Ноябрь выдался тяжёлым. Лера моталась между домом и больницей, Антон выделил ей машину с водителем, чтобы не мёрзла на остановках. Отец медленно шёл на поправку, но врачи говорили, что о работе нужно забыть минимум на полгода. Для Олега Петровича это было хуже смерти — он привык быть в центре событий, контролировать всё.
— Дочка, — сказал он как-то, когда Лера сидела у его кровати. — Ты поговори с ним.
— С кем?
— С мужем твоим. С Антоном.
— Зачем? — удивилась Лера.
— Затем, что он не душит мой бизнес. Уже два месяца. Я проверял. Он отозвал все иски, прекратил скупку долгов, дал мне передышку. Спроси, что ему нужно.
Лера задумалась. Действительно, с того вечера, когда они ездили к отцу, Антон больше не упоминал о войне. Она думала, что это временно, что он просто ждёт удобного момента. А он, оказывается, остановился.
Вечером она спросила его напрямую:
— Ты прекратил атаку на отца?
Антон поднял голову от бумаг:
— Да.
— Почему?
— Потому что ты просила.
— Я не просила.
— Просила. Не словами. Глазами. В больнице, когда сидела у реанимации. Я понял, что если продолжу, ты этого не переживёшь. А ты мне нужна живая.
Лера молчала. Слишком много всего навалилось. Слишком сложно стало отличать правду от лжи, искренность от манипуляции.
— Я не знаю, что сказать, — призналась она.
— Ничего не говори. Просто знай.
На следующий день приехала Вика. Лера сама попросила Антона разрешить встречу, и он не возражал — даже предложил пригласить подругу в дом.
Вика влетела в гостиную, как ураган, обняла Леру, расцеловала, отстранилась, оглядела:
— Боже, как ты похудела! И глаза как у затравленного зверька. Что он с тобой делает?
— Ничего, — Лера улыбнулась. — Всё хорошо.
— Не ври. Я же вижу. — Вика понизила голос: — Он тебя не бьёт? Не насилует? Если что, я милицию вызову, мне плевать, что он крутой.
— Вика, правда, всё хорошо. Сложно, но хорошо. Он… изменился.
— Кто? Воронцов? — Вика фыркнула. — Такие не меняются. Они только маски меняют.
— Может быть. — Лера вздохнула. — Но он был со мной, когда папа в реанимацию попал. Всю ночь. Не отходил.
— И что? Это минимум, что должен делать муж. Ты его жена, между прочим.
— Я его жена по принуждению, ты забыла?
— Не забыла. Поэтому и не понимаю, почему ты его защищаешь.
Лера задумалась. Действительно, почему? Она не защищала — она просто констатировала факты. Но Вика права: это выглядит странно.
— Ладно, — подруга махнула рукой. — Показывай, как ты тут живёшь. Где твоя комната?
Лера повела её наверх. Вика оглядывала интерьеры с профессиональным интересом — она училась на дизайнера и всё оценивала с точки зрения стиля.
— Безвкусица, — вынесла она вердикт, глядя на позолоченную мебель в гостиной. — Дорого, но безвкусно. Это свекровь выбирала?
— Похоже, да.
— Я так и думала. У неё глаз алчного провинциала. А твоя комната?
Лера открыла дверь. Вика вошла, огляделась:
— А здесь нормально. Скромно, но со вкусом. Твой вклад?
— Мой. Антон разрешил сделать так, как я хочу.
— Разрешил, — хмыкнула Вика. — Благодетель. Лер, ты понимаешь, что он тебя просто купил? Как вещь? И теперь делает вид, что заботится, чтобы вещь не сломалась?
— Может быть. — Лера села на кровать. — А может быть, нет. Я перестала что-либо понимать.
Вика присела рядом, взяла её за руку:
— Послушай. Я знаю, что сейчас тебе тяжело. Что ты запуталась. Но помни: ты всегда можешь уйти. У тебя есть я, есть отец, есть мы. Не давай ему себя сломать.
— Не дам, — Лера улыбнулась. — Я крепче, чем кажусь.
— Это я знаю. — Вика обняла её. — Ладно, пойдём чай пить. Познакомишь меня с этим твоим загадочным мужем.
За ужином Вика вела себя вызывающе — смотрела на Антона в упор, задавала провокационные вопросы, не скрывала неприязни. Антон держался спокойно, отвечал вежливо, но Лера видела, как напряжены его скулы.
— Скажите, Антон Сергеевич, — Вика отправила в рот кусочек мяса. — А вы свою жену любите?
— Вика! — Лера покраснела.
— Нормальный вопрос, — подруга не унималась. — Она же ваша жена. Интересно, на каких чувствах брак строится.
Антон отложил вилку, посмотрел на Вику долгим взглядом:
— Я уважаю Вашу преданность Лере. Это редкость. Но в наши отношения я никого не пускаю. Даже её лучшую подругу.
— То есть ответа не будет?
— Ответ будет, но не вам.
Вика хмыкнула, но отстала. После ужина, когда Антон ушёл в кабинет, она сказала Лере:
— С ним надо держать ухо востро. Он опасный тип. Но в одном он прав: я за тебя горой. И если он тебя обидит…
— Я знаю, — перебила Лера. — Спасибо тебе.
Они попрощались у ворот. Вика уехала на такси, а Лера долго стояла, глядя вслед красным огонькам. Подруга была права: Антон опасен. Но опасность бывает разной. И иногда то, что кажется опасным, на самом деле — единственное спасение.
***
Декабрь принёс снег и суету. Приближался Новый год — первый Новый год Леры в доме Воронцовых. Елена Сергеевна готовилась к празднику с размахом: наняла дизайнеров, которые украсили дом гирляндами и еловыми ветками, заказала стол на пятьдесят персон, составила список гостей.
— Ты будешь помогать, — заявила она Лере. — Как хозяйка дома.
— Я не умею, — честно призналась Лера.
— Научишься. Приходи завтра, будем меню обсуждать.
Лера вздохнула и пошла. Обсуждение меню растянулось на три часа, в течение которых Елена Сергеевна пыталась впихнуть в неё многолетний опыт ведения светских мероприятий. Лера слушала вполуха, кивала, записывала, а сама думала об отце — его должны были выписать из больницы накануне праздника.
— Ты меня слушаешь? — Свекровь повысила голос.
— Да, конечно. Утка с яблоками, два вида рыбы, осетрина заливная…
— Ладно, — Елена Сергеевна махнула рукой. — Бестолковая ты всё-таки. Антону бы другую жену, хозяйственную, понимающую…
— Но досталась я, — улыбнулась Лера.
Свекровь посмотрела на неё с подозрением, но промолчала.
За неделю до Нового года выписали отца. Лера уговорила Антона отпустить её встретить его — и он не только отпустил, но и поехал с ней. Олег Петрович, увидев зятя, поморщился, но сдержался.
— Спасибо, что приехали, — сухо сказал он.
— Не за что, — так же сухо ответил Антон. — Я подожду в машине.
Они остались вдвоём. Отец выглядел лучше — щёки порозовели, глаза блестели.
— Ну, рассказывай, — сказал он, когда они сели в машину (Антон тактично пересел вперёд, оставив им заднее сиденье). — Как ты там?
— Нормально, пап. Привыкаю.
— К мужу привыкаешь?
— Учусь.
Отец посмотрел на неё долгим взглядом:
— Ты осторожнее. Он не так прост, как кажется.
— Знаю. Но и не так плох, как казалось.
— Влюбилась?
— Папа!
— Я серьёзно. Ты на него смотришь иначе, чем полгода назад. Я же вижу.
Лера отвернулась к окну:
— Не знаю. Всё сложно.
— Жизнь вообще сложная штука, — философски заметил отец. — Ладно, живи как знаешь. Я в Ваши дела лезть не буду. Но если что — ты знаешь, где мой дом.
— Знаю, пап. Спасибо.
Они приехали к отцовскому дому. Лера помогла ему подняться, убедилась, что Виктор Михайлович на месте, что продукты в холодильнике есть. Попрощалась и вышла.
Антон ждал в машине, читал что-то в телефоне.
— Нормально? — Спросил он.
— Да. Спасибо.
— Ты за сегодня уже третий раз спасибо говоришь. Перестань.
— Привычка.
— Отвыкай.
Он завёл мотор, и они поехали домой.
***
Новогодняя ночь выдалась шумной.Гости приехали ровно к девяти, женщины в вечерних платьях, мужчины в смокингах. Лера встречала их в тёмно-синем платье, которое Антон подарил ей накануне — строгом, элегантном, очень ей идущем.
— Ты красавица, — шепнул он, когда они стояли у входа. — Держись, я рядом.
Гости пили, ели, танцевали. Лера улыбалась, принимала комплименты, чувствовала себя актрисой в чужом спектакле. Антон не отходил от неё далеко — то руку на талию положит, то поднесёт бокал, то познакомит с кем-то важным. Со стороны они выглядели идеальной парой.
Ближе к полуночи, когда гости начали выходить на улицу запускать фейерверки, Антон увлёк Леру в сторону, подальше от толпы.
— С наступающим, — сказал он, глядя ей в глаза. — Пусть в новом году у тебя всё будет хорошо.
— И у тебя, — ответила она.
— У меня уже есть всё, что нужно.
— Что?
— Ты.
Он наклонился и поцеловал её. Не так, как на свадьбе — собственнически, холодно. А нежно, осторожно, будто боясь спугнуть.
Лера замерла на секунду, а потом ответила.
Вокруг гремели фейерверки, люди кричали «Ура!», где-то играла музыка. А они стояли вдвоём в тени старого дуба и целовались, забыв обо всём.
Когда отстранились, Антон смотрел на неё с удивлением:
— Ты…
— Молчи, — прошептала Лера. — Просто молчи.
Она взяла его за руку и повела обратно к гостям.
Ночью, когда всё закончилось, когда последние гости уехали, когда Елена Сергеевна ушла спать, недовольная тем, что сын слишком много внимания уделял жене, они сидели в гостиной у камина. Допивали шампанское, смотрели на огонь.
— Лера, — позвал Антон.
— Ммм?
— Я люблю тебя.
Она повернулась к нему. В свете камина его лицо казалось мягче, моложе, беззащитнее.
— Не говори так, — тихо ответила она. — Ты не можешь любить меня. Я твоя пленница.
— Ты давно уже не пленница. Ты могла уйти сто раз. Не уходила.
— Потому что отец…
— Потому что ты сама не хотела. Признай.
Лера молчала. Потому что он был прав.
— Я не знаю, что чувствую, — сказала она честно. — Всё слишком сложно. Ты враг. Ты сломал мою жизнь. Но ты же её и собираешь по кусочкам. Я запуталась.
— Я подожду, — просто ответил Антон. — Сколько нужно. Я умею ждать.
Он встал, поцеловал её в макушку и ушёл к себе.
Лера осталась одна у камина, глядя на догорающие угли. Внутри неё тоже что-то догорало — старая ненависть, обида, страх. И на их месте появлялось что-то новое, пугающее и манящее одновременно.
***
Январь тянулся медленно, как старая плёнка в кинотеатре. Лера защитила диплом — онлайн, по видеосвязи, комиссия похвалила работу, поставила пятёрку. Антон прислал ей огромный букет белых роз и записку: «Горжусь». Она спрятала записку в ящик, рядом с той первой визиткой Михаила, которая теперь казалась артефактом из другой жизни.
Отношения с Еленой Сергеевной оставались напряжёнными. Свекровь чувствовала, что теряет власть над сыном, и злилась. Каждая встреча с Лерой превращалась в поле боя — тонкие намёки, колкости, завуалированные оскорбления.
— Ты так и не научилась нормально сервировать стол, — заметила она как-то за обедом.
— Мама, — вмешался Антон. — Лера не прислуга. Если тебе что-то не нравится, скажи Наде.
— Надя — прислуга. А Лера — хозяйка. Должна уметь.
— Должна уметь быть счастливой. Остальное неважно.
Елена Сергеевна поджала губы и замолчала. Но взгляд, брошенный на Леру, обещал продолжение войны.
В середине января позвонил Михаил.
Лера удивилась, увидев его номер на экране. Она думала, что после той истории они больше никогда не пересекутся.
— Валерия, здравствуйте, — голос у него был виноватый. — Понимаю, что не должен звонить. Но нам нужно поговорить.
— О чём?
— О Вашем отце. О том, что я натворил. Я хочу извиниться лично.
— Михаил, я не думаю, что это хорошая идея. Антон…
— Я знаю про Антона. Я приеду один, без охраны. Просто поговорить. Пожалуйста.
Лера колебалась. Потом вспомнила, как отец говорил: «Он не враг, он просто игрок». И согласилась.
Встречу назначили в кафе, на нейтральной территории. Лера сказала Антону, что едет к подруге — маленькая ложь, которая жгла язык. Но она боялась его реакции. Боялась, что он запретит, устроит скандал, не поймёт.
Михаил ждал её в дальнем углу. Выглядел он постаревшим, уставшим.
— Спасибо, что пришли, — сказал он, поднимаясь. — Закажите что-нибудь? Я угощаю.
— Просто кофе, — Лера села напротив. — Зачем вы звали?
— Я хотел извиниться. За то, что использовал Вас. За то, что врал. За то, что втянул в свои игры. — Он вздохнул. — Я действительно хотел помочь вашему отцу. Но когда увидел возможность ударить по Воронцову, не удержался. Это было подло. Простите.
— Прощаю, — устало сказала Лера. — Всех прощаю. Я так устала от этой войны, от интриг, от лжи. Я хочу просто жить.
— С Антоном?
— Не Ваше дело.
— Верно, не моё. — Михаил отпил кофе. — Но я вижу, как Вы изменились. Вы светитесь. Раньше были как тень, а теперь… Я рад за Вас. Правда.
— Спасибо.
— И ещё, — он достал конверт. — Здесь документы. Полный отказ от претензий к Вашему отцу. Все мои люди отозваны, долги реструктурированы. Я выхожу из игры. Пусть Воронцов побеждает. Он хотя бы честно воюет, не прячась за красивыми словами.
Лера взяла конверт, не веря своим глазам:
— Зачем?
— Затем, что вы заслуживаете счастья. И Ваш отец тоже. Передайте ему привет. И… будьте счастливы.
Он встал, положил на стол деньги за кофе и ушёл, не оглядываясь.
Лера долго сидела, глядя на конверт. Мир сошёл с ума. Враги становились друзьями, друзья оказывались врагами, любовь рождалась из ненависти. Где истина? И есть ли она вообще?
Вечером она рассказала Антону. Всё. О встрече, о конверте, о лжи про подругу.
Он слушал молча, потом взял конверт, пролистал документы.
— Честно говоря, не ожидал, — признался он. — Ветров всегда был хитрым лисом. Видимо, ты на него повлияла.
— Я ничего не делала.
— Ты просто была собой. Этого достаточно.
Лера посмотрела на него:
— Ты не злишься, что я соврала?
— Злюсь. — Он подошёл ближе. — Но понимаю. Ты боялась моей реакции. Значит, я плохо постарался, если ты до сих пор меня боишься.
— Я не боюсь, — тихо сказала она. — Я просто… учусь доверять.
— Учись. Я подожду.
Он обнял её, и она не отстранилась.
Продолжение здесь:
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)