бедлам — дети играли в её комнате. Если увидит, что мы её вещи трогали, скандал устроит. — Она обернулась к соседкам: — Если Анну Степановну дождётесь, пусть мне позвонит. Я спущусь, заберу её.
Она развернулась и, прикрикнув на детей, направилась к подъезду.
Вечером, когда вся семья собралась за ужином, Зинаида Ивановна, оглянувшись, спохватилась:
— А где мама? Ольга, — она вопросительно посмотрела на невестку. — Ты должна была её на улицу вести. Где бабушка?
Ольга покраснела и буркнула себе под нос:
— Я что, ей нянька? Да мы вышли гулять вместе. И вообще, — она повысила голос, — я не нанималась за ней присматривать. У меня вон своих двое. Надо было сиделку нанять.
— Мама, погоди! — остановил Дмитрий собиравшуюся накричать на жену Зинаиду Ивановну. — Оль, куда бабушка делась? Ты что-нибудь знаешь?
— Не знаю, куда делась, — на глазах у женщины выступили слёзы. — Я не виновата. Я, как обычно, выкатила её на улицу, оставила с книжкой, а сама с детьми пошла на площадку. Да, я не видела, как она уехала, вернулась — а её нет.
— А ты пыталась найти её? — спросил Дмитрий.
— Конечно, пыталась! — закричала Ольга. — Соседок спросила, которые с ней дружат.
— Ну и что они сказали? — Зинаида Ивановна совсем потеряла терпение. — Что тянешь кота за хвост? Говори, что узнала.
— Бабушка уехала в соседний двор, якобы к знакомым.
— Ты что, дура? — взорвалась пожилая женщина. — У матери нет здесь знакомых! Ты почему сразу не сказала, что бабушка пропала?
— Замоталась я, забыла, — всхлипнула Ольга. — Что вы на меня все набросились? Я не ваша служанка. Сами смотрите за своей бабушкой. А ты не кричи на меня. Я целый день одна с детьми. Да ещё по дому успеваю. Ни от кого помощи не дождёшься. Забыла.
Зинаида Ивановна вскочила на ноги.
— Чего сидите? Встаём и идём на поиски! А если с ней что-то произошло, вы представляете, что будет? Нас в полиции замучают расспросами, и первой будешь ты. Ольга, чего вылупилась? Одевайся.
— А куда я детей дену?
— Василиса с ними посидит. Мы с тобой, Петя, по соседям пройдёмся. А вы, молодёжь, по ближайшим дворам пробегитесь. Вдруг кто-то что-то видел.
— Если не найдём, может, бабушке стоит позвонить? — подала голос Вася. — Она телефон-то хоть с собой взяла?
— Взяла, — обрадованно воскликнула Ольга. — Я её спрашивала о нём. Точно взяла. Я звонила ей, но она не ответила.
— О, господи, — мать ударила себя ладонью по лбу. — Конечно, надо позвонить. Как я не догадалась! Звони ей скорей.
Василиса набрала номер Анны Степановны, но трубку никто не взял.
— Не отвечает, — растерянно сообщила девушка. — Может, она потеряла свой телефон?
— Может, и потеряла. Так, дочка, — распорядилась Зинаида Ивановна. — Ты пытаешься дозвониться до бабушки, а мы на поиски. Если что-то узнаете, Дима, звони сразу. Вася, бабушка ответит — сообщи.
Анну Степановну искали до позднего вечера. Уставшие, измученные вернулись домой ни с чем.
— Ничего, — без сил упав на диван в гостиной, заявила мать. — Слишком много времени прошло с момента исчезновения мамы. Как мы могли её потерять? Всё бесполезно. Никто ничего не слышал, не видел.
Дмитрий стоял, обнимая плачущую жену.
— Успокойся, ты ни в чём не виновата, — уговаривал он её.
— Надо в полицию обращаться, — предложил Пётр Сергеевич. — Не могла же Анна Степановна бесследно исчезнуть. В соседних домах наверняка есть видеокамеры или регистраторы на машинах. Полиция может их просмотреть. У нас таких полномочий нет. Зина, найди фотографию Анны Степановны и поедем в ближайшее отделение.
Внезапно телефон Зинаиды Ивановны завибрировал.
— Сообщение какое-то пришло, — она открыла экран и обрадованно сообщила: — От мамы! Слава богу, жива. Дайте скорее мне очки. Ничего не вижу.
Она прочитала вслух:
«Зина, не ищите меня. Я вам отдала всё, что могла. Больше с меня нечего взять. Я не хочу в ваш дом возвращаться. Я ведь всегда знала, что мешаю вам, а теперь мне хорошо. Дайте спокойно дожить свой век. Прощайте».
Зинаида Ивановна беспомощно посмотрела на мужа.
— Петя, что это?
— Дай сюда. — Муж забрал у неё телефон, снова прочёл сообщение. — Она что, ушла из дома?
— Вот это номер, — хихикнула Василиса. — Бабушка из дома сбежала. Детство в одном месте заиграло.
— Заткнись, — прикрикнул на неё брат. — Твои шуточки сейчас неуместны. А если её украли?
Василиса обиженно замолчала.
— Не может быть. Куда она пойдёт? В коляске-то и без документов, — сказала Ольга.
— Без документов, — машинально повторила Зинаида Ивановна. — Документы, Дима. Посмотри, документы на месте. Господи, не было печали.
Дмитрий вбежал в комнату, где жила Анна Степановна, стал рыться в прикроватной тумбочке.
— Здесь пусто, — объявил он, выходя. — Ни паспорта, ни банковской карты.
— Оля! — набросилась на невестку Зинаида Ивановна. — Куда ты смотрела? Как ты могла не заметить, что она документы взяла с собой?
— Я-то при чём? — заплакала Ольга. — Я её обыскивать должна? Не видела я, что она документы взяла. Книжка у неё в руках только была, которую она читала. А что в книге, я не проверяла.
— Куда она могла пойти? Может, надо позвонить в дом престарелых? Только туда она могла пойти. Надо вернуть её. Вася, срочно найди их номер телефона.
— Не стану я ничего искать, — насупилась девушка. — Правильно сделала, что ушла. Зато у меня теперь своя отдельная комната. Мне больше не придётся её со старухой делить. Она же вам чётко дала понять. Не нужно её искать. Что вы суетитесь?
— Василиса! — ополчились на неё родственники. — Как ты можешь такое говорить? Она же беспомощная. Она могла погибнуть. Совести у тебя нет.
— А что я такого сказала? — пожала плечами девушка.
Зинаида Ивановна заплакала. Пётр Сергеевич обнял её, принялся успокаивать. Притихшая Ольга жалась к мужу, который в задумчивости кусал губы. Василиса весело поглядывала на всех, не скрывая своей радости. Дети беззаботно играли на полу гостиной, не понимая, чем так встревожены взрослые.
Екатерина хозяйничала на кухне своего нового дома. Она разлила чай по чашкам, поставила их на поднос и вышла на открытую террасу, залитую вечерним светом. Потянуло ночным холодом. Екатерина зябко поёжилась. Анна Степановна, кутаясь в тёплый плед, сидела за столом и задумчиво рассматривала сад. На коленях её лежала раскрытая книга.
— Бабушка, предлагаю отметить наше новоселье, — весело проговорила Екатерина. Девушка поставила перед пожилой женщиной чашку, придвинула к ней вазу с печеньем. Они, шутя, чокнулись чашками.
— Скажи, — спросила девушка, — тебе здесь нравится?
— Очень, — улыбнулась Анна Степановна. — Даже не верится, что я теперь стану здесь жить.
— Мы станем здесь жить, — поправила её девушка. — Ты ведь не обиделась, что я тебя украла?
— Я испугалась сначала, — тихо ответила Анна Степановна. — Когда ты схватила меня сзади и покатила, я думала, меня сейчас убивать станут. — Она помолчала и вдруг тихонько улыбнулась. — А это ты оказалась.
Катя засмеялась и ласково посмотрела на бабушку:
— Я не могла по-другому забрать тебя из дома. Родственники ни за что бы не отдали. Они же не знают, что у меня есть дом.
— Когда ты позвонила и попросила взять документы, я очень удивилась. Думала, зачем тебе они понадобились, но знала — ты мне ничего плохого не сделаешь. Может, нужно было сказать Зине? Всё же она моя дочь.
— Бабушка, я не хочу иметь с ними ничего общего. Нам вдвоём будет спокойно.
— Зачем тебе понадобилось вешать себе на шею немощную старуху? Ты бы о себе лучше подумала. Тебе мужчина нужен.
— Я не могла тебя оставить с родственниками. — Екатерина присела перед старушкой, положила свою голову ей на колени. — Ты единственная, кто отнёсся ко мне по-человечески. Я хочу заботиться о тебе. Теперь мы будем с тобой жить вместе в нашем просторном доме. Ты сможешь каждый день гулять в саду, любоваться на цветы и слушать пение птиц. Мы обе будем жить счастливо.
Анна Степановна ничего не ответила. Только улыбнулась и провела морщинистой рукой по непослушным волосам внучки, и в этом жесте было столько нежности и благодарности, что слова были просто не нужны.